Живопись как комментарий

Александр Марков, зам. декана факультета истории искусства РГГУ, вед. науч. сотр. МГУ
Александр Марков, зам. декана факультета истории искусства РГГУ, вед. науч. сотр. МГУ

Публикуем отрывок из доклада Александра Маркова, зам. декана факультета истории искусства РГГУ, вед. науч. сотр. МГУ, с которым он выступил на семинаре «Комментарий: теория и практика» в Институте мировой литературы имени А.М. Горького 27 января 2015 года.

Живописное произведение тогда становится комментарием, когда не хватает слов, не хватает разработанного аппарата объяснения смысла происходящего. Происходящее имеет большое символическое значение, но именно поэтому невозможно точно понять смысл каждого нюанса, влияющего на сюжет. Так, греческая иконопись Доменикоса Теотокопулоса, которого мы знаем как Эль Греко, оказывается более «ренессансной», чем его испанская живопись, именно потому, что нужно было сгладить деталями, иногда даже случайными, мощный символический ход событий.

Доменикос Теотокопулос (Эль Греко).  Рождество
Доменикос Теотокопулос (Эль Греко).
Рождество

В своей иконе Рождества он изображает странный архитектурный элемент: сень, velum, восходящее еще к поздней античности символическое изображение рассчитанное по всем законам архитектуры купольное окно. Получается, что символизм условных деталей может существовать лишь в той мере, в какой он оказывается частью большой конструкции, архитектурного замысла, который может быть вполне реализован.

Этот подход принципиально отличается как от ренессансных архитектурных замыслов, которые и не собирался никто реализовывать, которые были созданы как геометрические умозрительные модели, так и от заполнения пейзажей фантастическими деталями, что мы встречаем в венецианской живописи, например у Витторе Карпаччо. Здесь сень символична в той мере, в какой она может быть реализована архитектурно, а архитектурная реализация возможна лишь постольку, поскольку все элементы здесь фантастичны и являются необходимыми частями фантастического пейзажа.

В пластических формах воспроизводится категория византийского богословия примышление (eravoia) — постижение различений, недоступных опыту, таких как различие между сущностью и ипостасью или сущностью и энергией, — с помощью условных операций нашего ума. Но именно потому, что новая барочная культура окончательно стерла различие между условным предприятием ума и проектом, осуществляемым в душе или в реальности, для восстановления этого наследия и понадобилось столь странное пластическое решение, такая фигура, обманывающая саму себя.

Доменикос Теотокопулос (Эль Греко). Крещение Христа
Доменикос Теотокопулос (Эль Греко). Крещение Христа

«Крещение Христа» Доменикоса Теотокопулоса уже обошлось с пейзажем именно так: освободило его от бремени условности, бремени быть полем, в котором разворачиваются события. Окружение события перестает быть той всемирной историей, местом для прошлого и будущего, полем битвы, на котором настоящее проигрывает битву священной истории.

Перуджино. Крещение Христа
Перуджино. Крещение Христа

Первым тут был Перуджино (1450– 1523): его «Крещение Христа» (1480) как раз представляет собой свертывание истории: заболоченный Иордан, спокойные воды совершенно никак не согласуются с беспокойством всех очевидцев происходящего. История оказывается заложницей такого спокойствия, амехании природы, растерянности ее перед совершаемым событием. У Теотокопулоса уже нет даже никакого спокойствия природы, есть только переживание события, которое уже не замысел, открытый исполнению, а прямо здесь и сейчас происходящее на наших глазах.

Еще один вариант комментария — иллюстрация под влиянием слов. Любая иллюстрация, схематический рисунок могут быть отнесены к этому типу комментария. На характер изображения влияет сразу принятая таксономия и название. Но название становится одновременно частью таксономии, ее элементом, и оправданием таксономии, той самой конструкцией, на которой держится воображаемый купол, оказывающийся наиболее реальным. Так и здесь, чтобы добиться натуралистической эффектности изображаемого, чтобы мы верили, что именно таковы природные явления, а не только некоторые впечатления от них, нужно было последовать буквальному значению слова. Здесь уже идет речь не о нехватке слов, которые приходится заменять фантастическими эффектами живописи, но о нехватке изображений, которые воспринимались бы не как отдельные впечатления в частных ситуациях.

Гравюра Галеструцци
Гравюра Галеструцци

Так, на гравюре Галеструцци с изображением морского льва мы видим фантастическое существо, но его диковинность держится на том, что голова похожа на львиную. Именно для того, чтобы мы признали в морском льве одно из существ, оно должно быть похоже на льва, должно быть во всем как лев, за исключением тех признаков, которые говорят о нем как о «существе», а не как о «льве».

Здесь рисунок спешит на помощь родо-видовому мышлению, растерянному перед множеством открывающихся вещей в мире: он показывает, как именно нужно переходить и от рода к виду, и от вида к роду. Нам родо-видовое мышление кажется благодаря школьным урокам «естественным», но как было в те времена, когда таксономия требовала специальных усилий, в том числе усилий по изготовлению гравюр и размещению их на листе? Существ оказывалось слишком много, и всякий род тоже претендовал быть существом, осуществиться, и только рисунок позволял своей фантастичностью навести какой-то порядок.

Аннибале Караччи. Геракл на распутье
Аннибале Караччи. Геракл на распутье

Живописный пример комментария, связывающего биографию и творчество, — «Выбор Геракла», или «Геракл на распутье» Аннибале Караччи (1596). Ксенофонт, защищая Сократа и желая доказать, что Сократ был во всем, до последнего штриха, учителем нравственности, вкладывает в его уста притчу, которую он слышал от софиста Продика, исполнявшего вслух свое сочинение.

Стратегия Ксенофонта ясна: софисты действительно записывали свои сочинения и создавали письменные образцы риторики — запись в их руках переставала служить просто хранилищем канонического текста, становилась образцом для сотворения новых текстов. В области искусств подобная перемена могла произойти с уникальным произведением, таким как «Канон» Поликлета (отождествляемый с «Копьеносцем»), но не с целым жанром. Тогда как софисты, гордившиеся своей мастеровитостью, возможностью изготовить руками и шитую золотом одежду, и обувь, и репутацию, и славу, создавали целый жанр, который служил каноном.

Заявляя, что Сократ воспроизвел по памяти притчу Продика, которая была записана, Ксенофонт тем самым утверждает, что Сократ запоминал все уроки добродетели. Что он впитывал добродетель не только из жизненных примеров и из устных поучений, но что он настроил свой ум так, что не мог впитать ничего, кроме добродетели. Тогда добродетель Сократа и является лучшим комментарием к притче Продика.

Однако в картине Караччи замечательно, что изображен сам Продик, пишущий биографию Геракла и записывающий эту притчу. Основная мысль притчи: порочность не достохвальна, и она же разрушительна; порочный человек ведет бесславную жизнь, и он же болеет и дряхлеет больше нужного. Причинно-следственная связь здесь устанавливается только если мы полностью принимаем не просто учение софистов о славе как о показателе добродетели, но и любую письменную фиксацию этого учения, что слава будет доказываться на письме, как доказываются теоремы.

Для Караччи это доказательство — превратить картину в теорему, создать эту риторику правильного расположения фигур, чтобы мы не видели саму книгу, но видели фигуру, пишущую книгу со всей основательностью. Так добродетель оказывается тождественна не жесту «софистического» Геракла, который берет на себя всю тяжесть причинно-следственных связей, но размышлению Геракла. И именно так работает биографический комментарий: он представляет автора, который основательно задумывает произведения, но, тем не менее, мечтает о том, чтобы именно текст взял на себя все причинно-следственные связи, всё производство добродетели.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

 См. также:

  • Франческо дель Косса. Благовещение. 1470–1472 годы. Картинная галерея, Дрезден24.12.2019 Глазами клоуна, улитки и Марии Магдалины Книга французского искусствоведа Даниэля Арасса «Описания неочевидного» (2000, в русском переводе одно из эссе дало название всей книге) представляет собой несколько рассказов о том, что видят зрители и персонажи картин. Что видит улитка, ползущая по самой кромке алтаря «Благовещения» Франческо дель Косса (1470)? Что видят волхвы в «Поклонении волхвов» (1564) Брейгеля Мужицкого, немощные и едва удерживающиеся на ногах старики?
  • Рис. 1. Бичевание Христа (Flagellazione di Cristo). Дерево, масло, темпера. 58,4 × 81,5 см. «Википедия»15.01.2019 Улики Пьеро делла Франческа Культуролог Александр Марков рассказывает об интеллектуальном бестселлере — своего рода детективном расследовании итальянского ученого Карло Гинзбурга (род. 1948), одного из создателей метода микроисторического анализа. Книга «Загадка Пьеро» посвящена политической и богословской подоплеке произведений художника XV века Пьеро делла Франческа.
  • Под управлением рисунка26.09.2017 Под управлением рисунка Все мы знаем плоскости пересечения живописи и естественных наук: научная иллюстрация, сложно визуализированная схема и — в последнее время — программное обеспечение по визуализации и визуальному моделированию процессов в окружающем мире. Но обычно эти плоскости для нас не задевают друг друга: иллюстрации остаются в пожелтевших учебниках, а компьютерные модели — в недоступных современных лабораториях. Книга, изданная специалистами Российского государственного гуманитарного университета, показывает общие принципы любых визуализаций, производя их из начальной задачи всего европейского искусства — подражания природе. Это подражание — не копирование, но умение прожить жизнь природы искусственными средствами. Авторы книги начинают с эпохи Возрождения, когда встретились жадная до впечатлений кисть живописца и систематизация всего доставшегося от античности […]
  • Работа бразильского мариниста Карлоса Кировски22.10.2019 Три ипостаси маринизма Приближается к завершению проект STRO (Sound Toll Registers Online). Его цель — создание общедоступной базы данных таможенных регистров Зунда. Работа началась по инициативе голландцев в 2009 году под эгидой Университета Гронингена и Tresoar. Почему голландцев, а не датчан, которые вели регистры? Потому что в свое время Нидерланды являлись ведущей морской державой, они помнят о своей славе и чтут ее. Оказалось, однако, что без данных зундских регистров история голландского коммерческого мореплавания не может быть написана во всей полноте!
Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: