Последний из могикан

162-0031Вла­ди­мир Зеле­вин­ский, про­фес­сор факуль­те­та физи­ки Уни­вер­си­те­та шта­та Миги­чан, при­слал в редак­цию ста­тью памя­ти Бори­са Еро­зо­лим­ско­го, одно­го из послед­них участ­ни­ков коман­ды Кур­ча­то­ва.

На экране ком­пью­те­ра пере­до мной про­хо­дят стра­ни­цы неокон­чен­но­го авто­био­гра­фи­че­ско­го повест­во­ва­ния, исто­рия одной жиз­ни, назван­ная «Клоч­ки памя­ти». Автор ушел из жиз­ни 26 авгу­ста 2014 года в город­ке Андо­вер (штат Мас­са­чу­сетс, неда­ле­ко от Босто­на). Ему было 93. А жизнь его была заме­ча­тель­ной и достой­ной.

Борис Гри­го­рье­вич Еро­зо­лим­ский, для мно­гих про­сто Б.Г., не стал ака­де­ми­ком или нобе­лев­ским лау­ре­а­том, хотя одну высо­кую пре­мию он полу­чил — Ста­лин­скую пре­мию 1953 года. Он был одним из послед­них моги­кан кур­ча­тов­ской коман­ды.

Б.Г. учил­ся на физи­че­ском факуль­те­те МГУ перед вой­ной, тогда же, когда и А.Д. Саха­ров и мно­гие дру­гие впо­след­ствии извест­ные уче­ные. Не успев закон­чить курс или начать само­сто­я­тель­ную рабо­ту, они были под­хва­че­ны воен­ным вих­рем. Копа­ли око­пы под Кур­ском, а потом Б.Г., как физи­ка, посла­ли на кур­сы авиа­ци­он­ных тех­ни­ков по ново­му направ­ле­нию — обо­ру­до­ва­ние само­ле­тов и радио­ло­ка­ция. Выез­жа­ли на фронт, ремон­ти­ро­ва­ли тех­ни­ку и воз­вра­ща­лись к заня­ти­ям. Б.Г. стал тон­ким спе­ци­а­ли­стом по импульс­ной элек­тро­ни­ке (конеч­но, лам­по­вой).

С дет­ства Б.Г. меч­тал о теат­ре, играл в клас­си­че­ских пье­сах в клуб­ных поста­нов­ках под руко­вод­ством арти­стов МХА­Та. Театр и физи­ка боро­лись в его душе. Его демо­би­ли­зо­ва­ли, что­бы он закон­чил уни­вер­си­тет и при­со­еди­нил­ся к рабо­те в атом­ной про­грам­ме. А он думал «удрать в театр». Посте­пен­но физи­ка побе­ди­ла, он открыл в ней кра­со­ту мыс­ли и изя­ще­ство глу­бо­ко про­ду­ман­но­го экс­пе­ри­мен­та. Он попал в кур­ча­тов­скую Лабо­ра­то­рию № 2, из кото­рой вырос Инсти­тут атом­ной энер­гии, поз­же полу­чив­ший имя Кур­ча­то­ва.

Они стро­и­ли ядер­ный реак­тор. Вме­сте с дру­гим пре­крас­ным физи­ком, Пет­ром Ефи­мо­ви­чем Спи­ва­ком, Б.Г. дол­жен был изме­рить так назы­ва­е­мое ню эффек­тив­ное, основ­ную харак­те­ри­сти­ку цеп­ной реак­ции, чис­ло вто­рич­ных ней­тро­нов на акт деле­ния. Здесь его ква­ли­фи­ка­ция в элек­тро­ни­ке была неза­ме­ни­мой. Когда в кон­це кон­цов они были уве­ре­ны в резуль­та­те и при­нес­ли ответ Кур­ча­то­ву, тот посмот­рел на циф­ру и ска­зал толь­ко: «Молод­цы», — он уже знал этот ответ из аген­тур­ных дан­ных… В даль­ней­шем Спи­вак и Б.Г. рабо­та­ли над изме­ре­ни­ем кон­стант сла­бо­го вза­и­мо­дей­ствия в бета-рас­па­де ней­тро­на, и эта тема­ти­ка оста­лась для Б.Г., может быть, глав­ной любо­вью в ядер­ной физи­ке.

В 1951 году отец Б.Г., извест­ный мос­ков­ский врач, был аре­сто­ван. По-види­мо­му, это была пер­вая при­кид­ка буду­щих боль­ших про­цес­сов. Но глав­ный обви­ня­е­мый, про­фес­сор Этин­гер, погиб в тюрь­ме, и отец Б.Г. был «про­сто» при­го­во­рен к 10 годам лаге­ря. В инсти­ту­те нашлись люди, кото­рые нача­ли злоб­ную кам­па­нию, тре­буя убрать сына вра­га наро­да из сек­рет­но­го учре­жде­ния. Тогда Кур­ча­то­ву уда­лось про­ти­во­сто­ять это­му, Б.Г. услы­шал от него толь­ко «Спо­кой­но рабо­тай­те». Когда дело вра­чей раз­вер­ну­лось, отец Б.Г. был при­ве­зен в Моск­ву для новых допро­сов и обви­не­ний. Неиз­вест­но, како­ва была бы судь­ба Б.Г., если бы не вме­ша­тель­ство дру­гой судь­бы. Ста­лин умер, вра­чи реа­би­ли­ти­ро­ва­ны, отец Б.Г. вер­нул­ся, а сын полу­чил Ста­лин­скую пре­мию.

Сле­ду­ю­щий боль­шой этап в жиз­ни Б.Г. — рабо­та с Андре­ем Михай­ло­ви­чем Буд­ке­ром над пер­вым уско­ри­те­лем элек­тро­нов на встреч­ных пуч­ках. Когда леген­дар­ная вось­мер­ка (необыч­ная фор­ма этой маши­ны), уско­ри­тель ВЭП-1, была почти гото­ва, Буд­кер полу­чил для даль­ней­ше­го раз­ви­тия уско­ри­тель­ной и плаз­мен­ной физи­ки свой инсти­тут — ИЯФ в новом Ака­дем­го­род­ке под Ново­си­бир­ском.

Б.Г. был в уче­ном сове­те ИЯФа и полу­чил пред­ло­же­ние пере­ехать в Сибирь и воз­гла­вить там боль­шую лабо­ра­то­рию. Как рас­ска­зы­вал Б.Г., он про­сто «испу­гал­ся» необ­хо­ди­мо­сти руко­во­дить сот­ня­ми людей. Ему хоте­лось делать свой экс­пе­ри­мент сво­и­ми рука­ми, с неболь­шим чис­лом близ­ких сотруд­ни­ков. После дол­гих раз­ду­мий он отка­зал­ся и остал­ся в Москве. Уже в Аме­ри­ке он часто воз­вра­щал­ся в раз­го­во­рах к это­му про­шло­му и при­зна­вал­ся, что сожа­ле­ет об этом реше­нии, – вся даль­ней­шая жизнь пошла бы ина­че… ВЭП-1 был успеш­но запу­щен в Сиби­ри, открыв доро­гу для буду­щих ВЭП­Пов (элек­трон-пози­трон­ных встреч­ных пуч­ков).

В Москве, в Кур­ча­тов­ском инсти­ту­те, уже без Кур­ча­то­ва, про­дол­жа­лась рабо­та по физи­ке сла­бых вза­и­мо­дей­ствий. Попут­но Б.Г. внес боль­шой вклад в при­клад­ную ядер­ную физи­ку — раз­ви­тие тех­ни­ки ней­трон­но­го каро­та­жа, раз­вед­ка неф­тя­ных место­рож­де­ний с помо­щью ней­трон­ных источ­ни­ков. Опять было выдви­же­ние на госу­дар­ствен­ную пре­мию, но на каком-то эта­пе Б.Г. выпал из спис­ка, усту­пив место адми­ни­стра­то­рам раз­но­го калиб­ра. Новая тяже­лая поло­са жиз­ни нача­лась после того, как сын Б.Г. решил уехать из стра­ны. Б.Г. пыта­лись заста­вить пуб­лич­но осу­дить сына, и не было уже Кур­ча­то­ва для защи­ты. Конеч­но, эта позор­ная кам­па­ния не достиг­ла цели, но она заста­ви­ла Б.Г. уйти из сво­е­го род­но­го Кур­ча­тов­ско­го инсти­ту­та. Он нашел новое при­ста­ни­ще в Гат­чине, в (ныне Петер­бург­ском) Инсти­ту­те ядер­ной физи­ки. Всё та же неис­чер­па­е­мая физи­ка – сла­бые вза­и­мо­дей­ствия, рас­пад ней­тро­на.

В 1991 году Б.Г. уез­жа­ет в США. В 70 лет он начи­на­ет новую жизнь. Посте­пен­но уста­нав­ли­ва­ют­ся кон­так­ты с аме­ри­кан­ски­ми физи­ка­ми в Гар­вар­де, в НИСТе (Наци­о­наль­ный инсти­тут стан­дар­тов и тех­но­ло­гии). Вме­сте с дру­гим быв­шим мос­ков­ским физи­ком, Львом Голь­ди­ным, Б.Г при­ду­мы­ва­ет новые мето­ды пре­ци­зи­он­ных изме­ре­ний харак­те­ри­стик сла­бых вза­и­мо­дей­ствий, успеш­но убеж­да­ет аме­ри­кан­цев начать такие экс­пе­ри­мен­ты. Он с удо­воль­стви­ем рас­ска­зы­ва­ет о сво­их иде­ях, все­гда добав­ляя: «Это же безум­но инте­рес­но». Когда после одно­го из семи­на­ров я подо­шел к доклад­чи­ку и начал было гово­рить, что мой ста­рый друг пред­ла­га­ет …, он момен­таль­но пре­рвал меня сло­ва­ми: «Конеч­но, это Борис».

Пол­ный опыт по бета-рас­па­ду ней­тро­на с реги­стра­ци­ей всех трех частиц (про­тон, элек­трон и анти­ней­три­но) опи­сы­ва­ет­ся несколь­ки­ми пара­мет­ра­ми, изме­рен­ны­ми с раз­ной сте­пе­нью точ­но­сти. Б.Г. вос­при­ни­мал эти пара­мет­ры, как буд­то это были его лич­ные зна­ко­мые, каж­дый со сво­им труд­ным харак­те­ром, так он и рас­ска­зы­вал о них. Одна из этих вели­чин, «малень­кое <а>», коэф­фи­ци­ент угло­вой кор­ре­ля­ции элек­тро­на и анти­ней­три­но, была его люби­ми­цей, и глав­ный экс­пе­ри­мент, уже без Б.Г, дол­жен изме­рить ее гораз­до точ­нее, чем рань­ше, и, воз­мож­но, най­ти откло­не­ния от нынеш­ней стан­дарт­ной моде­ли.

Почти еже­год­но летом Б.Г. ездил в Моск­ву, в род­ной «Кур­чат­ник». Каж­дый раз он наде­ял­ся уви­деть рабо­та­ю­щих физи­ков, обсу­дить новые резуль­та­ты, почерп­нуть новые идеи. Все повто­ря­лось: каж­дый раз он воз­вра­щал­ся глу­бо­ко разо­ча­ро­ван­ным, рез­ко гово­рил: «Мер­зость запу­сте­ния» – и все же опять ехал через год. Он ста­рел, при­бав­ля­лись мор­щи­ны, судь­ба не обо­шла суро­вы­ми уда­ра­ми его семью. Оста­ва­лась нау­ка, оста­ва­лись новые бостон­ские дру­зья, оста­ва­лась люби­мая музы­ка. Со вре­мен сво­ей теат­раль­ной моло­до­сти Б.Г. хра­нил тре­пет­ное отно­ше­ние к высо­ко­му искус­ству, его выра­зи­тель­ный голос заме­ча­тель­но зву­чал, когда он вспо­ми­нал люби­мые сти­хи и клас­си­че­ские арии. У него было свое отно­ше­ние к живо­пи­си и к искус­ству вооб­ще: толь­ко две кате­го­рии – «вол­ну­ет» или «не вол­ну­ет». И если «вол­ну­ет», то его гла­за увлаж­ня­лись, и было вид­но, что он дей­стви­тель­но глу­бо­ко чув­ству­ет это.

Один из его моло­дых аме­ри­кан­ских кол­лег, узнав печаль­ную новость, напи­сал: «Boris was a remarkable man with a remarkable history. It seems like there are so few of them left, which makes the loss еven sadder». Но я уве­рен, что для мно­гих, знав­ших его, все­гда будет зву­чать его креп­кий, ясный, совсем не стар­че­ский голос – «Ведь это безум­но инте­рес­но…».

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , ,

 

Один комментарий

  • Что-же-случилось:

    Рос­сия гибнет…всё гово­рит о том, что её ведут к закла­нию! Убой начи­на­ет­ся со сти­ра­ния исто­ри­че­ской памяти…всё хоро­шее что у нас было когда-то, сего­дня нико­му не нужно…неоцари наши настоль­ко убо­ги и ничтожны…Наконец-то начи­на­ет выри­со­вы­вать­ся Облик при­шед­ше­го на нашу зем­лю когда-то «Гря­ду­ще­го Хама»…только теперь ста­но­вит­ся понят­на вся мас­штаб­ность тра­ге­дии октябрь­ско­го пере­во­ро­та 17-года и мас­штаб­ность нане­сён­но­го вели­кой Импе­рии Рос­сий­ской мате­ри­аль­но­го, духов­но­го, физи­че­ско­го и мораль­но Уро­на! У нас не будет часа соби­рать кам­ни, у нас при­бли­жа­ет­ся Час рас­пла­ты…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com