451 градус по Фаренгейту

Фото С. Лещины (wikimedia.org)
Фото С. Лещины (wikimedia.org)

Вечером 30 января 2015 года начался пожар в библиотеке Института научной информации по общественным наукам (ИНИОН). Пока неизвестен масштаб утрат и потерь, но есть основания говорить, что он огромен и невосполним. Звучат разные версии случившегося, однако руководство РАН уже признало проблемы с пожарной безопасностью в академических институтах из-за нехватки денег на установку нового дорогостоящего оборудования пожаротушения.

«Когда Вы первый раз попали в ИНИОН? Чем он был для Вас? Какие его главные достоинства и недостатки Вы бы отметили? Каким Вам видится будущее ИНИОНа? Какой Вам видится идеальная библиотека для социогуманитария?» с этими вопросами мы обратились к ряду ученых. Публикуем поступившие ответы.

Владимир НиколаевВладимир Николаев,
канд. социол. наук, доцент департамента социологии и Высшей школы урбанистики НИУ ВШЭ, ст. науч. сотр. отдела социологии и социальной психологии ИНИОН РАН:

В первый раз попал в ИНИОН году в 89-м. По чужому читательскому билету (поскольку он был без фотографии, сошло с рук). Очень хотел прочитать одну книжку. Примерно с 19941995 года бывал в ИНИОНе регулярно, поскольку писал диссертацию, а наилучший доступ к литературе был там.

С конца 1995 года из ИНИОНа уже практически не вылезал. Сидел там порой целыми днями и читал. Примерно с этого времени началось и мое сотрудничество с отделом социологии и социальной психологии института, начал публиковать переводы в реферативном журнале «Социология». Как потом оказалось, надолго.

Работаю в ИНИОНе по совместительству до сих пор. Это переводы, рефераты, книги, сборники. До середины 2000-х, то есть лет десять, проводил целые дни в ИНИОНе, почти как дома. Сотрудничал не только с отделом социологии и социальной психологии, но и очень много со Светланой Яковлевной Левит, участвовал во многих ее проектах.

ИНИОН — это, конечно, особая атмосфера. Мне лично это много чего дало. Можно сказать, я дочитал за эти годы то, что не имел возможность прочитать в студенчестве. Без ИНИОНа и его библиотеки я, наверное, был бы другим человеком и другим специалистом. Без этого места не было бы сегодня никаких моих переводов.

Именно в ИНИОНе меня убедили, что переводить надо и что если этого не буду делать я, то никто за меня этого не сделает,  хотя я был весьма скромного мнения о своих переводческих способностях. Я помню как сегодня, где именно и как это произошло. Постоянное отслеживание новых журнальных публикаций дало мне эрудицию, которую я не смог бы приобрести ни в каком другом месте, по крайней мере в то время, когда я был этим занят.

Достоинства библиотеки. Коллекция книг и журналов моего профиля, собранная в этой библиотеке, уникальна. Я практически не пользовался Ленинкой и Иностранкой. То, что мне было нужно, было в библиотеке ИНИОНа. Многих книг, которые я там читал, в других библиотеках не было — ни в Москве, ни, думаю, в других городах страны.

Недостатки в библиотеке есть. Я и сам с ними сталкивался. Необходимость предварительного заказа, сравнительно долгая доставка (впрочем, сопоставимая с другими нашими большими библиотеками), затрудненная процедура записи (когда я записывался, еще не будучи сотрудником), ограниченные возможности ксерокопирования (в последние годы с этим стало легче). Но я бы сегодня не стал акцентировать внимание на этих недостатках; для больших бывших советских библиотек они типичны. И многое упирается просто в недостаточное число сотрудников и нищету.

Современная научная литература (после 1990 года) представлена в библиотеке очень выборочно. На закупки книг многие годы просто почти совсем не выделялось денег; хотя сравнительно неплохо закупались журналы.

Будущее библиотеки на данный момент я не очень ясно вижу. Понятно, что восстановление в любом случае займет годы. 10 млн единиц хранения. Перебазирование фондов, опись сохранившегося, восстановление поврежденных материалов — просто страшный объем работы.

Единственное, что скажу: мне хотелось бы видеть библиотеку и институт на прежнем месте. Это неотъемлемая часть района. Если вместо старого здания будет строиться новое, то его надо строить с расчетом на будущее. С лучшими системами безопасности. И мне не хотелось бы видеть в восстановленном ИНИОНе ту беспросветную нищету, которая буквально пропитывала его все последние годы. Как реалист, я не очень верю в такую перспективу. Но всё же…

Инна КуперИнна Купер,
канд. социол. наук, PhD, исследователь, помощник директора центра «От данных к знаниям» Университета Индианы (США):

Точно не помню, когда я первый раз попала в ИНИОН, где-то в 1993-1994 годах, когда пришла к зав. аспирантурой проситься, чтобы меня приняли. Поскольку это был очень необычный случай, когда кто-то с улицы приходит и говорит, что хочет учиться именно у них, меня повели по отделам, чтобы показать, что тут происходит, чтобы я могла лучше сформулировать, где же я могу пригодиться. Некоторое время спустя меня взяли в отдел каталогизации, в сектор предметного каталога, на добровольных началах, потом в аспирантуру и на работу в тот же самый отдел.

Библиотека оказала на меня довольно большое влияние. Для меня ИНИОН — это прежде всего люди, сотрудники моего и других отделов, аспиранты, с которыми довелось встретиться и подружиться. Часть людей, особенно те, с кем довелось работать, были невероятно талантливые и трудолюбивые, другая часть — приходилось держаться от них подальше — невероятно склочные, мелочные и отсталые. Наверное, это свойственно многим коллективам, но в ИНИОНе как-то доминировала вторая часть. Поэтому через некоторое время там стало неинтересно работать. Но работа и общение с талантливыми гуманитариями укрепили мой интерес к философии, языкам, истории и литературе. Хотелось бы особенно отметить покойного Вадима Александровича Глинского и его искреннее и отеческое участие в моей академической судьбе.

Как я уже отметила выше, одно из главных достоинств ИНИОНа — образованные и думающие люди. Здание было красивое, просторное и светлое. Но уже в 1990-е годы наблюдался упадок и нужда в ремонте. В 2000-е там, наверное, вообще плохо стало. Доступ к базам данных с научной литературой вроде тоже был, но не знаю, для читателей или только для сотрудников.

Недостатки — отсутствие прогрессивного видения у руководства и нежелание меняться, довольно косные взгляды на роль информации и знания в обществе. Все эти истории про запись в библиотеку, бумажные каталоги, неработающий Интернет и книги десятилетней давности… Не всё можно объяснить отсутствием финансирования.

Почему-то кажется, что в нынешнем виде у библиотеки будущего нет. Можно перестроить здание и даже восстановить фонды, но что это даст? Надо найти в себе силы признать, что ценность рефератов и другой обзорной продукции, производимой в ИНИОНе, очень небольшая, а ресурсов на перестройку нет.

Когда-то давно у ИНИОНа была миссия собирать запретное «буржуазное» знание и давать доступ к нему очень ограниченному кругу лиц. Потом была миссия знакомить с новым знанием тех, кто не знает иностранных языков.

Какая миссия у одной из ведущих гуманитарных библиотек сейчас? Возможно, я просто не знаю и сужу об институте по сведениям и впечатлениям десятилетней давности. Если бы кто-то сформулировал видение будущего ИНИОНа, я бы не задумываясь начала собирать средства на его претворение в жизнь. Идея накопления, использования и распространения достижений современной гуманитарной мысли — очень важная идея для России.

Многие современные библиотеки испытывают «кризис идентичности» и экспериментируют со своими помещениями, фондами и услугами. Многие университетские и научно-исследовательские библиотеки обсуждают свою роль в информационных и научных процессах. Не знаю, идет ли такое обсуждение в России. Что важнее — предоставлять доступ к технологиям и базам данных и учить компьютерной и информационной грамотности или продолжать накапливать книги и диссертации, которые никто не читает?

Для меня идеальная библиотека — это уж точно не хранилище томов и рукописей, это способы доступа к разнообразной информации, будь то через бумагу, компьютер или виртуальную реальность. Но и это не так важно, как ценности открытого и равноправного доступа к знанию, которые должны быть во главе любых библиотечных инициатив.

Андрей КорбутАндрей Корбут,
канд. социол. наук, научный сотрудник и преподаватель НИУ ВШЭ:

Не знаю, как насчет ИНИОНа, но для любой научной библиотеки я бы требовал:

1) открытый доступ читателей ко всем фондам, кроме редких книг и архивов;
2) простейшая запись в библиотеку (паспорта достаточно);
3) полный электронный каталог, доступный онлайн;
4) абонемент (для всех читателей без исключения);
5) наличие нескольких ксероксов (с возможность купить карту на месте) и книжных сканеров (бесплатных) для пользователей;

Это, что называется, в обязательном порядке. Есть еще факультативные требования:

6) постепенная оцифровка всего фонда;
7) доступ в Интернет с любого рабочего места.

Я уже не говорю про самоочевидные вещи: наличие достаточного количества посадочных мест, компьютеры с принтерами, нормальная зарплата библиотекарей, работающий межбиблиотечный обмен, постоянная закупка новой литературы и периодики, электронные базы книг и журналов, свободный вход (как минимум без необходимости сдавать свои вещи, а лучше вообще свободный для любого жителя планеты). Или про то, что на тебя не должны смотреть так, словно твоя единственная цель в жизни — уничтожить/порвать/изрисовать/украсть как можно больше книг.

В. Фортов на фоне горящего ИНИОНа (Вести.ру)
В. Фортов на фоне горящего ИНИОНа (Вести.ру)

В этом смысле в РФ, видимо, почти нет научных библиотек (хотелось бы ошибаться). Что-то, отдаленно напоминающее нормальную библиотеку, есть в Шанинке. Возможно, в Европейском университете (не бывал). Библиотека в Вышке — это просто обычная школьная библиотека, главная цель которой — выдача учебников (количество людей, сидящих на диванах под дверью библиотеки, в разы превышает количество людей, сидящих в самой библиотеке). Впрочем, тут выбор моделей невелик: обычно наши научные библиотеки — это или школа, или спецхран. А формула-то простая: нет нормальной библиотеки — нет нормального университета. Так, только таблички на стенах.

В случае ИНИОНа (который гораздо больше, чем просто библиотека) я бы к первым четырем пунктам добавил еще пункт 0: сохранение библиотеки в существующем здании или, при невозможности его восстановления, в новом здании, построенном на месте старого. В общем, ужас, случившийся с ИНИОНом, лишь приумножает печаль по поводу академических библиотек в наших краях.

Иван КуриллаИван Курилла,
докт. ист. наук, профессор, зав. кафедрой международных отношений и зарубежного регионоведения Волгоградского государственного университета:

Мне трудно пред-положить, что ощущали православные люди, когда в 1930-е годы рушились церкви, взрывали храм Христа Спасителя и другие символы «устаревшей религии». Однако то, что происходит сегодня с ведущими библиотеками, архивами, научными институтами, — именно вот в этом, внешнем, смысле, со зданиями, специально построенными как символ просвещенческой веры в торжество разума, — представляется мне близким по ощущению катастрофы, накрывающей наш мир.

Вряд ли будет преувеличением сказать, что ни один советский и постсоветский аспирант (и мало кто из студентов), изучавший историю, философию, социологию и множество смежных наук, не мог избежать знакомства с библиотекой Института научной информации по общественным наукам — ИНИОНа.

Направляясь в московские библиотеки и архивы, аспирант любого провинциального вуза получал напутствие своего научного руководителя, в котором обязательно присутствовала эта аббревиатура. Потом, углубляясь в свою специализацию, кто-то мог предпочесть Ленинку или Историчку, но в начале пути у всех были широкие залы ИНИОНа. Огромный фонд книг и периодики дополнялся каталогом, а ведь существовал еще и особый тип публикации — «рукопись, депонированная в ИНИОН»: в условиях малочисленности отечественных гуманитарных журналов это был доступный и вполне признанный способ донесения до коллег результатов своих научных исследований.

Кроме того, инионовские реферативные сборники были до конца 1980-х годов чуть ли не единственным доступным за пределами столицы источником знаний о современной западной науке: сотрудники института читали и реферировали огромный объем литературы; это гораздо позднее западные публикации стали доступными напрямую (и в тот момент круг читателей сузился: советские ученые, не владеющие иностранными языками, потеряли доступ к реферированному, но и переведенному на русский язык знанию).

Если реферативные сборники или депонированные рукописи можно сегодня отнести лишь к ностальгическому воспоминанию об организации советской науки, то сама библиотека ИНИОНа продолжала служить одним из главных книжных хранилищ страны. Именно поэтому в научном сообществе России новость о пожаре в ИНИОНе воспринимается как трагедия.

В последние годы ИНИОН выглядел не лучшим образом: там давно требовался капитальный ремонт. Многое нуждалось в модернизации. Сегодня многие недоумевают: почему такая малая часть литературы была оцифрована? Ответ прост: на всё это не было денег.

Увы, пожар в ИНИОН высветил ужасающее отношение властей к науке и книжным сокровищам страны. Не так давно была упразднена Книжная палата. В последние месяцы не раз поднимался вопрос не то о выселении Российской государственной библиотеки из ее зданий в центре Москвы, не то о разделении ее фондов (и постройке дополнительного здания за МКАД). Неудивительно, что и в связи с пожаром сразу же появились предположения о том, что место, на котором расположен ИНИОН, приглянулось какому-то застройщику.

Любой город мира структурирован вокруг значимых зданий, символизирующих ценности общества. Традиционно это были храмы и здания власти — королевские дворцы и замки. В новое время эти здания были потеснены «храмами науки» университетами, музеями и библиотеками. Отношение к этим зданиям не только как к функциональным строениям, но и как к узлам символического пространства остается частью сознания современного человека. Когда эти узлы уничтожаются, рвется что-то очень важное в самой общественной ткани.

Аскольд ИванчикАскольд Иванчик,
докт. ист. наук, чл.-кор. РАН, профессор., гл. науч. сотр. Института всеобщей истории РАН и Directeur de recherche в Национальном центре научных исследований (Бордо, Франция):

Что такое ИНИОН, никому из российских гуманитариев объяснять не надо — без работы в его библиотеке в нашей стране были немыслимы серьезные исследования в этой области. Ни по богатству фондов (особенно иностранной литературы и периодики), ни по их доступности с ИНИОНом не может сравниться никакая другая российская библиотека, даже РГБ, в которой многочисленные «редко используемые» книги и журналы уже много лет вывезены за пределы Москвы и недоступны, и петербургская БАН.

Как и многие коллеги, я начал работать в этой библиотеке еще в студенческие годы, при написании дипломной работы, и с тех оставался ее постоянным читателем. Уверен, что без нее многие мои работы не были бы написаны или были бы написаны гораздо позже, когда появилась возможность работать в зарубежных библиотеках. Был я и постоянным читателем библиотек Института славяноведения и балканистики и Института мировой литературы до их выселения из занимавшихся ими помещений и перевозки книг в здание ИНИОНа, где они теперь, по-видимому, полностью погибли. В этих библиотеках, как и в основной библиотеке ИНИОНа, было немало книг, имевшихся в России в единственном экземпляре.

В последние два десятилетия посетители библиотеки не могли с грустью не замечать повсюду очевидные следы бедности и обветшания инфраструктуры: финансирование ИНИОНа было просто позорно нищенским. В этих условиях и сотрудники ИНИОНа, и его директор, один из лучших отечественных специалистов по новейшей истории Ю.С. Пивоваров, делали, на мой взгляд, всё, что в человеческих силах, для того чтобы поддерживать и развивать библиотеку. Благодаря их усилиям, в том числе и развитию международных контактов и обменов, библиотека продолжала комплектоваться, проводилась библиографическая работа, шло составление баз данных и оцифровка материалов.

В ИНИОНе размещались два важнейших центра международного сотрудничества — Центр франко-российских исследований и Германский исторический институт, с которыми у ИНИОНа были общие проекты. Но, конечно, на голом энтузиазме в таких делах далеко не уедешь: и на установку современных систем пожаротушения, и на оцифровку фондов, и на создание современного электронного каталога нужны немалые средства, а заработать их, естественно, ни одна библиотека в мире не в состоянии: на это всегда выделяются бюджетные средства. Их же не было не только в бедные 1990-е, но и в богатые 2000-е годы: стоимость установки только современной системы пожаротушения в ИНИОНе существенно превышала весь годовой бюджет института.

Пожар в этой библиотеке — настоящая катастрофа для российской гуманитарной науки, для которой хорошая исследовательская библиотека — один из главных рабочих инструментов, ничуть не в меньшей мере, чем приборы и установки для физиков-экспериментаторов. Это событие ставит под угрозу само существование в нашей стране глубоких и профессиональных исследований в гуманитарных науках, и надеяться на то, что ее фонды заменят доступные в Интернете публикации, могут либо люди предельно далекие от гуманитарных исследований, либо недоучки, занимающиеся их имитацией.

И дело здесь не только в физической гибели книг (масштабы этих потерь еще только определяются), а еще и в том, что и к уцелевшим книгам может быть закрыт доступ на годы — их потребуется заново каталогизировать и искать для них подходящее помещение. Поэтому совершенно необходимо выделение экстраординарного и крупного финансирования на скорейшее восстановление этой уникальной библиотеки.

Пожар в ИНИОНе, одной из причин которого было многолетние недофинансирование, не позволявшее обеспечить и самые насущные его потребности, заставляет в который уже раз задуматься о судьбе других библиотек и архивов нашей страны -ведь финансирование многих из них находится в еще худшем положении. Например, финансирование Петербургского филиала Архива РАН, в котором хранятся архивы Ломоносова, Эйлера и множество других уникальных документов, находится на таком уровне, что временами его не хватало даже на охрану: сотрудницам приходилось по очереди самим охранять его. И это во времена экономического благополучия 2000-х годов. Что уж говорить про установку современных средств пожаротушения. Даже и описание фондов в архиве удается проводить только благодаря получению грантов РФФИ или РГНФ.

Если российские власти и общество хотят сохранить свою историческую память, да и просто остаться частью цивилизованного мира, эта ситуация должна быть немедленно изменена. Чтобы сохранить архивы и библиотеки, в них надо вкладывать средства. И это задача ничуть не менее важная, чем поддержание экономики или расходы на оборону.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

 См. также:

  • ФОНД ДМИТРИЯ ЗИМИНА «ДИНАСТИЯ» МОГУТ ОБЪЯВИТЬ ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ (новостная лента)10.05.2015 ФОНД ДМИТРИЯ ЗИМИНА «ДИНАСТИЯ» МОГУТ ОБЪЯВИТЬ ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ (новостная лента) Новость о возможном признании Фонда «Династия» иностранным агентом воспринимается не иначе как черный юмор.
  • Рис. 1. Схема потока нового знания (стрелки а) и научных кадров (стрелки b)09.11.2019 Идеальное устройство науки в идеальном Российском государстве Цель данного сочинения — абстрагироваться от действительности и, приняв, что нет никаких ограничений с финансированием и проблем с волей государства, сконструировать идеальную систему организации науки в РФ, в которой обе стороны остаются максимально довольны друг другом. Следовательно, прежде всего надо сформулировать стратегию развития и разработать тактику.
  • Непредсказуемый выбор26.09.2017 Непредсказуемый выбор Самое позитивное в нынешних выборах президента РАН то, что пока никто не может предсказать их исход. В отличие от заранее предрешенного результата на многих российских выборах, в РАН выборы остаются выборами. А самое негативное то, что руководство страны, на словах говоря об открытости и демократии, на деле проводит другую политику: два кандидата — Алексей Хохлов и Валерий Черешнев — не были согласованы правительством РФ по неизвестным причинам, дебаты же между оставшимися пятью кандидатами были фактически сорваны. Вы, уважаемый читатель, уже знаете исход голосования, а мы, верстая этот номер, пока нет. И хотя накануне очевидными фаворитами называли академиков Панченко и Сергеева, на Общем собрании всё выглядело не так очевидно. В кулуарах выдавали разные прогнозы, а самой яркой оказалась речь академика […]
  • Еще раз о судьбе ИНИОН РАН06.09.2016 Еще раз о судьбе ИНИОН РАН 18 июля 2016 года Комиссия общественного контроля в сфере науки обратилась к А. В. Дворковичу, В. Е. Фортову, М. М. Котюкову с открытым письмом о ситуации вокруг ИНИОН РАН. Недавно поступил ответ от ФАНО России. То, что наше обращение не осталось без внимания, не может не вызывать удовлетворения. Однако мы не можем оставить полученный ответ без комментария.
Подписаться
Уведомление о
guest
3 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
знаток
знаток
5 года (лет) назад

А у нас директор института (РАН) говорит, что все есть в Интернете и в библиотеку ходить не надо. Пошел у нас сотрудник в библиотеку, а директор спрашивает: а что он там делает? Он что, дурак что-ли, в Интернете не нашел? И выговор ему объявили за отсутствие на рабочем месте. А вы все ИНИОН, ИНОН… Библиотеки сейчас не только государству не нужны, они даже директорам институтов РАН не нужны. Мне, кстати, за публикацию в WoS выговор устный влепили. И это в системе РАН…

V
V
5 года (лет) назад

Страна 451…:(

Александр Литягин
Александр Литягин
5 года (лет) назад

Нафих нам библиотеки, больницы? На реконструкцию артека 17 милиардов — вот что нас спасет!

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: