Ассирийцы Ирака: пасхальный репортаж

Анна Мура­до­ва, канд. филол. наук, ст. науч. сотр. Инсти­ту­та язы­ко­зна­ния РАН

В пят­ни­цу, 17 апре­ля, про­гре­мел взрыв в Эрби­ле, чет­вер­том по вели­чине горо­де Ира­ка. Тра­ге­дия про­изо­шла в Анка­ве, тихом при­го­ро­де, где живут в основ­ном асси­рий­цы. Взрыв­чат­кой начи­ни­ли маши­ны, при­пар­ко­ван­ные непо­да­ле­ку от аме­ри­кан­ско­го кон­суль­ства. Уби­ты по мень­шей мере четы­ре чело­ве­ка, еще по мень­шей мере 18 полу­чи­ли ране­ния [1]. Над ожив­лен­ной ули­цей, где под тен­та­ми про­хла­жда­лись посе­ти­те­ли кофе­ен, взмет­нул­ся столб чер­но­го дыма. До это­го собы­тия Анка­ва счи­та­лась спо­кой­ным и без­опас­ным местом, где мир­ным жите­лям, хри­сти­а­нам, мож­но укрыть­ся от тер­ро­ри­стов. Тер­ак­ты здесь, в отли­чие от Баг­да­да, — боль­шая ред­кость. Преды­ду­щий про­изо­шел в нояб­ре про­шло­го года, когда тер­ро­рист-смерт­ник подо­рвал себя в машине. Погиб­ло пять чело­век.

По мне­нию мно­гих поли­ти­ков и жур­на­ли­стов, за новым тер­ак­том сто­ит ИГИЛ (тер­ро­ри­сти­че­ская орга­ни­за­ция, назы­ва­ю­щая себя «Ислам­ское госу­дар­ство Ира­ка и Леван­та»). Одна­ко разо­шлись мне­ния отно­си­тель­но того, кто на этот раз был мише­нью тер­ро­ри­стов. Взрыв про­изо­шел воз­ле аме­ри­кан­ско­го кон­суль­ства – ста­ло быть, угро­за была направ­ле­на в адрес аме­ри­кан­цев? Но постра­да­ли не работ­ни­ки кон­суль­ства, а посе­ти­те­ли попу­ляр­ных сре­ди ино­стран­цев турец­ких кафе, в том чис­ле граж­дане Тур­ции. Может быть, тер­ро­ри­сты хоте­ли запу­гать ино­стран­цев, рабо­та­ю­щих в Эрби­ле? А может быть, это оче­ред­ное напо­ми­на­ние хри­сти­а­нам Анка­вы, что им, по мне­нию бое­ви­ков ИГИЛ, боль­ше нет места в Ира­ке?

За неде­лю до тра­ги­че­ско­го собы­тия авто­ру этих строк дове­лось побы­вать в Эрби­ле и пого­стить у асси­рий­ских бежен­цев с Нине­вий­ской рав­ни­ны, пере­брав­ших­ся в Анка­ву в надеж­де на спо­кой­ную мир­ную жизнь. До 17 апре­ля каза­лось, что их надеж­ды не напрас­ны…

IMG_20150405_103000

От аэро­пор­та до Анка­вы минут десять езды. По обе сто­ро­ны доро­ги мель­ка­ют фона­ри, и в их све­те высо­кая ста­туя Девы Марии, сто­я­щая, как страж, на въез­де на хри­сти­ан­скую тер­ри­то­рию, кажет­ся еще вну­ши­тель­нее. Сюда не доле­та­ют раз­но­ся­щи­е­ся по все­му Эрби­лю при­зы­вы муэд­зи­нов, повсю­ду церк­ви и опрят­ные двух­этаж­ные дома. Сего­дня Страст­ная суб­бо­та, а зав­тра – Пас­ха, кото­рую жите­ли Анка­вы будут празд­но­вать вме­сте с бежен­ца­ми, укрыв­ши­ми­ся здесь после страш­ных собы­тий минув­ше­го лета.

Мне посчаст­ли­ви­лось встре­тить празд­ник вме­сте с семьей бежен­цев с Нине­вий­ской рав­ни­ны, кото­рые вынуж­де­ны были оста­вить свои дома в Бах­ди­де и, как и мно­гие дру­гие, на неопре­де­лен­ный срок пере­се­лить­ся в Анка­ву. На фоне дру­гих их поло­же­ние непло­хое: есть воз­мож­ность снять дом, где боль­шая семья (око­ло два­дца­ти чело­век, счи­тая детей) живет хоть и в тес­но­те, но в доволь­но ком­форт­ных усло­ви­ях. Такая воз­мож­ность есть дале­ко не у всех. Для тех, кому не по силам арен­да жилья (весь­ма неде­ше­во­го; Анка­ва – пре­стиж­ный при­го­род), мест­ная цер­ков­ная орга­ни­за­ция выку­пи­ла толь­ко что отстро­ен­ный, но еще не откры­тый тор­го­вый центр, где на ско­рую руку были сде­ла­ны отдель­ные отсеки-«квартиры» для нуж­да­ю­щих­ся семей. Но и это­го ока­за­лось недо­ста­точ­но: мно­гие пере­се­лен­цы пере­зи­мо­ва­ли в палат­ках под дождем и сне­гом. Мест­ные жите­ли теп­ло при­ня­ли постра­дав­ших, поде­ли­лись день­га­ми и одеж­дой (так как не все смог­ли захва­тить с собой даже самое необ­хо­ди­мое, спеш­но поки­дая дома).

Вре­мен­но пере­ме­щен­ные лица нахо­дят­ся в слож­ном поло­же­нии, но за всё вре­мя пре­бы­ва­ния в Ира­ке я не виде­ла впав­ших в уны­ние и депрес­сию. Пере­жив страш­ные собы­тия, люди радо­ва­лись жиз­ни во всех ее про­яв­ле­ни­ях: сме­я­лись над шало­стя­ми детей, под­шу­чи­ва­ли друг над дру­гом, вме­сте вспо­ми­на­ли забав­ные про­ис­ше­ствия.

Во вре­мя празд­но­ва­ния Пас­хи церк­ви были пере­пол­не­ны, нам при­шлось сидеть на пла­сти­ко­вых сту­льях в при­строй­ке к церк­ви Мар Шму­ни. Про­ис­хо­дя­щее у алта­ря транс­ли­ро­ва­лось на мони­тор, уста­нов­лен­ный у вхо­да в при­строй­ку. Служ­ба велась на асси­рий­ском язы­ке, но про­по­ведь свя­щен­ник читал на араб­ском. После литур­гии зна­ко­мые и незна­ко­мые люди поздрав­ля­ли друг дру­га: жизнь про­дол­жа­ет­ся, смерть ей не поме­ха.

P1050251

Во всех домах гото­ви­лись празд­нич­ные блю­да со мно­же­ством ингре­ди­ен­тов; про­цесс при­го­тов­ле­ния пищи здесь длит­ся часа­ми, жен­щи­ны сме­ня­ют друг дру­га у пли­ты. В это вре­мя муж­чи­ны, как и поло­же­но на Восто­ке, сидят на диване в гости­ной, одна­ко язык не повер­нет­ся обви­нить их в туне­яд­стве и экс­плу­а­та­ции жен. Отцы и дядья мно­го и охот­но зани­ма­ют­ся детьми. После празд­ни­ка не раз мож­но было видеть такую кар­ти­ну: мать гото­вит, а отец в это вре­мя дела­ет с ребен­ком уро­ки.

Инте­рес­но было наблю­дать за игрой взрос­лых с детьми. Отец и дядя про­сят малень­ко­го маль­чи­ка назвать цве­та окру­жа­ю­щих пред­ме­тов по-англий­ски. Видя, что он справ­ля­ет­ся, муж­чи­ны изме­ня­ют усло­вия игры: сами назы­ва­ют цве­та пред­ме­тов, наме­рен­но допус­кая ошиб­ки. Ребе­нок раду­ет­ся, что под­ло­вил «рас­се­ян­ных» взрос­лых, и исправ­ля­ет их. Маль­чи­ку нет и трех лет.

В семье и моло­дежь, и люди сред­не­го воз­рас­та поми­мо асси­рий­ско­го сво­бод­но вла­де­ют араб­ским, курд­ским и англий­ским. С удо­воль­стви­ем выучи­ва­ют про­стые рус­ские фра­зы. Это линг­ви­сти­че­ское любо­пыт­ство, откры­тость и инте­рес к раз­ным язы­кам помо­га­ют быст­ро адап­ти­ро­вать­ся в любой стране и в любой сре­де, но пред­став­ля­ют и опас­ность: в слу­чае эми­гра­ции род­ной язык теря­ет­ся стре­ми­тель­но. Да и в Ира­ке для под­дер­жа­ния асси­рий­ско­го язы­ка тре­бу­ют­ся уси­лия. Тра­ги­че­ские собы­тия лета 2014 года в первую оче­редь созда­ли угро­зу жиз­ни и без­опас­ность асси­рий­цев, поэто­му сей­час мало кто заду­мы­ва­ет­ся о куль­тур­ных и линг­ви­сти­че­ских послед­стви­ях разо­ре­ния асси­рий­ских горо­дов и дере­вень. А поте­ри серьез­ные и не все­гда вос­пол­ни­мые.

P1050273

При­ни­мав­шая меня семья вынуж­де­на была оста­вить в Бах­ди­де всю домаш­нюю биб­лио­те­ку, вклю­чая ста­рин­ные кни­ги рели­ги­оз­но­го содер­жа­ния. Надеж­ды на то, что заняв­шие их город в авгу­сте 2014 года бое­ви­ки ИГИЛ оста­вят кни­ги нетро­ну­ты­ми, прак­ти­че­ски нет. В новом жили­ще нет ни одной кни­ги на асси­рий­ском. Пред­ла­гаю поде­лить­ся сво­и­ми асси­рий­ски­ми кни­га­ми в элек­трон­ном фор­ма­те, но, увы, ска­зы­ва­ет­ся раз­ни­ца диа­лек­тов: мой, урмий­ский, отно­сит­ся к восточ­ным, а жите­ли Бах­ди­ды гово­рят и пишут на одном из запад­ных диа­лек­тов ново­ара­мей­ско­го. К тому же мы исполь­зу­ем раз­ные вари­ан­ты сирий­ско­го алфа­ви­та. В уст­ной речи раз­ни­ца диа­лек­тов тоже замет­на: дело не обхо­дит­ся без пере­во­да незна­ко­мых слов и обсуж­де­ния осо­бен­но­стей про­из­но­ше­ния, кажу­щих­ся обе­им сто­ро­нам неве­ро­ят­но смеш­ны­ми. Бесе­да на быто­вые темы не вызы­ва­ет затруд­не­ний, но как толь­ко раз­го­вор захо­дит об исто­рии или поли­ти­ке, пони­мать друг дру­га ста­но­вит­ся слож­нее. Если раз­го­вор совсем уж зашел в тупик, при­хо­дит­ся не без сожа­ле­ния пере­хо­дить на англий­ский. Но это мера на самый край­ний слу­чай. Мы все хотим, что­бы асси­рий­ский язык про­дол­жал зву­чать и в Ира­ке, и в дру­гих стра­нах.

По сча­стью, в Анка­ве откры­лись шко­лы для пере­се­лен­цев с пре­по­да­ва­ни­ем асси­рий­ско­го язы­ка. Такие шко­лы есть не вез­де. Путе­ше­ствуя по стране, мы оста­но­ви­лись в асси­рий­ской деревне в окрест­но­стях горо­да Захо, там дети ходят в араб­скую шко­лу. Пре­по­да­ва­те­ля асси­рий­ско­го язы­ка в деревне нет. Как бы то ни было, все дети вре­мен­но пере­ме­щен­ных лиц посе­ща­ют шко­лы. Обра­зо­ва­нию и обра­зо­ван­но­сти здесь при­да­ют осо­бен­ное зна­че­ние. Нигде, ни в одной стране, я не виде­ла тако­го ува­же­ния к уче­ным.

P1050259

Одна­ко тре­пет­ное отно­ше­ние к обра­зо­ван­но­сти и высо­кий интел­лек­ту­аль­ный уро­вень отнюдь не упро­ща­ют, а, напро­тив, услож­ня­ют инте­гра­цию вынуж­ден­ных пере­се­лен­цев. В той же Анка­ве най­ти рабо­ту, соот­вет­ству­ю­щую ква­ли­фи­ка­ции, чрез­вы­чай­но труд­но. Эми­гра­ция в стра­ны Запад­ной Евро­пы рас­смат­ри­ва­ет­ся мест­ны­ми интел­ли­ген­та­ми ско­рее как зло, чем как бла­го: счаст­ли­вые вла­дель­цы загран­пас­пор­тов и хоро­шей визо­вой исто­рии вполне могут рас­счи­ты­вать на ста­тус бежен­ца в евро­пей­ских стра­нах, но какая карьер­ная пер­спек­ти­ва ждет их на Запа­де, где уро­вень без­ра­бо­ти­цы чем даль­ше, тем выше? Рабо­та двор­ни­ка или про­дав­ца фаст­фу­да? Мало при­ят­но­го для чело­ве­ка с выс­шим обра­зо­ва­ни­ем и мно­го­лет­ним опы­том рабо­ты по спе­ци­аль­но­сти… Поэто­му мои зна­ко­мые пред­по­чли куда более инте­рес­ные долж­но­сти в новых шко­лах Анка­вы. Конеч­но, для них это тоже пони­же­ние соци­аль­но­го ста­ту­са, но не такое ради­каль­ное.

Инте­гри­ро­вать­ся в мест­ное, анкав­ское, обще­ство тоже не все­гда быва­ет лег­ко. Одна­жды мне при­шлось наблю­дать типич­ный сто­лич­ный сно­бизм в отно­ше­нии «пона­е­хав­ших»: как-никак Эрбиль – это сто­ли­ца Ирак­ско­го Кур­ди­ста­на. Моно­лог корен­ной житель­ни­цы Анка­вы начал­ся с вопро­са: «Как ты можешь общать­ся с жите­ля­ми Бах­ди­ды?» — и про­дол­жил­ся в таком клю­че: это же дерев­ня дерев­ней, они пол­но­стью ара­би­зи­ро­ва­ны, гово­рят на асси­рий­ском так, что понять их невоз­мож­но, манер у них ника­ких, они у себя в Бах­ди­де ули­цы не мостят и мусор под ноги кида­ют. И далее – вари­а­ции на тему «есть ли жизнь за МКАД» (то есть, про­сти­те, за пре­де­ла­ми Анка­вы). При­чем, что инте­рес­но, подоб­ным обра­зом рас­суж­да­ют те самые люди, что актив­но помо­га­ли при­ез­жим обу­стро­ить­ся и отда­ли им соб­ствен­ные сбе­ре­же­ния и лич­ные вещи…

P1050316

Мно­гие из тех, кто нашел в Анка­ве вре­мен­ное при­бе­жи­ще, не теря­ют надеж­ды вер­нуть­ся домой, на Нине­вий­скую рав­ни­ну. Одна­ко сей­час об этом не при­хо­дит­ся и меч­тать. Эта тер­ри­то­рия окку­пи­ро­ва­на, все доро­ги туда пере­кры­ты. Направ­ля­ясь из Эрби­ля в Дохук, на самый север стра­ны, мы про­ез­жа­ем непо­да­ле­ку от зоны, заня­той бое­ви­ка­ми.

«Отсю­да до Нине­вий­ской рав­ни­ны при­мер­но 20 минут езды, – пока­зы­ва­ет рукой води­тель. – Вон за той горой оста­лась наша Бах­ди­да».

На доро­ге пери­о­ди­че­ски попа­да­ют­ся КПП, сол­да­ты с авто­ма­та­ми, по идее, долж­ны про­ве­рять доку­мен­ты и в слу­чае необ­хо­ди­мо­сти досмат­ри­вать про­ез­жа­ю­щих. Меня пре­ду­пре­ди­ли, что без пас­пор­та даже по Эрби­лю пере­дви­гать­ся не сле­ду­ет, а в даль­них поезд­ках — тем более. Но за всю неде­лю пре­бы­ва­ния в Ира­ке меня лишь один раз попро­си­ли предъ­явить пас­порт: на КПП рядом с турец­кой гра­ни­цей, счи­та­ю­щей­ся не самым спо­кой­ным местом. К сло­ву, в Москве за всю сле­ду­ю­щую неде­лю меня три­жды попро­си­ли предъ­явить доку­мен­ты на раз­ных про­ход­ных… В Ира­ке всё про­ще. На зер­каль­це над лобо­вым стек­лом висят чет­ки с кре­стом, и сол­дат изда­ли видит, что подъ­ез­жа­ют хри­сти­ане. К хри­сти­а­нам отно­сят­ся с ува­же­ни­ем и, как пра­ви­ло, не досмат­ри­ва­ют и не тре­бу­ют доку­мен­ты. Чаще все­го про­пус­ка­ют без вопро­сов или спра­ши­ва­ют лишь о пунк­те назна­че­ния и цели поезд­ки.

P1040976

Куда инте­рес­нее выгля­дят про­вер­ки в обще­ствен­ных местах Эрби­ля. У вхо­да в неболь­шой тор­го­вый центр — два пре­ду­пре­жда­ю­щих зна­ка: при­выч­ная пере­черк­ну­тая сига­ре­та в крас­ном кру­ге и рядом – такой же крас­ный круг, толь­ко с пере­черк­ну­тым писто­ле­том. У вхо­да – охран­ник, а рядом ком­на­та со штор­кой – жен­ский пункт досмот­ра. За штор­кой сидит ску­ча­ю­щая мусуль­ман­ка в хиджа­бе и в науш­ни­ках, немно­го недо­воль­ная тем, что при­шлось ото­рвать­ся от игры в теле­фоне. Доволь­но вяло обхло­пы­ва­ет меня и про­пус­ка­ет. На вхо­де в более пре­стиж­ный Family mall сто­ит рам­ка и воз­ле нее – юно­ша и девуш­ка с метал­ло­ис­ка­те­ля­ми. Сум­ки, как в аэро­пор­ту, сле­ду­ет поло­жить на бегу­щую лен­ту.

Одна­ко эти меры без­опас­но­сти сра­ба­ты­ва­ют лишь отча­сти. Посе­ти­те­ли кафе и про­хо­жие на ули­цах Эрби­ля без­за­щит­ны перед тер­ро­ри­ста­ми-смерт­ни­ка­ми. Перед асси­рий­ца­ми вновь вста­ет вопрос: насколь­ко без­опас­но оста­вать­ся в стране? Не луч­ше ли эми­гри­ро­вать и рас­тво­рить­ся через два-три поко­ле­ния сре­ди жите­лей Евро­пы или Ново­го Све­та? В любом слу­чае выби­рать пред­сто­ит из несколь­ких зол. Хоро­ших вари­ан­тов пока что нет. Всё, что я сей­час могу сде­лать, – это отпра­вить в Анка­ву сооб­ще­ние из двух слов: «Бере­ги­те себя!»

Анна Мура­до­ва,
канд. филол. наук, ст. науч. сотр. Инсти­ту­та язы­ко­зна­ния РАН

Фото авто­ра

1. http://edition.cnn.com/2015/04/17/middleeast/iraq-violence/

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: