Три взгляда на Вечный город

Дарья Лебедева
Дарья Лебе­де­ва

Похо­же, невоз­мож­но рас­ска­зать о Древ­нем Риме, не срав­ни­вая его с совре­мен­но­стью: авто­ры трех книг, так или ина­че затра­ги­ва­ю­щие исто­рию оча­га евро­пей­ской циви­ли­за­ции, не могут это­го избе­жать. Кни­ги очень раз­ные, объ­еди­нен­ные лишь темой: рабо­та ита­льян­ско­го исто­ри­ка и попу­ля­ри­за­то­ра Аль­бер­то Андже­лы дает воз­мож­ность про­жить один длин­ный день в Риме эпо­хи импе­ра­то­ра Тра­я­на (пра­вил в 98–117 годах н.э.), ощу­тив вкус пищи, улич­ные запа­хи и зву­ки, тай­ком загля­нуть в спаль­ню к бога­тым гос­по­дам и в заку­ток бед­ня­ка на верх­нем эта­же инсу­лы (мно­го­люд­ный дом с ком­на­та­ми для сда­чи вна­ем. — Ред.) . Кни­га искус­ство­ве­да Робер­та Хью­за тоже посвя­ще­на Риму, но отнюдь не толь­ко древ­не­му — вся исто­рия горо­да от нача­ла до 1960-х годов тща­тель­но вос­со­зда­на авто­ром. Сов­мест­ный труд фран­цуз­ских уче­ных «Исто­рия част­ной жиз­ни» посвя­ща­ет нас в про­бле­му соот­но­ше­ния пуб­лич­но­го и лич­но­го. Сти­ли­сти­че­ски кни­ги тоже раз­ные: яркая худо­же­ствен­ная ткань тек­ста Андже­лы пока­зы­ва­ет повсе­днев­ную жизнь импе­ра­тор­ско­го Рима кра­соч­но и прав­ди­во; мно­го­стра­нич­ный том фран­цу­зов точен, педан­ти­чен и нау­ко­об­ра­зен, в нем — клад инте­рес­ней­ших све­де­ний и фак­тов; кни­га Хью­за пуб­ли­ци­стич­на и эго­цен­трич­на — это, по сути, длин­ная жур­на­лист­ская ста­тья с мас­сой обоб­ще­ний, рез­ких выска­зы­ва­ний и лозун­гов, свой­ствен­ных это­му сти­лю. С дру­гой сто­ро­ны, его рас­ска­зы о худож­ни­ках и про­из­ве­де­ни­ях искус­ства напи­са­ны с любо­вью и тон­ким пони­ма­ни­ем пре­крас­но­го. По сути, это три раз­ных взгля­да на Рим, на совре­мен­ный мир и на наши свя­зи с исто­ри­ей.

Путе­ше­ствие во вре­ме­ни

Анджела Альберто. Один день в Древнем Риме / Пер. М. Челинцевой, О. Уваровой. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2014. — 416 с.
Андже­ла Аль­бер­то. Один день в Древ­нем Риме /​ Пер. М. Челин­це­вой, О. Ува­ро­вой. — СПб.: Азбу­ка, Азбу­ка-Атти­кус, 2014. — 416 с.

Зани­ма­тель­ное путе­ше­ствие в повсе­днев­ную жизнь рядо­вых древ­них рим­лян, напи­сан­ное ита­льян­ским исто­ри­ком и пале­он­то­ло­гом Аль­бер­то Андже­лой, впер­вые вышло на рус­ском в 2010 году в изда­тель­стве «Колиб­ри» и вот спу­стя 4 года пере­из­да­но «Азбу­кой». Кни­га пред­на­зна­че­на для очень широ­ко­го кру­га — автор пред­по­ла­га­ет, что чита­тель может не знать о Риме вооб­ще ниче­го, кро­ме сте­рео­ти­пов из кино, и ста­ра­тель­но раз­вен­чи­ва­ет их, а так­же срав­ни­ва­ет реа­лии Веч­но­го горо­да с совре­мен­ны­ми, крайне нагляд­но демон­стри­руя общие момен­ты и яркие раз­ли­чия. Андже­ла скло­нен срав­ни­вать древ­ний мега­по­лис с горо­да­ми совре­мен­ной Индии, ска­жем, с Каль­кут­той — те же узкие улоч­ки, база­ры и лавоч­ки, ост­рые и непри­ят­ные запа­хи, яркие одеж­ды, тол­чея и «неуве­рен­ность в зав­траш­нем дне — одна из самых рас­про­стра­нен­ных черт на ули­цах Рима». Все сто­ро­ны быта, каса­ю­щи­е­ся пищи, сек­са, гиги­е­ны, тор­гов­ли, похо­да в Коли­зей за зре­ли­ща­ми, в тер­мы за чисто­той и обще­ни­ем, осве­ще­ны Андже­лой со мно­же­ством подроб­но­стей, почерп­ну­тых из архео­ло­гии и пись­мен­ных сви­де­тельств. Что­бы вос­со­здать облик Рима во всех дета­лях, автор достра­и­ва­ет его с помо­щью вооб­ра­же­ния и логи­ки: если в источ­ни­ках нель­зя най­ти какую-то подроб­ность, ее мож­но пред­ста­вить, нафан­та­зи­ро­вать, домыс­лить. Вот так пишет Андже­ла о лест­ни­цах, веду­щих на верх­ние, самые бед­ные, эта­жи инсул: «Эти лест­нич­ные пло­щад­ки насто­я­щая «алле­го­рия жиз­нен­но­го пути»: све­тиль­ник выхва­ты­ва­ет из полу­мра­ка силу­эт то голо­го ребен­ка, тихо сидя­ще­го на полу, при­сталь­но гля­дя на тебя сво­и­ми чер­ны­ми глаз­ка­ми, то лицо спя­ще­го ста­ри­ка, высту­па­ю­щее из скла­док заса­лен­но­го покры­ва­ла. Нача­ло одной жиз­ни и конец дру­гой объ­еди­не­ны общим зловони­ем нище­ты».

От ран­не­го утра до позд­ней ночи мы про­жи­ва­ем длин­ный день в Риме вре­мен его рас­цве­та, когда пра­вил импе­ра­тор Тра­ян. Автор про­во­дит нас неви­ди­мым сви­де­те­лем дав­но исчез­нув­шей жиз­ни через бога­тые дома и бед­ные камор­ки, ули­цы и лав­ки, трак­ти­ры и бор­де­ли, бани и обще­ствен­ные туа­ле­ты. Всё это важ­но, что­бы понять, как жили, что ели, о чем дума­ли и чем дыша­ли те люди, от кото­рых сего­дня оста­лись лишь смут­ные пред­став­ле­ния, пол­ные сте­рео­ти­пов и легенд. Что­бы мы мог­ли лич­но убе­дить­ся: «Секс, любовь, оскорб­ле­ния и спор­тив­ный азарт всё это архео­ло­ги нахо­дят на стенах рим­ских домов. Почти за два тысяче­ле­тия ниче­го не изме­ни­лось!» Несмот­ря на зна­чи­тель­ную роль вооб­ра­же­ния и фан­та­зии в рекон­струк­ции Веч­но­го горо­да, Андже­ла опи­ра­ет­ся на исто­ри­че­ские источ­ни­ки, ему мож­но верить в глав­ном — это досто­вер­ный труд, напи­сан­ный уче­ным для обыч­ных людей, увле­ка­тель­ный, как кино: «В этом и заклю­ча­ет­ся вол­шеб­ная сила археологии: на мгно­ве­ние она поз­во­ля­ет нам вдох­нуть жизнь в дав­но ушедшее, встре­тить­ся с теми, кого уже нет, вовле­ка­ет нас в повсе­днев­ную жизнь мно­го­ве­ко­вой дав­но­сти. Ни один спе­ц­эф­фект не смо­жет произве­сти на нас столь силь­ное воздей­ствие…»

Город ста­туй и колонн

Хьюз Роберт. Рим. История города: его культура, облик, люди. Перевод с английского А. Тихоновой, под ред. В. Бабицкой. — Москва: АСТ, CORPUS, 2014. — 576 с.
Хьюз Роберт. Рим. Исто­рия горо­да: его куль­ту­ра, облик, люди. Пере­вод с англий­ско­го А. Тихо­но­вой, под ред. В. Бабиц­кой. — Москва: АСТ, CORPUS, 2014. — 576 с.

«Когда я впер­вые ока­зал­ся в Риме, искус­ство и исто­рия ста­ли для меня реаль­но­стью», — пишет Роберт Хьюз, аме­ри­кан­ский искус­ство­вед родом из Австра­лии. И увле­чен­но рас­ска­зы­ва­ет об искус­стве и исто­рии от Рому­ла и Рема до наших дней, бук­валь­но оглу­ша­ет чита­те­ля огром­ным коли­че­ством инфор­ма­ции. Кажет­ся, что авто­ру необ­хо­ди­мо пове­дать нам всё, что он сам узнал о Риме, с тех пор как уви­дел его впер­вые — оча­ро­ван­ный и опе­шив­ший. Он подроб­но рас­ска­зы­ва­ет о людях, их харак­те­рах и био­гра­фи­ях, о забав­ных вымыс­лах и неумо­ли­мых фак­тах, исто­ри­че­ских собы­ти­ях и живу­щих в наро­де леген­дах. Но глав­ное для него — зда­ния, фак­ту­ра, физи­че­ское вопло­ще­ние горо­да: «Бла­го­даря Риму во мне испод­воль роди­лась мысль о том, что одна из жиз­ненно важ­ных вещей, кото­рые делают вели­кий город вели­ким, это не про­сто его раз­мер как тако­вой, а сум­ма забо­ты, рас­че­та, наблю­дений и люб­ви, отло­жив­ших­ся на всем, что его состав­ля­ет, вклю­чая зда­ния, но не толь­ко их. Имен­но ощущение забо­ты неот­ступ­но­го внимания к дета­лям при­да­ет все­му смысл, при­тя­ги­ва­ет взгляд, замед­ля­ет шаги про­хо­же­го и не дает ему слиш­ком быст­ро прой­ти мимо. При этом само собой разу­ме­ет­ся (или долж­но разу­меть­ся), что невоз­можно уде­лить подоб­ное вни­ма­ние деталям, если не иметь в доста­точ­ной мере поня­тия об их веще­стве: о поро­дах кам­ня, раз­ных метал­лах, видах дре­ве­си­ны и дру­гих мате­риалов кера­ми­ки, стек­ла, кир­пи­ча, шту­ка­тур­ки и все­го того, что состав­ля­ет внут­рен­но­сти и кожу зданий; о том, как они ста­рят­ся, как вет­ша­ют; в общем, как они живут, если они всё еще живы».

Луч­шая часть кни­ги, ее ске­лет — это рас­ска­зы о худож­ни­ках, скуль­пто­рах, архи­тек­то­рах, гра­до­стро­и­те­лях. В том, как город стро­ил­ся, пере­стра­и­вал­ся и менял­ся, Хьюз зна­ет толк и пишет об этом эмо­ци­о­наль­но, образ­но, захва­ты­ва­ю­ще: «У Фидия было мно­го под­ра­жателей в Риме, но рим­ско­го Фидия не суще­ство­ва­ло. Боль­шин­ство римских ста­туй в луч­шем слу­чае добро­со­вест­но вос­про­из­во­дят действи­тель­ность; мож­но вспом­нить реа­ли­сти­че­ские посмерт­ные портре­ты несколь­ко мрач­ных граж­дан, ско­ван­ных доб­ро­де­те­лью. Вели­кие же про­из­ве­де­ния, вро­де про­слав­ляющих Авгу­ста релье­фов на Алтаре Мира, состав­ля­ют ред­чай­шие исклю­че­ния, и в них вполне умест­но запо­до­зрить руку гре­ка или, по край­ней мере, рез­чи­ка, про­шед­шего гре­че­скую шко­лу. Прав был Вер­гилий: вели­ким искус­ством Рима было не вая­ние, а власть». Но в какой-то момент ситу­а­ция изме­ни­лась, и Рим сам стал шко­лой искусств, куда при­ез­жа­ли учить­ся и рабо­тать худож­ни­ки со всей Евро­пы и где рож­да­лись соб­ствен­ные звез­ды. Луч­шие из тех, чьи судь­бы свя­за­ны с горо­дом на Тиб­ре, — в цен­тре вни­ма­ния Хью­за: от Мике­лан­дже­ло и Бер­ни­ни до де Кири­ко и Фел­ли­ни. Та часть кни­ги, кото­рая посвя­ще­на худо­же­ствен­но­му миру, сло­жив­ше­му­ся в Риме и вокруг Рима, напи­са­на заме­ча­тель­но: автор не толь­ко дает порт­рет каж­дой эпо­хи через архи­тек­ту­ру, скульп­ту­ру и живо­пись, но и про­сле­жи­ва­ет, как родив­ши­е­ся в Риме сти­ли и тен­ден­ции повли­я­ли на дру­гих худож­ни­ков и на даль­ней­шее раз­ви­тие искус­ства.

Хуже обсто­ит с пере­ска­за­ми био­гра­фий и оцен­кой исто­ри­че­ских собы­тий — тут Хьюз ста­но­вит­ся невы­но­си­мо пуб­ли­ци­сти­чен, раз­да­вая нелест­ные оцен­ки людям и их поступ­кам и ска­ты­ва­ясь в ста­ри­ков­ское вор­ча­ние о вре­ме­нах и нра­вах. Он не стес­ня­ет­ся в выра­же­ни­ях. Фило­со­фа Сене­ку он назы­ва­ет «безжалост­ным и алч­ным ростов­щиком», папу Сикс­та V — «мани­а­каль­но-пре­тен­ци­оз­ным пон­ти­фи­ком», а сти­хи Габ­ри­э­ле д’Аннунцио — «лип­ки­ми зам­ше­лы­ми вир­ша­ми». С насла­жде­ни­ем заяд­ло­го сплет­ни­ка Хьюз сма­ку­ет подроб­но­сти лич­ной жиз­ни исто­ри­че­ских пер­со­на­жей, не забы­вая сооб­щить об их сек­су­аль­ной ори­ен­та­ции, нев­ро­зах и скан­да­лах. Хьюз оце­ни­ва­ет про­шлое, не давая себе тру­да отстра­нить­ся на вре­мя от сво­е­го вре­ме­ни, куль­ту­ры, вос­пи­та­ния, и это созда­ет забав­ный эффект.

Ниче­го лич­но­го

История частной жизни / под общей ред. Филиппа Арьеса и Жоржа Дюби. Том 1. От Римской империи до начала второго тысячелетия / под ред. П. Вейна, перевод с фр. Т. Пятницыной, Г. Беляевой. — М.: Новое литературное обозрение, 2014. — 800 с.
Исто­рия част­ной жиз­ни /​ под общей ред. Филип­па Арье­са и Жор­жа Дюби. Том 1. От Рим­ской импе­рии до нача­ла вто­ро­го тыся­че­ле­тия /​ под ред. П. Вей­на, пере­вод с фр. Т. Пят­ни­цы­ной, Г. Беля­е­вой. — М.: Новое лите­ра­тур­ное обо­зре­ние, 2014. — 800 с.

«Мы оттал­ки­ва­лись от того неоспо­ри­мо­го фак­та, что все­гда и везде част­ная жизнь про­ти­во­по­став­ля­ет­ся обще­ствен­ной, доступ­ной все­об­ще­му обо­зре­нию и под­чи­ненной вла­сти обще­ствен­ных институтов» — так заяв­ля­ют про­бле­ма­ти­ку сво­е­го тру­да авто­ры пяти­том­ной «Исто­рии част­ной жиз­ни» под общей редак­ци­ей Филип­па Арье­са и Жор­жа Дюби — пред­ста­ви­те­лей зна­ме­ни­той фран­цуз­ской исто­ри­че­ской Шко­лы «Анна­лов». Кни­га изда­ва­лась в 1980-е годы, в 1999-м вышла новая — допол­нен­ная — редак­ция, и имен­но ее взя­ли за осно­ву для рус­ско­го изда­ния. В этом году на рус­ском вышел пер­вый том, посвя­щен­ный в основ­ном Древ­не­му Риму вре­мен импе­рии, а так­же содер­жа­щий две гла­вы о ран­нем Сред­не­ве­ко­вье и Визан­тии, то есть циви­ли­за­ци­ях, напря­мую с Римом свя­зан­ных. Кни­га пред­став­ля­ет собой сбор­ник ста­тей раз­ных авто­ров. Гла­ва «Рим­ская импе­рия» напи­са­на фран­цуз­ским исто­ри­ком Полем Вей­ном, он же напи­сал пре­ди­сло­вия к сле­ду­ю­щим двум гла­вам, каса­ю­щим­ся исто­рии Рима. Раз­дел «Позд­няя антич­ность» напи­сан англий­ским исто­ри­ком Пите­ром Бра­у­ном; автор гла­вы о Рим­ской Афри­ке — фран­цуз­ский архео­лог и исто­рик Ивон Тебер. Инте­рес­ней­ший раз­дел о ран­нем запад­но­ев­ро­пей­ском Сред­не­ве­ко­вье, в кото­ром най­де­ны и подроб­но иссле­до­ва­ны кор­ни воз­ник­но­ве­ния част­ной соб­ствен­но­сти, столь спе­ци­фи­че­ской для древ­не­го мира и столь при­выч­ной совре­мен­ным евро­пей­цам, напи­сал фран­цуз­ский спе­ци­а­лист по исто­рии Гал­лии Мишель Руш, а завер­ша­ет кни­гу раз­дел о Визан­тии X–XI веков, напи­сан­ный Эве­лин Пат­ла­жан — фран­цуз­ским исто­ри­ком-визан­ти­ни­стом, спе­ци­а­ли­стом по вопро­сам семьи и места жен­щи­ны в Визан­тии (и един­ствен­ной жен­щи­ной сре­ди авто­ров пер­во­го тома).

Здесь нет ника­ких заиг­ры­ва­ний с чита­те­лем. Кни­га напи­са­на спе­ци­а­ли­ста­ми для спе­ци­а­ли­стов и тех, кто готов к труд­но­стям, ради того что­бы узнать новое. Нау­ко­об­раз­ный, гро­мозд­кий язык, мно­же­ство ссы­лок на источ­ни­ки, ника­ких домыс­ли­ва­ний, голо­слов­ных утвер­жде­ний, необос­но­ван­ных оце­нок – ниче­го подоб­но­го про­фес­си­о­наль­ные исто­ри­ки не могут себе поз­во­лить. В этом досто­ин­ство и одно­вре­мен­но недо­ста­ток. Через текст при­хо­дит­ся про­ди­рать­ся, и толь­ко высо­кий инте­рес к пред­ме­ту удер­жит вни­ма­ние чита­те­ля-неспе­ци­а­ли­ста на про­тя­же­нии 800 стра­ниц. «Счи­та­ет­ся, что науч­ный язык дол­жен быть сухим, спе­ци­аль­но малопо­нят­ным для широ­кой пуб­ли­ки. Отча­сти гума­ни­та­рии защи­ща­ют­ся таким обра­зом от втор­же­ния в их область про­фа­нов и шар­ла­та­нов. Но это совер­шен­но не зна­чит, что ученый не дол­жен вре­мя от вре­ме­ни перехо­дить на язык, понят­ный широ­кой пуб­ли­ке, и рас­ска­зы­вать о пред­ме­те сво­е­го изу­че­ния увле­ка­тель­но и интерес­но», – пола­га­ет рос­сий­ский визан­ти­нист Сер­гей Ива­нов («Книж­ное обо­зре­ние». – 2012. – № 21). Впро­чем, не нам учить име­ни­тых фран­цуз­ских уче­ных, как писать кни­ги. Про­сто чита­те­лю сто­ит под­го­то­вить­ся: будет нелег­ко.

Един­ствен­ный недо­ста­ток – сухость и слож­ность про­фес­си­о­наль­но­го тек­ста – иску­па­ет­ся огром­ны­ми досто­ин­ства­ми. Это скру­пу­лез­ное, ответ­ствен­ное и подроб­ное (несмот­ря на посто­ян­ные жало­бы авто­ров на нехват­ку печат­но­го места) иссле­до­ва­ние вопро­са соот­но­ше­ния част­но­го, пер­со­наль­но­го, и обще­ствен­но­го, пуб­лич­но­го, на про­тя­же­нии 10 веков. Вопрос важ­ней­ший не толь­ко для пони­ма­ния про­шло­го, но и для сего­дняш­не­го дня. Упор во всех пяти раз­де­лах сде­лан на соци­аль­ный ана­лиз обще­ства, на соци­аль­ные и домаш­ние роли, вза­и­мо­свя­зи меж­ду людь­ми, отно­ше­ние к смер­ти или сек­су. Оно меня­лось не толь­ко с пере­хо­дом к новой пара­диг­ме, напри­мер от антич­но­сти к сред­не­ве­ко­вью, но и на про­тя­же­нии суще­ство­ва­ния Рим­ской импе­рии – неза­мет­но, как в ста­биль­ном обще­стве и про­ис­хо­дят огром­ные пере­ме­ны. Сам под­ход Шко­лы «Анна­лов» утвер­жда­ет зна­чи­мость чело­ве­ка – его мен­таль­но­сти, отно­ше­ний с людь­ми, миро­воз­зре­ния, и этот под­ход – веду­щий в дан­ном иссле­до­ва­нии. Не обхо­дят­ся авто­ры без парал­ле­лей с сего­дняш­ним днем, и даже дела­ют это с тон­ким юмо­ром: «Рим­ляне жили в тихом стра­хе перед соб­ствен­ными раба­ми, подоб­но тому как живут наши совре­мен­ни­ки, вла­дельцы добер­ма­нов».

В самом нача­ле ста­тьи я упо­тре­би­ла рас­про­стра­нен­ный сте­рео­тип, назвав Рим оча­гом евро­пей­ской циви­ли­за­ции, но у серьез­ных исто­ри­ков даже в этом нет уве­рен­но­сти, и Поль Вейн пишет: «Поче­му рим­ляне? Не пото­му ли, что их циви­ли­за­ция послу­жи­ла осно­ва­ни­ем для совре­мен­но­го Запа­да? На сей счет я не могу ска­зать ниче­го опре­де­лен­но­го. Нет ника­кой уве­рен­но­сти в том, что Рим­ская импе­рия послу­жи­ла его фун­да­мен­том, что хри­сти­ан­ство, тех­ни­ка, пра­ва чело­ве­ка берут свое нача­ло имен­но отту­да». Труд «Исто­рия част­ной жиз­ни» дает воз­мож­ность не толь­ко луч­ше понять дав­но исчез­нув­ший мир на глу­бо­ком уровне явле­ний. Он вос­пи­ты­ва­ет исто­ри­че­ское мыш­ле­ние и дает воз­мож­ность почув­ство­вать тече­ние вре­ме­ни, до неузна­ва­е­мо­сти меня­ю­щее обще­ство и тра­ди­ции, но остав­ля­ю­щее кое-что неиз­мен­ным – глу­бо­ко внут­рен­нее, сущ­ност­ное.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
  Подписаться  
Уведомление о
Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: