Документ о культуре и дух культуры

Лев КлейнПродолжаем публиковать критические заметки историка Льва Клейна о «Материалах и предложениях к проекту основ государственной культурной политики», в апреле направленных Министерством культуры в Администрацию президента России.

4. Преемственность и сломы

Четвертый раздел Материалов ставит вопрос о преемственности культуры. Она раскрывается так:

«Имеется в виду восприятие российской истории как непрерывного процесса — от Российской империи через к современной Российской Федерации. Цивилизационное ядро русской (российской) культуры с присущими ей ценностями остается неизменным на протяжении всего этого периода».

В этой декларации позволительно усомниться. Что ядро русской, а тем более российской культуры оставалось неизменным «на протяжении всего этого периода» (от начал Российской империи — от Петра? Или от Ивана Грозного?) — это надо бы доказать. Отойдем немного глубже в прошлое. Вот IX и Х века — воцарение пришлой династии Рюриковичей, объединение восточнославянских земель под их началом и принятие христианства — это был несомненный перелом,определивший новые культурные особенности этой ветви славянства, ской Руси. Век XIII — татаро-монгольское нашествие на раздробленную Русь, иго Золотой Орды, затем освобождение от ига и формирование особого русского народа из части восточного славянства, а прежнее ядро отошло под опеку польско-литовского государства, и там образовались позже два других восточнославянских народа. Преемственность от Киевской Руси постулировалась, в церковной жизни сохранялась, но в государственной и экономической реальности от нее ничего не оставалось. Девиз был: — Третий Рим, а не Второй Киев. Прирастало Московское , превращаясь в царство, империю, татарскими землями и Сибирью, а не Украиной и Белоруссией.

Затем радикальная европеизация Федора и Петра Алексеевичей. Вся культура городов радикально изменилась. Остался язык, и тот сильно видоизменился, европеизировалась кириллица, коренным образом изменился облик горожан, сменилась их одежда, и через поместья, заводские поселки и бывших солдат это стало постепенно проникать в деревню. Это была уже не Русь, а .

Революция 1917 года от нас недалеко во времени: ее помнили наши отцы и деды. Советская власть могла, конечно, принимать или не принимать дипломатическое наследие России, платить или не платить царские долги. Но советская культура была радикальной новацией, и советский народ был новой формацией, в которую вошли люди разных народов прежней России. Ее отношение к прежней России было хорошо выражено названием а Говорухина «Россия, которую мы потеряли». Любой человек царского времени, попавший в советскую действительность, счел бы, что оказался в другой стране и окружен другим народом, говорящим на похожем (хотя и не том же) языке.

В 1991 советская действительность, включая Союз Республик, развалилась сама в три дня, и ни один коммунист ни в одной из республик не встал на ее защиту. Но новая Россия не стала восстановлением ни прежнего Союза, ни одной из его частей, хотя и объявила себя его преемницей. Она захотела стать зажиточным капиталистическим государством и культурой западноевропейского типа целиком и сразу. Поэтому она разрушила все устои советского хозяйства и бытоу-стройства «до основанья, а затем.», но жить по-новому, по-европейски не умела и не научилась. Копией какого-либо западноевропейского государства она тоже не стала. Получилась некая смесь латиноамериканских моделей компрадорского капитализма и африканской безалаберности и коррупции на остатках советской техники и житейской сметки.

В этих условиях с первых же лет XXI века власть стала выруливать галеру новой России в сторону восстановления каких-то устоев царской России, а больше советского тоталитарного устройства, возвращая один за другим принципы советского прошлого: вертикаль назначаемой и несменяемой власти, зажим гражданских свобод, сервильный суд и т. д. Но это вовсе не полное повторение пройденного. Идеологии нет, и никакие возрождения уваровской триады (самодержавие, православие и народность) на пару с советским миссионерством спасения мира ом невозможны в безусловно капиталистической стране и при капиталистических идеалах самих правителей.

Вот почему власти понадобилась сама идея преемственности в культуре чуть ли не от Византии и такой упор сделан на церковь — единственную часть культуры, где хотя бы по форме эта преемественность соблюдается.
Революция 1917 года и активность сторонников «либерально-западного» пути развития в конце 1980-х и в начале 1990-х трактуются в Материалах как «две мощные попытки изменить культурно-цивилизационную идентичность России». По мнению разработчиков, «обе попытки слома традиционной идентичности не имели успеха». Ну, наверное, разработчики живут в какой-то иной реальности, созданной в официальных кабинетах. Они даже ссылаются так: «Как видится и отмечается всеми исследователями, российскими и иностранными». Так уж и всеми? Других они просто не читали и на двор не выходили. И коронный аргумент: «Определенным подтверждением этого тезиса является сам факт разработки рассматриваемого документа». Ну, если считать это доказательством, то все в порядке. Начальство, вероятно, сочтет.

Несомненно, в процессе культурного развития населения России можно наблюдать и преемственность, и новации. Были периоды, когда преобладали процессы преемственности, а были времена революционные, когда старое разрушалось, а новое создавалось и переносилось из других стран, заимствовалось от других культур. Преемственность от ближних периодов всегда была больше, от дальних — меньше. От древних в современности — ужасающе мало, почти ничего. Восстановимо только по цепи посредствующих звеньев. Связи, соединяющие нас с предками, очень тонки и конкурируют по значению со связями, соединяющими нас с другими народами мира. Это то, чего разработчики Материалов, по-видимому, не понимают или не хотят понимать.

12

5. Культура и активность государства

Обратимся к пятому разделу документа. В центре внимания там роль «государства как активного субъекта культурной политики». Но в этом разделе речь не идет о трудности, стоящей перед государством в деле отношения к культуре, о необходимости такта и осторожности в этом деле. А ведь это прежде всего необходимо, потому что культура — чрезвычайно сложная и тонкая материя, и грубое вмешательство может только испортить все дело. Оно погубит богатство культуры, восстановит против государства наиболее талантливую творческую часть работников, выдвинет на первый план более примитивную часть и внушит ей упрощенные лозунги и приемы.

Нет, весь пафос раздела и всего документа в целом как раз нацелен на такой оборот дела. А суть этого пятого раздела в ином. Я не стану здесь цитировать дословно, потому что пришлось бы применять канцелярский язык документа — «обеспечение.», «недопущение.» Перескажу своими словами: разработчики считают, что задача государственной культурной политики — обеспечить единство российского общества, не допускать раскол, который может произойти «под влиянием чуждых ценностей». Для этого нужно воспитывать граждан («окультуривать их») в духе общей для России системы ценностей — духовных, нравственных и эстетических.

Иными словами, идеалом провозглашается всеобщий конформизм. Общие духовные ценности, наверное, включают православную религию. А как же быть с другими религиями — тоже коренными для России — мусульманской, иудейской, буддистской? А если люди придерживаются, не дай бог, католической или лютеранской — как тогда быть? А староверам, явно и давно впавшим в раскол (хотя они не без основания считают раскольниками как раз никониан, то есть нынешних православных)? Наконец, как быть с большинством населения нашей страны, не очень придерживающимся церковных норм и ритуалов, даже вовсе с атеистами?

Общие нравственные ценности не могут быть едиными хотя бы потому, что частично связаны с разными религиями или отсутствием любой религии, а частично формируются семейными традициями и классовыми и профессиональными различиями. И, конечно, политическими убеждениями. Есть некие общечеловеческие нормы (хотя и о них есть разные представления), но мораль в целом не едина у всей нации. Страна расколота в политическом плане (а кто в большинстве, кто в меньшинстве — дело всегда временное, этому нас может научить хотя бы последний век нашей истории). Но если так, то и мораль у политических противников очень разная. Моральные оценки не совпадают. Что у одних хорошо, то у других -из рук вон плохо. Возьмите оценки заметных явлений — отношение к патриотизму, к эмиграции, к проституции, к «ментам», к смертной казни, к гомосексуальности, к суррогатному материнству и т. д. Вы хотите обязать всех придерживаться одной морали? Придерживаться закона — это понятно. Но мораль формируется культурной средой и жизненной практикой, а не навязывается государством, как бы вы ни называли это навязывание культурной политикой.

Ну, а о единстве эстетических ценностей даже смешно говорить. Общеизвестно: на вкус и цвет товарищей нет. У нас, как и везде на Земле, очень разные эстетические идеалы. Эстетические идеалы интеллигента, крестьянина или полицейского скорее совпадут с идеалами иностранного представителя этого класса или профессии, чем с идеалами человека другого класса или профессии поблизости, в той же стране. Иначе как бы распространялась мода? Вы хотите добиться эстетического единства? Как вы этого достигнете? Будете запрещать некие стили музыки, одежды, архитектуры, литературы? Выстроите все города в одном стиле (и гарантируете, что это будет лучший стиль, самый русский)? По радио будут давать только хор Пятницкого или только одобренных Министерством культуры композиторов? Опять запретите рок и джаз? Или теперь они уже стали классикой, их можно, а запрещать нужно что-то новое?

Подытоживая этот раздел, разработчики выступили против «реактивного» подхода в культурной политике. Они заявляют: было бы неправильно сосредоточиться на том, чтобы лишь отвечать на «угрозы» и «вызовы» или события (видимо, это по их мнению происходит сейчас). Они призывают к активности государства — нужно «целенаправленно формировать национальный менталитет».

А знают ли разработчики значение слова «менталитет»? Не путают ли они его с идеологией (которая вроде бы запрещена нашей конституцией как единая система для государства)? Понятие «менталитет» вошло в наше научное употребление из французской школы «Анналов», где оно означало йно образуемую и несформулированную, а потому и диффузную совокупность подсознательных норм, привычек и стереотипов мышления и поведения некой среды и эпохи. Это абсолютно чуждое государству явление.

Разработчики этого странного документа рассматривают культуру не как менталитет или нечто родственное ему, а как идеологию. Все это уже было. Милые мои, это же советская культурная ! Та самая, которая явилась одной из причин того, что при развале Советского Союза ни один гражданин не выступил в его защиту, даже ни один коммунист. Ни одна собака не тявкнула.

(Продолжение в следующем номере)

Полный текст «Материалов и предложений к проекту основ государственной культурной политики»: http://izvestia.ru/news/569016

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

См. также:

Подписаться
Уведомление о
guest
6 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Алексей
Алексей
7 года (лет) назад

Лев Самуилович, извините за оффтоп, а правда, что Вы написали А.Клесову: «Алексей Ковалев, тот самый, который исследовал чемурчекскую культуру Алтая, Монголии и Синьцзяна (видимо, тохары), и выпустил сейчас уже две книги о ней, добился анализов ДНК по афанасьевцам и окуневцам. Два из трех афанасьевцев и один окуневец оказались R1b1 (M269), а один афанасьевец – R1b»? Он написал это в блоге Переформат.ру. Где можно прочитать о результатах ДНК-анализа? Почему-то не видно было такой статьи в научных журналах или на сайте, например, института Макса Планка, где делают анализы древней ДНК…

ЛСК
ЛСК
7 года (лет) назад

Алексею. Результаты еще не опубликованы. Я предложил Клёсову связаться с Ковалевым, но он решил, что это Ковалев должен связаться с ним, и тиснул в печать мое письмо.

Андрей Сараев
Андрей Сараев
7 года (лет) назад

Слишком много исторических несообразностей для короткого отрывка: «…а прежнее ядро отошло под опеку польско-литовского государства, и там образовались позже два других восточнославянских народа. Преемственность от Киевской Руси постулировалась, в церковной жизни сохранялась, но в государственной и экономической реальности от нее ничего не оставалось. Девиз был: Москва — Третий Рим, а не Второй Киев. Прирастало Московское государство, превращаясь в царство, империю, татарскими землями и Сибирью, а не Украиной и Белоруссией.» 1. Если западные и юго-западные русские княжества перешли «под опеку» «Польско-Литовского государства» (такое единое государство образовалось в ходе Ливонской войны, т.е. позже единого русского государства; до того были именно династические союзы между Польшей и Литвой), то позволительно считать, что и северо-восточные находились «под опекой» Золотой Орды. И это, между прочим, ближе к истине, поскольку на северо-востоке княжеская власть и всё внутреннее управление сохранились, тогда как на завоеванных Литвой и Польшей западных русских землях никаких князей и, вообще, знати не осталось. Как известно, часть князей и духовенства выезжала во Владимир или Тверь, а затем в Москву, а часть сливалась со шляхтой. А уж какова была «опека» полонизированной и окатоличенной шляхты над православным крестьянством, говорить не приходится. 2. Про Москву — Третий Рим, а не «Второй Киев». Значение Киева и как политического, и как культурного центра упало еще лет за сто (примерно после смерти Мстислава Владимировича Великого) до монгольского нашествия. Странно, чтобы через без малого четыре века кто-то собирался становится вторым Киевом. Да и кому-то хоть известно, что из себя Киев в конце XV в. представлял? Было ли там постоянное население? 3. Русское государство, если объективно, прирастало во все стороны одновременно. Естественно, скорость была больше в тех направлениях, где сопротивление было меньше. Однако замечу, что земли от Чернигова до Курска вошли в Русское государство уже при Василии III, т.е. на более чем полвека раньше и Казани, и уж тем более Сибири. Будущий… Подробнее »

ЛСК
ЛСК
7 года (лет) назад

Андрею Сараеву.
Акцент моего очень краткого «отрывка», который вызвал Ваши поправки, не в содержательном анализе, а в вопросе о преемственности и разрывах.
1. Для юго-западных земель Ваше возражение вызвало слово «опека». Оно для меня здесь не имело благостного звучания, хотя и в этом аспекте не столь уж поразительно: власть польских и литовских правителей была, вероятно, более сносной для населения, чем власть Золотой Орды на востоке, справедливо Вами поставленная в параллель к польско-литовской «опеке».
2. Как бы Киев ни ослаб, преемственность всех ветвей власти от Киева сознавалась. «Второй Рим» (Константинополь) и вовсе погиб, пал под натиском турок, а вот же взяли себе звание «Третьего Рима»!
3. Земли «от Чернигова до Курска» — это всё же не самая Украина. Даже Донбасс тогда не имел еще будущей славянской определенности. А прирастала Россия, превращаясь в империю, всё же именно Казанским царством и огромными землями за ним. Империя подразумевала включение других народов. Великая и Малая и Белая и Черная (была еще и такая) Русь всё же в представлении тогдашних людей представляли один этнос. Куски Руси.
А в остальном вполне принимаю Ваши поправки.

Петров
Петров
7 года (лет) назад

Преемственность России-Союза-Новой России лежит в личности. Скажем Клейна который пережил как минимум несколько серьёзных трансформаций и русского этноса, и нашей культуры. А уж ментальность у нас менялась как палки в заборе.
А Клейн все тот же как и ещё миллионы Россиян. Тоже было при трансформации Российской империи в СССР.
Отрицание этого отрицания таких понятий как государство, народ, гражданин, приятие напротив…

ЛСК
ЛСК
7 года (лет) назад

Петрову на реплику 03.06 в обсуждении второй части статьи.
Мне порядочно лет (86), но Вы всё же переоцениваете мою древность. Куда мне по сравнению с периодами истории страны! Психика моя стабильнее, чем у многих, но всё же и я изменялся со страной. Вспоминаю себя военного времени — с карабином в руках, правда уже тогда я начинал воспринимать всё не в черно-белых тонах. А как в 1950 я радовался, когда Сталин лично одобрил мою статью по языкознанию… Во многом я не тот же. Понятие «народ» (этнос) и сейчас не отрицаю (посвятил ему двухтомник), о роли государства размышлял немало, а уж понятие «гражданин» понимаю по-пушкински: поэтом можешь ты не быть, а гражданином быть обязан. Употребив выражение «отрицание отрицания», Вы хотели заковыристо обругать мой нигилизм, а невольно нащупали истину.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: