Рыцарь лингвистики

Фото из архива А. А. Зализняка
Фото из архи­ва А. А. Зализ­ня­ка

29 апре­ля испол­ни­лось 80 лет про­слав­лен­но­му линг­ви­сту, ака­де­ми­ку Андрею Ана­то­лье­ви­чу Зализ­ня­ку. Хотя, конеч­но, пове­рить в это труд­но — настоль­ко он юн, быстр и летящ. А те, кто слы­шал Зализ­ня­ка толь­ко по радио, так и вовсе отка­зы­ва­ют­ся верить, что слу­ша­ли не голос совер­шен­но моло­до­го чело­ве­ка.

А. А. Зализ­няк — насто­я­щий живой клас­сик, автор фун­да­мен­таль­ных тру­дов сра­зу в несколь­ких обла­стях линг­ви­сти­ки («Грам­ма­ти­че­ский сло­варь рус­ско­го язы­ка» и «Рус­ское имен­ное сло­во­из­ме­не­ние», иссле­до­ва­ния бере­стя­ных гра­мот и «Древ­не­нов­го­род­ский диа­лект», «Тру­ды по акцен­то­ло­гии» (нау­ке об уда­ре­нии) — и иссле­до­ва­ние язы­ка «Сло­ва о пол­ку Иго­ре­ве»), про­све­ти­тель и борец с обску­ран­тиз­мом, да к тому же и клас­сик жан­ра линг­ви­сти­че­ских задач.

По теле­ка­на­лу «Куль­ту­ра» пока­за­ли очень сим­па­тич­ный фильм о Зализ­ня­ке [1], а кол­ле­ги и уче­ни­ки пода­ри­ли ново­рож­ден­но­му юби­лей­ный сайт: http://inslav.ru/zalizniak80. В основ­ном сайт этот запол­нен неболь­ши­ми науч­ны­ми ста­тья­ми по вопро­сам не про­сто спе­ци­аль­ным, а даже и изыс­кан­ным — посколь­ку поздра­ви­те­ли спра­вед­ли­во счи­та­ли, что для юби­ля­ра, не любя­ще­го чество­ва­ний и любя­ще­го нау­ку, это будет луч­ший пода­рок. Но всё же эти мате­ри­а­лы созда­ют вполне ясный образ Зализ­ня­ка. И преж­де все­го высту­па­ют две его чер­ты.

Пер­вая отра­же­на в эпи­гра­фе, кото­рый пред­по­слал сво­ей замет­ке (посвя­щен­ной, кста­ти, наше­му «Актив­но­му сло­ва­рю рус­ско­го язы­ка») ака­де­мик Ю. Д. Апре­сян:

М.: Наше сча­стье, что Зализ­няк не зани­ма­ет­ся семан­ти­кой.
Ина­че нам нече­го было бы делать.
А.: Нам это не гро­зит.
М.: Это поче­му же?
А.: В семан­ти­ке невоз­мож­но достичь совер­шен­ства.

(Из раз­го­во­ра полу­ве­ко­вой дав­но­сти.)

Вто­рая чер­та ста­но­вит­ся оче­вид­ной, если пораз­гля­ды­вать при­ве­ден­ные на сай­те во мно­же­стве фото­гра­фии с лек­ций Зализ­ня­ка или из нов­го­род­ских экс­пе­ди­ций. С лиц слу­ша­те­лей не схо­дит выра­же­ние чисто­го, наза­мут­нен­но­го и бес­ко­рыст­но­го сча­стья. Все, кто учил­ся у Зализ­ня­ка, кто про­сто его слу­шал, зна­ют, как уме­ет он сде­лать науч­ное позна­ние празд­ни­ком, сооб­щить всем эту радость от най­ден­но­го кра­си­во­го реше­ния и несколь­ко даже несо­вре­мен­ную любовь к науч­ной истине.

И вот эти две чер­ты — совер­шен­ство и рыцар­ское слу­же­ние нау­ке, с одной сто­ро­ны, и лег­кость и радость, с дру­гой, — они вид­ны во всех рас­ска­зах, во всех вос­по­ми­на­ни­ях.

Ред­кост­ное соче­та­ние совер­шен­ства и лег­ко­сти — это ведь мы зна­ем, это то, как Пуш­кин опи­сал Моцар­та.

Не слу­чай­но при­ве­ден­ный на сай­те текст Мари­ны Боб­рик оза­глав­лен «Ludi Magister». Вме­сто порт­ре­та (это латин­ский калам­бур, зна­ко­мый нам по «Игре в бисер», выра­же­ние мож­но понять и как «магистр игры», и как «учи­тель»).

При­ве­ду выдерж­ки из это­го тек­ста: «Когда гово­ришь об Андрее Ана­то­лье­ви­че Зализ­ня­ке, в уме воз­ни­ка­ют: кра­си­вый почерк, лег­кие руки, соеди­ня­ю­щие кон­цы порван­ной бере­стя­ной гра­мо­ты, голос, взле­та­ю­щий на инто­на­ции „немы-ы-ысли­мо!“, улыб­ка радо­сти в ответ на реак­цию ауди­то­рии. Запом­нив­ша­я­ся репли­ка: „Сколь­ко на све­те миров!“»

Там, где она повест­ву­ет о линг­ви­сти­че­ских зада­чах, при­ду­ман­ных А. А. Зализ­ня­ком, она отме­ча­ет, что они «рас­счи­та­ны на чело­ве­ка, не зна­ко­мо­го с рас­смат­ри­ва­е­мы­ми язы­ка­ми. Важ­но пото­му, что, в отли­чие от мно­гих дру­гих авто­ров линг­ви­сти­че­ских задач, Зализ­ня­ку не нуж­но про­ве­рять зна­ния того или ино­го язы­ка. Он стре­мит­ся изба­вить­ся от это­го дидак­ти­че­ско­го, репро­дук­тив­но­го эле­мен­та зада­ния как от поме­хи. Ему важен чистый инте­рес и живой поиск — свой­ства, род­ня­щие зада­чу с загад­кой и пре­вра­ща­ю­щие ее в увле­ка­тель­ную интел­лек­ту­аль­ную игру».

В под­глав­ке «Ком­пен­ди­ум и сло­варь» мы чита­ем: «В нау­ке им дви­жет живой инте­рес. Пора­зи­тель­на цель­ность его харак­те­ра — от пяти­класс­ни­ка, взяв­ше­го с собою в лет­ний лагерь англо-рус­ский сло­варь, до нынеш­не­го А. А. З. Как буд­то стек­ло­дув на про­тя­же­нии жиз­ни рав­но­мер­но выду­ва­ет шар уди­ви­тель­но пре­крас­ной фор­мы и чисто­го зву­ча­ния».

«…По ост­ро­ум­но­му заме­ча­нию В. Плун­гя­на, каж­дый сту­дент зна­ет, насколь­ко бес­по­лез­ное заня­тие кон­спек­ти­ро­ва­ние тек­стов А. А.: очень ско­ро обна­ру­жи­ва­ешь, что пере­пи­сы­ва­ешь текст цели­ком. Но для само­го А.А. осо­бен­но увле­ка­тель­ная сверх­за­да­ча — испы­та­ние сло­ва нау­ки на сжа­тие: кни­га („От пра­сла­вян­ской акцен­ту­а­ции к рус­ской“, 1985) — очерк (в кни­ге „Древ­не­рус­ское уда­ре­ние“, 2014) — трех­стра­нич­ный ком­пен­ди­ум для слу­ша­те­лей лек­ций-семи­на­ров по рус­ской акцен­то­ло­гии в МГУ».

«…Инте­рес к живым людям — ситу­а­ци­ям их быта, раз­го­во­рам, отно­ше­ни­ям, реак­ци­ям. И с теми же любо­пыт­ством и доб­ро­же­ла­тель­но­стью, с каки­ми А. А. обра­щен к сво­им близ­ким и неблиз­ким совре­мен­ни­кам, он вслу­ши­ва­ет­ся в голо­са и вгля­ды­ва­ет­ся в лица древ­них нов­го­род­цев. Како­ва же его радость, когда обна­ру­жи­ва­ет­ся, что и в XII веке были люди, кото­рые, как и мы, объ­яс­ня­лись в люб­ви и отда­ва­ли детей в шко­лу; и что нов­го­род­ки не были пого­лов­но неве­же­ствен­ны и негра­мот­ны; и что пра­во­вое созна­ние не в при­мер нам сего­дняш­ним было чрез­вы­чай­но высо­ким и внят­но арти­ку­ли­ро­ва­лось. <…> Почти с каж­дым сезо­ном Нов­го­род­ской архео­ло­ги­че­ской экс­пе­ди­ции кор­пус бере­стя­ных гра­мот попол­ня­ет­ся новы­ми наход­ка­ми (послед­няя из них полу­чи­ла номер 1063)».

«…Тра­ди­ци­он­ные осен­ние лек­ции А. А. о новин­ках сезо­на соби­ра­ют всё боль­ше слу­ша­те­лей. Ауди­то­рия при­об­ре­ла совсем дру­гой мас­штаб, когда в 2011 году А. А. в цик­ле из двух лек­ций рас­ска­зы­вал о бере­стя­ных гра­мо­тах в рам­ках про­грам­мы „Ака­де­мия“ на теле­ви­де­нии. И это не пол­ный пере­чень. Не будет пре­уве­ли­че­ни­ем ска­зать, что бла­го­да­ря Зализ­ня­ку исто­ри­че­ский китч в пред­став­ле­ни­ях непро­фес­си­о­на­ла о древ­не­рус­ском чело­ве­ке на гла­зах отше­лу­ши­ва­ет­ся и откры­ва­ет­ся захва­ты­ва­ю­щая кар­ти­на, напол­нен­ная живы­ми голо­са­ми и дета­ля­ми быта».

«…Важ­на, как мне кажет­ся, сама уста­нов­ка А. А. на откры­тость и обще­до­ступ­ность нау­ки. Речь при этом ни в коем слу­чае не идет о том, что­бы опу­стить науч­ную план­ку, но лишь о том, что­бы писать и гово­рить внят­но и доступ­но как для про­фес­си­о­на­ла (он тоже чело­век!), так и для каж­до­го заин­те­ре­со­ван­но­го чита­те­ля и слу­ша­те­ля. Эта дво­я­кая обра­щен­ность (а по сути — уни­вер­саль­ность) озна­ча­ет осу­ществ­ле­ние нау­кой сво­е­го пред­на­зна­че­ния: добы­ва­ние исти­ны про­фес­си­о­на­лом и сооб­ще­ние ее пуб­ли­ке. У А. А. накоп­лен огром­ный опыт пуб­лич­ной речи — в пре­по­да­ва­нии и в обще­ствен­ном про­стран­стве. И перед какой бы ауди­то­ри­ей он ни гово­рил — в МГУ, в шко­ле, в Нов­го­род­ской экс­пе­ди­ции, в Поли­те­хе, на теле­ви­де­нии, — у слу­ша­те­лей оста­ет­ся при­ят­ное ощу­ще­ние, что с ними гово­рят ува­жи­тель­но и доб­ро­же­ла­тель­но, не упро­щая и не затем­няя пред­мет. Что же это, как не высо­кое каче­ство куль­ту­ры чело­ве­че­ско­го обще­ния? — спо­соб­ность гово­рить с дру­гим так, что­бы раз­ли­чия в соци­аль­ном и куль­тур­ном ста­ту­се отсту­па­ли в тень, а на пер­вый план выхо­дил бы вза­им­ный инте­рес».

В под­глав­ке «Шко­ла» Мари­на Боб­рик пишет: «Не ска­жешь, пожа­луй, что Зализ­няк создал шко­лу… Он не любит руко­во­дить (как и не любит, что­бы им руко­во­ди­ли) и не дер­жит под­ма­сте­рьев. Ему доро­ги сво­бо­да и инди­ви­ду­аль­ность. Он ценит поло­же­ние вне групп. А шко­ла — как ни кру­ти — тоже род груп­пы или пар­тии, даже если ты в ней — глав­ный… Тут ина­че. А. А. сде­лал эпо­ху сво­им при­сут­стви­ем в нау­ке — сво­им спо­со­бом мыс­ли и сво­ей лич­но­стью. Он инди­ви­дуа­лен и невос­про­из­во­дим. Но в то же вре­мя вырос­ло уже несколь­ко поко­ле­ний ярких, талант­ли­вых, выда­ю­щих­ся линг­ви­стов (неко­то­рые из них уже сами ста­ли осно­ва­те­ля­ми науч­ных школ), в науч­ном почер­ке каж­до­го из кото­рых без­оши­боч­но узна­ет­ся быв­ший сту­дент Зализ­ня­ка».

«Пре­по­да­ва­ние для А. А. страш­но важ­но (Е.В. Паду­че­ва о суб­бот­них семи­на­рах Зализ­ня­ка в МГУ: „Нет боль­шей радо­сти для него“). Араб­ский, акцен­то­ло­гия, сан­скрит сме­ня­ют друг дру­га; все­гда есть новые участ­ни­ки семи­на­ра, но мно­гие повто­ря­ют курс вновь и вновь — „ради само­го про­цес­са“. Дет­ская ауди­то­рия при­вле­ка­тель­на для А. А. осо­бым обра­зом. Может быть, пото­му, что сво­бо­да игры детям дана вполне, они пре­да­ют­ся ей непред­взя­то и страст­но. Взрос­ло­му, что­бы

играть со вку­сом, нуж­но хотя бы на вре­мя про­бу­дить в себе дитя. Мне при­хо­ди­лось наблю­дать, с каким увле­че­ни­ем А. А. игра­ет в шах­ма­ты не со зна­то­ком, а с ребен­ком, — ему инте­рес­но не сорев­но­вать­ся и демон­стри­ро­вать свое уме­ние, а пере­дать ребен­ку то, что сам уме­ешь, и пора­до­вать­ся вме­сте с ним отда­че! Летом каж­до­го года его ждут в Дубне в Лет­ней линг­ви­сти­че­ской шко­ле. И он ездит туда с радо­стью — ему инте­рес­но на самой вос­при­им­чи­вой из ауди­то­рий испро­бо­вать, к при­ме­ру, абрис общей линии раз­ви­тия рус­ской грам­ма­ти­ки, а потом еще часа два отве­чать в фойе на бес­ко­неч­ные вопро­сы слу­ша­те­лей. Тра­ди­ци­он­ны­ми ста­ли лек­ции А. А. в мос­ков­ской шко­ле „Муми-Тролль“. Лек­ции Зализ­ня­ка для школь­ни­ков — не прес­ный кате­хи­зис линг­ви­сти­ки, а вве­де­ние в загад­ки и линг­ви­сти­че­ские зада­чи фило­ло­ги­че­ско­го ремес­ла… Дети науча­ют­ся видеть в нау­ке не столь­ко собра­ние неко­ле­би­мых утвер­жде­ний, сколь­ко откры­тый состя­за­тель­ный про­цесс».

«…На лек­ции А. А. они обна­ру­жи­ва­ют себя в этот про­цесс цели­ком вовле­чен­ны­ми. Попут­но усва­и­ва­ет­ся важ­ное пра­ви­ло науч­ной эти­ки: не обви­няй пис­ца в ошиб­ке, ищи при­чи­ну несо­об­раз­но­сти — оши­ба­ет­ся ско­рее иссле­до­ва­тель. В чем успех и глав­ная цен­ность такой лек­ции? В самой мате­рии — без­услов­но, но в еще боль­шей сте­пе­ни — в тоне: на рав­ных и без уни­зи­тель­ной снис­хо­ди­тель­но­сти — это то, что дети ценят боль­ше все­го на све­те. А когда вза­им­ное дове­рие уста­нов­ле­но, им совер­шен­но ясно, что поиск исти­ны — это живая, захва­ты­ва­ю­щая игра» [2].

Пожа­луй, самый тро­га­тель­ный, самый лич­ный текст на сай­те — это мему­ар заме­ча­тель­ной линг­вист­ки Т. М. Нико­ла­е­вой «Вспо­ми­наю…». Вот выдерж­ки из него:

«Андрей, мы позна­ко­ми­лись с тобой в 1952 году. Так что, навер­ное, кро­ме Лены, я знаю тебя доль­ше всех. Буду вспо­ми­нать хотя бы немно­гое из того мно­го­го, что я пом­ню. А пом­ню мно­гое. Конеч­но, все твои дан­ные пре­крас­ны, но я боль­ше все­го вспо­ми­наю твою доб­ро­ту и друж­бу. <…>

Не хочет­ся писать о тво­их твор­че­ских успе­хах. Они извест­ны всем, и я ниче­му у тебя не научи­лась, пото­му что это невоз­мож­но. Но пом­ню и леген­ду о тебе, как тво­ей маме ска­за­ли, что Андрю­ше луч­ше не учить немец­кий, так как маль­чик к язы­кам очень неспо­со­бен. Одна­ко в 1962 году мы сиде­ли рядом в само­ле­те, летя­щем в Буда­пешт, ты рас­крыл учеб­ник вен­гер­ско­го язы­ка, погру­зил­ся в него — и через два-три дня уже пытал­ся раз­го­ва­ри­вать на ули­це, а в кон­це нашей тур­по­езд­ки уже при­ви­рал, что вен­гер­ский — это твоя уни­вер­си­тет­ская спе­ци­а­ли­за­ция. И ты пытал­ся научить меня сво­е­му пяти­сот­слов­но­му спис­ку. Тогда ты совер­шил посту­пок по тем вре­ме­нам геро­и­че­ский. В каком-то баре, куда пове­ли нашу ака­де­ми­че­скую груп­пу посмот­реть загра­нич­ную жизнь, пела кра­си­вая певи­ца. Потом ты под­сел к ней — груп­па замер­ла — и зака­зал ей, кажет­ся, хоро­ший коньяк.

Каж­дый год, и не раз в год, вплоть до пере­строй­ки, нас гоня­ли на овощ­ную базу, мы вста­ва­ли на заре и пле­лись в Кун­це­во. Один раз сооб­щи­ли, что ово­ще­рез­ка сло­ма­на и ово­щи (капу­сту осо­бен­но) нуж­но резать рука­ми. Мы пошли и дол­го и мучи­тель­но что-то реза­ли. А ты пошел — и почи­нил ее минут за десять. Бабы с базы смот­ре­ли на тебя с нена­ви­стью. Пом­ню, как быст­ро ты осво­ил мото­цикл, а потом и маши­ну и отво­зил меня домой неблиз­ким путем из Труб­ни­ков­ско­го на Малую Никит­скую (тогда — Кача­ло­ва). Про­шло мно­го лет. Инсти­тут сла­вя­но­ве­де­ния, конец 70-х. Наш шеф, Вяче­слав Все­во­ло­до­вич, направ­ля­ет тебя в изда­тель­ство „Нау­ка“ сда­вать кол­лек­тив­ную руко­пись (Это была „Кате­го­рия определенности/​ неопре­де­лен­но­сти“). Но, счи­тая тебя нерв­ным и рани­мым, он послал с тобой „силь­ную лич­ность“ — меня. Новые поко­ле­ния не пред­став­ля­ют себе изда­тель­ство „Нау­ка“ тех лет. Это была спло­чен­ная стая жен­щин, объ­еди­нен­ных одним силь­ным чув­ством — нена­ви­стью к авто­ру. Рас­ска­зы­вать об этих годах мож­но часа­ми. Мы сели. Редак­тор — сра­зу: „А вот у вас на стра­ни­це 244 бук­ва Б пло­хо про­пе­ча­та­на. При­нять не могу“. И тут ты выни­ма­ешь из кар­ма­на что-то кро­шеч­ное, перыш­ко, что ли, и гово­ришь: „Сей­час испра­вим“. „А на стра­ни­це 321 какое-то пят­ныш­ко“, — орет редак­тор­ша. „Сей­час сотрем“. И опять какая-то кро­шеч­ная рези­ноч­ка выни­ма­ет­ся. Нако­нец, пус­ка­ет­ся в ход тяже­лая артил­ле­рия. „Я став­лю вам руко­пись по 21 стра­ни­це на лист“. „Ну, всё“, — поду­ма­ла я. Это зна­чит, что несколь­ко хоро­ших работ надо выбро­сить, так как в кни­ге может быть толь­ко 20 листов. Что делать? Что делать?! И тут ты, оба­я­тель­но улы­ба­ясь, гово­ришь: „Наде­юсь, это толь­ко шут­ка?“ И сда­лась злоб­ная редак­тор­ша, сда­лась».

И то ска­зать, кто бы не сдал­ся.

Ири­на Левон­ти­на,
вед. науч. сотр. сек­то­ра тео­ре­ти­че­ской семан­ти­ки
Инсти­ту­та рус­ско­го язы­ка РАН

1. http://goo.gl/cHDUY4

2. Ста­тья опуб­ли­ко­ва­на в жур­на­ле «Изве­стия РАН». Серия лите­ра­ту­ры и язы­ка, 2015, № 3. См. так­же www.inslav.ru/zalizniak80/congratulations/Bobrik.pdf

3. www.inslav.ru/zalizniak80/congratulations/nikolaeva.html

Про­дол­же­ние темы 80-летия А. А. Зализ­ня­ка см. на с. 4–5.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
3 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Подписки
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
3 Авторы комментариев
РиммаСветланаАндрей Летаров Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
Андрей Летаров
Андрей Летаров

Очень при­ят­но было про­чи­тать. Спа­си­бо!

Светлана
Светлана

У нас тоже были хоро­шие пре­по­да­ва­те­ли. Но линг­ви­стам зави­дую!

Римма
Римма

Спа­си­бо, Ири­на Бори­сов­на! Заме­ча­тель­но, когда в какой бы то ни было обла­сти нау­ки есть такие Учи­те­ля, как А.А. Зализ­няк. Фило­ло­гия, линг­ви­сти­ка – самые инте­рес­ные вещи на све­те. Мно­го лет назад я коле­ба­лась, что избрать сво­ей спе­ци­аль­но­стью: линг­ви­сти­ку или физи­ку. Выбра­ла физи­ку, но линг­ви­сти­кой и сей­час инте­ре­су­юсь.
Отче­го Вы не пише­те боль­ше «Вор­ча­лок»? Все­гда с инте­ре­сом чита­ла их.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: