Историзм по-министерски

Публикуем еще один критический отзыв на «Материалы и предложения к проекту основ государственной культурной политики». Автор, докт. философ. наук Николай Копосов, в настоящее время преподает в США

Рис. И. Кийко
Рис. И. Кийко

Обсуждать так называемые «материалы и пред­ложения» Министерства культуры к проекту основ государственной культурной полити­ки трудно: документ выполнен в жанре служебной записки, поражает убогостью мысли и слога и за­ставляет вспомнить многочисленные анекдоты о породившем его учреждении, которое в россий­ской традиции прочно ассоциируется с полным от­сутствием культуры. И все же Л.С. Клейн прав, при­зывая обсудить документ: ведь в последние годы в нашей стране самые нелепые предложения легко приобретают силу закона.

Л.С. Клейн указывает на ряд логических противоре­чий и недостоверных утверждений, из которых исхо­дят анонимные авторы «материалов и предложений». Я хотел бы продолжить его анализ «принципа исто­ризма» и «цивилизационного принципа» в том виде, в каком они сформулированы в документе.

Принцип историзма понимается так: «Культура фор­мируется на протяжении длительного времени в про­цессе исторического развития, являя собой основу идентичности данной социальной общности».

Это крайне упрощенное понимание историзма, и к тому же спорное. Во-первых, откуда известно, что у общности есть идентичность, и к тому же «одна на всех» членов общности? Что такое идентичность? То же самое, что культура? Тогда культура «являет осно­ву» самоё себя. Или, может быть, идентичность — совокупность отличий данной «общности» от других? Но тогда откуда известно, что именно культура — а не экономика или политика — лежит в основе этих отличий? Взять, например, вороватых и некомпетент­ных чиновников — они у нас такие потому, что в Рос­сии такой культурный код (т.е. мы все вороватые и некомпетентные), или потому, что у нас авторитар­ный режим и не до конца сформированный инсти­тут частной собственности? Лично мне ближе вто­рое объяснение. Если же исходить из первого, то с коррупцией бороться не надо. От Красна Солныш­ка до Сера Солнышка — брали, берем и брать будем. Не нужны нам европейские ценности, правовое го­сударство и прочее психологическое оружие по раз­ложению Святой Руси.

Во-вторых, — возвращаясь к историзму — куль­тура понимается как явление в развитии, что за­мечательно. Не вполне понятно только, как это сочетается со следующим утверждением: «Циви- лизационное ядро русской (российской) культуры с присущими ей ценностями остаётся неизменным на протяжении всего этого периода» («от Россий­ской империи через СССР к современной Россий­ской Федерации»).

То есть, надо полагать, «процесс развития» закон­чился, культура сформировалась и меняться не соби­рается? Это — историзм? Только для тех, кто надеется, что империя незыблема и пребудет вовеки.

Нет уж: если все развивается, то неизменных сущ­ностей нет и быть не может. Нет неподвластной вре­мени «российскости», это исторически изменяющаяся категория. Сегодня российскость одна, а завтра, воз­можно, уже совсем другая (хорошо бы, если бы демо­кратическая). А развитие, как справедливо подчерки­вает Л.С. Клейн, возможно только благодаря наличию в каждой культуре «колебаний, рассеяния, отклоне­ний». Именно так, между прочим, обычно понимался историзм в русской интеллектуальной традиции (на­пример, Шкловским, Тыняновым, Проппом).

Историзм — понятие чрезвычайно широкое. Был историзм Просвещения, историзм немецкой истори­ческой школы, марксистский историзм и т. д. Разница между ними немалая. С авторов служебной запи­ски грех спрашивать, к какой из этих традиций они призывают примкнуть. Я отвечу за них на этот во­прос, но чуть ниже.

Те имена, которые в «материалах и предложени­ях» названы, — Данилевский, Тойнби, Гумилев, Хан­тингтон — приведены в разделе о «цивилизацион- ном принципе». Именно их — и только их! — идеи призваны служить теоретическим обоснованием го­сударственной культурной политики. С точки зрения профессионального историка, ни один из этих авто­ров не принадлежит к числу ученых, идеи которых сохраняют научную актуальность. Многие коллеги скажут, что их работы вообще лежат за пределами науки. Прогресс исторического знания в ХХ веке свя­зан с совершенно другими именами — Блока, Февра, Броделя, Хобсбаума, Томпсона, Козеллека и т. д. По какой причине документ, родившийся в недрах Министерства культуры, игнорирует достижения ака­демической науки и ссылается на, мягко говоря, ин­теллектуально проблематичных авторов как на глав­ных теоретиков, — абсолютно непонятно. Или, скорее, наоборот: абсолютно понятно, потому что невеже­ство и национализм часто ходят парой.

В заключение — о главном. Та версия истори­зма, на которую опираются авторы «Предложений», восходит к немецкому романтизму, но полнее все­го воплотилась в крайне консервативной прусской исторической школе, отстаивавшей идеи уникальности «немецкой души» и «особого пути» (Sonder— weg) исторического развития Германии. Эта версия была принята на вооружение нацистами. Как из­вестно, Sonderweg прервался 9 мая 1945 года. Связь между идеологией особого пути и «немецкой ката­строфой» — самая прямая. От уникальности немец­кой души рукой подать до белокурой бестии, а от­туда — до скамьи подсудимых в Нюрнберге. После 1945 года немецкие историки и интеллектуалы пред­почитают теорию о «единстве пути развития всех рас, наций и прочих социальных организмов» (каковую отрицают авторы «Предложений»).

Российское славянофильство XIX века — это «пе­ревод с немецкого» (тогдашние славянофилы язы­ками владели). «Россия — не Европа» — перепевы на тему «Германия — не Европа» (или «Германия — не Запад»). Да, да — именно так и выражались не­мецкие «германофилы» вплоть до упомянутого 1945 года. И русская душа в изображении славяно­филов до степени неразличения напоминала немец­кую душу: ведь в обоих случаях главным было не походить на бездушных и утилитарных индивидуа­листов — англичан, французов и прочих американцев. У немцев — Volk, и у нас — народ, у них — Volksseele, у нас — народная душа, у них — Volksdeutsche, у нас — соотечественники за рубежом, у них — Geistigkeit, у нас — духовность, у них — Gemeinschaft, у нас — об­щина, у них — Boden, у нас — почва, у них — Reich, у нас — держава, у них — Fuhrer, у нас — вождь. И у всех сплошная самобытность.

Имелись, правда, и отличия. У немцев уже в XIX веке был Rechtsstaat, а у нас сих пор нет правового госу­дарства.

Зато, к счастью, ни в Германии, ни в России идео­логией особого пути дело не исчерпывалось. Герма­ния ей переболела, мы — еще нет. Но пример Герма­нии показывает, какими последствиями чревата эта идеология, как бы ее ни прикрывать историзмом или цивилизационным подходом.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
11 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Подписки
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
6 Авторы комментариев
Денис Н.амперионАндрей СараевЭльмираDenny Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
Эльмира
Эльмира

Здравствуйте, профессор, как же быть простым искателям собственной идентичности из постсоветских государств? В своей диссертации «Этнический фактор в политической жизни Кыргызстана» я неоднократно ссылаюсь на А. Тойнби, С. Хантингтона, Л. Гумилева, используя цивилизационный принцип как основополагающий для исследования формирования этнической палитры на территории Кыргызстана. Я согласна с Вами и тоже считаю, что культура — явление динамичное, вбирающее в себя множество из других, но как мне входить в дискуссию о культуре, если мне отбросить знание о культуре (цивилизации) кочевников? И разве нельзя согласиться с утверждением Тойнби, что культура цивилизаций меняется в процессе миграций, экспансий и т. п. Я также согласна с Л.С. Клейном, что известные культуры передовых народов состоят из потрясающей пестроты элементов разнообразного происхождения. Действительно, современная культура не имеет национальной принадлежности. Но как… Подробнее »

ЛСК
ЛСК

Дорогая Эльмира, коль скоро и я задет в Вашем вопросе, отвечу, не дожидаясь ответа Н. Копосова. И Тойнби, и Гумилев, несомненно, мыслители, но скорее философы (историософы), чем собственно историки, если рассматривать историю как науку строгих методов. Цивилизационный принцип, на мой взгляд, это тот же культурный расклад. Под цивилизациями Тойнби и его последователи подразумевают большие культурные блоки, сформированные хозяйственно-экологической и религиозной близостью. Поскольку слово «цивилизация» имеет еще и другие значения (технологическое и аксиологическое), то «цивилизационный принцип» представляется мне неудачным, сбивчивым обозначением. Утверждение Тойнби, что культура меняется в процессе миграций верно, но очень уж банально. Противоположное утверждение (его придерживался Гумилев) в абсолюте неверно, но в некотором смысле тоже верно: в культуре можно найти некий комплекс устойчивых элементов. Культура «непередовых народов» тоже достаточно пестра… Подробнее »

Denny
Denny

Пардон за вмешательство дилетанта. Но мне кажется, надо учитывать фактор масштабов времени. Одно дело, когда мы говорим о культурах в историческом масштабе. Тогда мы явно видим динамику, смешения и все прочее. Но если мы говорим о конкретной культуре «здесь и сейчас», то мы явно увидим конкретную картинку, сложившуюся исторически.

Есть классический школьный опыт в физике. Определенные смолы ведут себя как жидкости, то есть текут, если смотреть в масштабе месяцев. Но в конкретных руках в конкретный момент они ведут себя (в частности ломаются) совершенно как твердое тело.

ЛСК
ЛСК

Замечание Денни. Всё так, но это если мы «говорим о культуре». А если мы исследуем, то выясняем конкретный вопрос — о ее составе, о происхождении ее конкретных элементов и т. п. И вопрос о времени будет решаться конкретно, применительно к задачам исследования. Но исследователи, о которых речь, обычно не выясняли вопросы, а «говорили о культуре» — формировали идеи, соответственно выбирая и подбирая факты.

Эльмира
Эльмира

Уважаемый Лев Самуилович, благодарю за ответ! В какой-то момент, прочитав Вашу статью, было чувство, что земля уходит из-под ног, было ощущение, что вы критикуете в радикальном национализме представителей цивилизационного подхода (несмотря на то, что понятие «цивилизация» имеет ряд значений в других плоскостях). Ведь Гумилев был и остается духовным отцом в постижении истории для многих моих коллег из государств ЦА. В моем исследовании использован системный подход (элемент компаративизма), потому его утверждение, что изучать историю государства нужно в комплексе «и с высоты птичьего полета, и с верхушки горы, и из мышиной норы», было для меня в качестве девиза, учитывая, как пишет Denny, факторы времени. Также, для меня крайне интересны труды о постижении истории Тойнби. Конечно же я далеко не историк, но для исследования современных политических процессов… Подробнее »

Андрей Сараев
Андрей Сараев

Статья представляет какой-то курьез. Она никоим образом не относится к циклу Л.С. Клейна о документе о культурной политике, а представляет чистую спекуляцию на заголовке. Ведь можно отталкиваться от чего угодно. Например, что-то такое: «В своей статье Л.С. Клейн неоднократно употребляет союз „и“, и я хотел бы подробнее раскрыть проблему, связанную с его происхождением и функционированием в языке…» Ну хочется «профессору из США» поговорить об историзме, так пусть он без привязки к кому бы то ни было пишет об историзме. Только вот про историзм существует достаточно серьезная литература, и по тому сумбуру, каковой представляет уже опубликованная колонка, вряд ли можно было бы ожидать чего-то стоящего и от развернутой статьи проф. Колосова.

ЛСК
ЛСК

Уважаемая Эльвира! Я думаю, что «духовным отцом в постижении истории» Л. Н. Гумилев «был и остается» для многих коллег «из государств ЦА» всё-таки не без этнического и национального фактора. Несомненно тут сказалась его позиция по вопросу о понимании нашествия кочевников на Русь: что оно не было разрушительным для Руси. Отношение к нему в российской науке далеко не столь благоговейное (при всем уважении к его биографии). Он очень популярен у читаталей-дилетантов, особенно почитается читателями с националистическим уклоном, но с большим скепсисом воспринимается учеными-профессионалами. И тут дело не в национальном факторе (хотя и он имеется). Дело в том, что строгими методами у Гумилева и не пахнет. Его картины истории ближе к мифам. Он был мифотворцем, рядящимся в естествоиспытателя. Хотя отдельные его изыскания очень хороши. На Ваш вопрос, на кого из из историков или культурологов можно опираться в разработке «Материалов»,… Подробнее »

амперион
амперион

Ну в общем автор чрезвычайно близок к истине. Параллелей развития сегодняшней России и Германии в начале прошлого века слишком много. Сначала гонения на голубых, потом Крым и Украина. А уж эти «материалы и пред­ложения» ну это просто ни в какие ворота.
Страшновато становится.

Эльмира
Эльмира

Лев Самуилович!
Безгранично благодарна за снисхождение отвечать школяру. Склонна считать, что каждый в этом мире достоин стать исследователем, даже не имея элитного научного признания.
Искренне прошу Вашего совета: кого Вы порекомендуете из ученых-профессионалов — историков и культурологов в российской науке.
С уважением,
Эльвира (если Вам угодно так меня называть)

ЛСК
ЛСК

Простите, Эльмира, за то, что допустил ошибку в Вашем имени (оно редкое и похоже на более распространенное). Не возьмусь за сортировку профессионалов: у каждого могут быть свои преимущества и свои недостатки. Всё зависит от темы, аспекта и конкретной работы. Вот излишнюю увлеченность тем или иным исследователем мог бы опротестовать. А имена наиболее интересных Вы знаете лучше меня.
Скажем, я бесконечно уважаю Тишкова и симпатизирую ему. Но с его основной линией по вопросу об этносе не согласен (что и выражал в своих статьях в том же «Троицком варианте», а скоро появится моя «История антропологических учений» — и там об этом есть).

Денис Н.
Денис Н.

С автором заметки трудно согласиться. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, что каждый этнос и нация действительно уникальны, ибо складываются в своих, не повторяющихся нигде более условиях. Иначе этих этносов и наций просто не существовало бы. Если «немецкие историки и интеллектуалы пред­почитают теорию о „единстве пути развития всех рас, наций и прочих социальных организмов“», то они впадают в ту же крайность, что и сторонники вульгарно и прямолинейно понимаемого формационного подхода с его пресловутой пятичленкой, которую должны пройти все народы от французов до папуасов. Что действительно едино, так это не пути развития всех наций, а те законы, которыми это развитие управляется. Найти и исследовать эти законы — и есть задача историка.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: