Живая часть судьбы Памяти Г.И. Абелева

Об авто­ре:

GudkovАндрей Вла­ди­ми­ро­вич Гуд­ков – PhD в экс­пе­ри­мен­таль­ной онко­ло­гии (1982), докт. биол. нау­ке обла­сти моле­ку­ляр­ной био­ло­гии (1988), про­фес­сор онко­ло­гии, стар­ший вице-пре­зи­дент по фун­да­мен­таль­ной нау­ке и зав. отде­лом био­ло­гии кле­точ­но­го стрес­са Инсти­ту­та онко­ло­гии им. Роз­вел­ла Пар­ка, Баф­фа­ло, Нью Йорк, США (Sr. Vice-President for Basic Science and Chair of Department of Cell stress Biology, Roswell Park Cancer Institute, Buffalo, NY, USA).

В 1978 году окон­чил кафед­ру виру­со­ло­гии био­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та МГУ, в 1978–1982 годах учил­ся в аспи­ран­ту­ре лабо­ра­то­рии имму­но­ло­гии онко­ген­ных виру­сов, при­над­ле­жав­шей к отде­лу, воз­глав­ляв­ше­му­ся Г.И. Абе­ле­вым в Онко­ло­ги­че­ском науч­ном цен­тре РАМН, Москва, СССР (ныне – Рос­сий­ский онко­ло­ги­че­ский науч­ный центр им. Н.Н. Бло­хи­на). До 1990 года рабо­тал в Онко­цен­тре (м.н.с., с.н.с., затем – зав. лаб.). С 1990 года рабо­та­ет в США. Полу­чил меж­ду­на­род­ную извест­ность бла­го­да­ря сво­им рабо­там в обла­сти р53, NF-kappaB, а так­же раз­ра­бот­ке пио­нер­ских науч­ных мето­до­ло­гий и новых под­хо­дов к лече­нию рака. Уче­ник и друг Г.И. Абе­ле­ва.

Г.И. Абелев. 2010 Год

Г.И. Абе­лев. 2010 Год

Поче­му я пишу это

Умер Гар­ри Изра­и­ле­вич Абе­лев. Для близ­ких – Игорь Изра­и­ле­вич. Труд­но писать об ушед­ших близ­ких, но совсем тяже­ло, если они настоль­ко живы внут­ри нас, как он во мне. Навер­ное, поэто­му дети обыч­но не пишут некро­ло­гов о роди­те­лях. Раз­ве что через мно­го-мно­го лет. Но надо писать сей­час, в том чис­ле и пото­му, что послед­ние годы жиз­ни он болел и оста­вал­ся в тени. Люди живут повсе­днев­ным, и того, кого не видят каж­дый день, начи­на­ют забы­вать. Ну а для све­же­го поко­ле­ния, не слы­шав­ше­го живо­го голо­са Абе­ле­ва, его лек­ций, не жив­ше­го в поле его при­сут­ствия, — он вооб­ще видит­ся исто­ри­че­ской фигу­рой из про­шло­го: из преж­ней нау­ки, преж­ней стра­ны, преж­не­го науч­но­го сооб­ще­ства.

И хотя место Абе­ле­ва в нау­ке в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни опре­де­ле­но тем, что он открыл и напи­сал сам, но есть не менее важ­ный ком­по­нент его лич­но­сти — его пря­мое и опо­сре­до­ван­ное вли­я­ние и на отдель­ных людей, и на нау­ку как соци­ум. Посколь­ку для меня он живая часть судь­бы, то я хоро­шо вижу сле­ды его вли­я­ния и ост­ро ощу­щаю их зна­че­ние и силу. И теперь, когда Абе­ле­ва боль­ше нет, необ­хо­ди­мо поста­рать­ся рас­крыть это дру­гим — как долг и перед его памя­тью, и перед теми, кто, всту­пая в нау­ку сей­час, не подо­зре­ва­ют о мере вли­я­ния на них это­го чело­ве­ка.

Пер­вы­ми при­хо­дят на ум сло­ва: ушла эпо­ха, умер выда­ю­щий­ся есте­ство­ис­пы­та­тель, один из тех ред­чай­ших, кто по-насто­я­ще­му меня­ет мир вокруг себя, его место в душе и памя­ти невос­пол­ни­мо — и всё это прав­да. Но дело в том, что сло­ва эти гово­рят лишь о мас­шта­бе чело­ве­ка и раз­ме­ре утра­ты, но не несут тем, кому не уда­лось пере­сечь­ся с Абе­ле­вым вжи­вую, отра­же­ния чуда его инди­ви­ду­аль­но­сти и меха­низ­мов его дара, ред­кост­но­го по сво­ей широ­те и силе вли­я­ния на жизнь вокруг. Эти запис­ки — попыт­ка это отра­же­ние пой­мать и пере­дать.

Аль­фа-фето­про­те­ин: боль­ше, чем откры­тие

Уче­ный мир зна­ет Абе­ле­ва через приз­му его откры­тия, сде­лан­но­го боль­ше 50 лет назад — в 1963 году. Пыта­ясь отыс­кать спе­ци­фи­че­ские анти­ге­ны опу­хо­ли, коман­да Абе­ле­ва, рабо­тая в то вре­мя в Инсти­ту­те Гама­леи в отде­ле вели­ко­го виру­со­ло­га и эпи­де­мио­ло­га Льва Зиль­бе-ра, откры­ва­ет сек­ре­тор­ный фак­тор, про­из­во­ди­мый клет­ка­ми рака пече­ни, — аль­фа-фето­про­те­ин.

Вско­ре выяс­ня­ет­ся, что этот белок про­из­во­дит­ся клет­ка­ми эмбри­о­наль­ной пече­ни, что отра­жа­ет­ся в его назва­нии (при­став­ка «фето» от латин­ско­го fetus — эмбри­он). Абе­лев пони­ма­ет прак­ти­че­скую важ­ность откры­тия, веду­ще­го к созда­нию пер­во­го диа­гно­сти­че­ско­го теста на рак. Тест создан и три­ум­фаль­но про­хо­дит «сле­пую» про­вер­ку в кли­ни­ках Афри­ки, в то вре­мя изоби­ло­вав­шей боль­ны­ми с раком пече­ни.

Откры­тие Абе­ле­ва вста­ло в один ряд с ярчай­ши­ми собы­ти­я­ми миро­вой онко­ло­гии. И сего­дня аль­фа-фето­про­те­ин исполь­зу­ет­ся кли­ни­че­ской онко­ло­ги­ей и для диа­гно­сти­ки, и для опре­де­ле­ния групп рис­ка боль­ных с раком пече­ни и неко­то­ры­ми дру­ги­ми опу­хо­ля­ми. Тест на аль­фа-фето­про­те­ин при­ме­ня­ют для опре­де­ле­ния пато­ло­гий бере­мен­но­сти. Но дале­ко не толь­ко это явля­ет­ся «сухим остат­ком» абе­лев­ско­го тру­да. Важ­нее было то, что в полез­ной наход­ке он уви­дел окно в кон­цеп­ту­аль­ный про­рыв — новый взгляд на рак как обрат­ное пере­про­грам­ми­ро­ва­ние взрос­лой клет­ки в эмбри­о­наль­ную.

Назван­ная рако­во-эмбри­о­наль­ной тео­ри­ей, эта систе­ма взгля­дов, как новая рели­гия, уди­ви­тель­но лег­ко и быст­ро рас­про­стра­ни­лась и была при­ня­та науч­ным сооб­ще­ством. Кра­со­та фено­ме­на, чисто­та экс­пе­ри­мен­тов и ясность абе­лев­ской интер­пре­та­ции тому спо­соб­ство­ва­ли. Рако­во-эмбри­о­наль­ная тео­рия «пере­на­стро­и­ла» моз­ги тыся­чам иссле­до­ва­те­лей, ста­ла их рабо­чей гипо­те­зой, пове­ла их в сво­ем направ­ле­нии: про­изо­шло нечто похо­жее на то, что в свое вре­мя — в мас­шта­бе всей био­ло­гии — сде­лал дар­ви­низм. Про­дол­жая эту мета­фо­ру, аль­фа-фето­про­те­ин в руках Абе­ле­ва сыг­рал ту же роль, что гала­па­гос­ские вьюр­ки в руках Дар­ви­на.

В прин­ци­пе, созна­вая гло­баль­ное зна­че­ние абе­лев­ско­го откры­тия и его вли­я­ние на пути раз­ви­тия нау­ки, я недав­но неожи­дан­но полу­чил яркое тому под­твер­жде­ние. Оно вышло из раз­го­во­ра с Арноль­дом Леви­ным, дру­гим исклю­чи­тель­ным уче­ным и чело­ве­ком, откры­ва­те­лем опу­хо­ле­во­го супрес­со­ра р53 и при­знан­ным отцом обла­сти нау­ки, сло­жив­шей­ся вокруг это­го бел­ка. Не зная моей исто­рии близ­кой свя­зи с Абе­ле­вым, он рас­ска­зал мне об откры­тии аль­фа-фето­про­те­и­на и абе­лев­ской тео­рии эмбри­о­наль­но­го пере­про­грам­ми­ро­ва­ния как осно­ве зло­ка­че­ствен­но­го пере­рож­де­ния кле­ток как о самом ярком собы­тии его науч­ной моло­до­сти, кото­рое его потряс­ло и повер­ну­ло в новые рус­ла его мыс­ли и опы­ты. Так неожи­дан­но пере­сек­лись пути аль­фа-фето­про­те­и­на и р53.

Аль­фа-фето­про­те­ин стал не толь­ко важ­ной стра­ни­цей исто­рии нау­ки и гла­вой из учеб­ни­ка онко­ло­гии. Он стал осно­вой рако­во-эмбри­о­наль­ной тео­рии, поме­няв­шей вку­сы и при­стра­стия мно­гих из тех, кто в то вре­мя опре­де­лял раз­ви­тие фун­да­мен­таль­ной и при­клад­ной онко­ло­гии, и, без­услов­но, повер­нув­шей и опре­де­лив­шей мно­гие аспек­ты ее раз­ви­тия навсе­гда. Не суще­ству­ет объ­ек­тив­но­го спо­со­ба оце­нить вели­чи­ну вкла­да это­го аспек­та откры­тия аль­фа-фето­про­те­и­на в фор­ми­ро­ва­ние наше­го сего­дняш­не­го миро­воз­зре­ния. Но инту­и­тив­но ясно, что этот вклад огро­мен, и, не будь Абе­ле­ва, пути онко­ло­гии были бы во мно­гом ины­ми. Я знаю очень мало уче­ных, о кото­рых мож­но было бы такое ска­зать, но имен­но ими пишет­ся исто­рия нау­ки.

«Там, где сто­ишь»

Кто кого сде­лал: аль­фа-фето­про­те­ин Абе­ле­ва — навсе­гда задав ему импульс энер­гии успе­ха, при­зна­ние, сла­ву и уве­рен­ность в себе — или наобо­рот? У меня нет сомне­ний в отве­те на этот вопрос. В каж­дой жиз­ни есть клю­че­вые раз­вил­ки, когда она мог­ла пой­ти аль­тер­на­тив­ны­ми рус­ла­ми. Напри­мер, в абе­лев­ской жиз­ни была его неудав­ша­я­ся попыт­ка в 1945 году посту­пить в Инсти­тут восто­ко­ве­де­ния МГУ (у еврей­ско­го маль­чи­ка тогда не взя­ли доку­мен­ты на кон­курс).

Мне оста­ет­ся толь­ко быть бла­го­дар­ным раз­гу­лу госу­дар­ствен­но­го анти­се­ми­тиз­ма в тот пери­од рос­сий­ской исто­рии, кото­рый восто­ко­ве­дов лишил, а нам пода­рил — Абе­ле­ва. Не будь его, веро­ят­нее все­го это имя было так же извест­но в восто­ко­ве­де­нии, как теперь в био­ло­гии. Мож­но пофан­та­зи­ро­вать и о том, что было бы, не будь аль­фа-фето­про­те­и­на и как мно­гое мог­ло пой­ти тогда ина­че. Но уве­рен: мы бы зна­ли и цени­ли Абе­ле­ва так же и в той же сте­пе­ни, как сей­час, пусть за совсем дру­гие откры­тия. Залог того — мас­штаб его лич­но­сти, мето­ди­че­ская и тех­ни­че­ская вир­ту­оз­ность и ори­ги­наль­ность, страст­ная сфо­ку­си­ро­ван­ность на сво­ей нау­ке и обла­да­ние, как он сам гово­рил про себя, абсо­лют­ным науч­ным вку­сом.

Оппо­нент ска­жет: а где же его дру­гие откры­тия уров­ня аль­фа-фето­про­те­и­на, где его ана­ли­ти­че­ские про­ры­вы мас­шта­ба рако­во-эмбри­о­наль­ной тео­рии? Что­бы отве­тить на этот вопрос, вспом­ню о важ­ней­шей осо­бен­но­сти Абе­ле­ва, об одной из основ его инди­ви­ду­аль­но­сти: его абсо­лют­ной вер­но­сти сво­ей рабо­те, жиз­ни, сло­жив­шей­ся вокруг него, и людям, обсто­я­тель­ства­ми постав­лен­ным с ним рядом.

Он сам хоро­шо пони­мал эту свою даже не осо­бен­ность, а ско­рее, основ­ной закон сво­е­го внут­рен­не­го устрой­ства, гово­ря, что ему близ­ки воз­зре­ния хасид­ско­го фило­со­фа Мар­ти­на Бубе­ра. Я уве­рен, что мно­гие мыс­ли, сфор­му­ли­ро­ван­ные в кни­ге Бубе­ра «Путь чело­ве­ка», сло­жи­лись у Абе­ле­ва неза­ви­си­мо и задол­го до ее про­чте­ния, но потом пере­пле­лись с бубе­ров­ски­ми и обре­ли ту фор­му, в кото­рой он ими и делил­ся.

Послед­няя гла­ва кни­ги Бубе­ра назы­ва­ет­ся «Там, где сто­ишь», и в ней ключ к пони­ма­нию абе­лев­ско­го взгля­да на себя. При­ве­ду цита­ту: «Есть что-то такое, что мож­но отыс­кать толь­ко в одном-един­ствен­ном месте на белом све­те. Это – вели­кое сокро­ви­ще, и назвать его мож­но испол­не­ни­ем жиз­нен­но­го пред­на­зна­че­ния. А место, где нахо­дит­ся это сокро­ви­ще, как раз и есть то самое, на кото­ром ты сто­ишь». И еще: «Даже будь у нас власть над все­ми кра­я­ми зем­ли, и то не обре­ли бы мы с того испол­нен­но­сти бытия, кото­рую может дать нам пре­дан­ное, тихое отно­ше­ние к близ­кой нам жиз­ни. И даже если бы зна­ли тай­ны выш­них миров, это не дало бы нам той дей­стви­тель­ной при­част­но­сти к истин­но­му бытию, какую дают нам наши повсе­днев­ные обя­зан­но­сти, испол­нен­ные со свя­щен­ным рве­ни­ем».

Г.И. Абелев. 1972 Год

Г.И. Абе­лев. 1972 Год

Меня с само­го нача­ла, с того дня, когда Абе­лев мне это ска­зал, и на всю жизнь пора­зи­ла про­стая и неоспо­ри­мая муд­рость этой пози­ции. Не от того ли так все­гда жад­но хоте­лось нахо­дить­ся рядом с Абе­ле­вым, что его близ­кое про­стран­ство было им куль­ти­ви­ро­ва­но и «воз­де­ла­но»? Что рядом с ним был мир без поли­ти­ки, карье­ры, спор­тив­ной кон­ку­рен­ции, склок и зло­бы. Что не было нико­гда ника­ких сле­дов это­го в его лабо­ра­то­рии.

И при­ни­мал он людей к себе, я бы ска­зал, с каким-то эле­мен­том фата­лиз­ма, чаще все­го не обра­щая ника­ко­го вни­ма­ния на фор­маль­ные инди­ка­то­ры про­фес­си­о­наль­ной успеш­но­сти. Да и экза­ме­ны при­ни­мал так же: у него была такая высо­кая «пре­зумп­ция талан­та», что любой звук сту­ден­та он трак­то­вал в его поль­зу, а неточ­ное выска­зы­ва­ние интер­пре­ти­ро­вал как глу­би­ну. Было вид­но, как страш­но нелов­ко он себя чув­ство­вал в роли экза­ме­на­то­ра, посколь­ку в нау­ке он не при­зна­вал нера­вен­ства, а к сту­ден­там отно­сил­ся все­гда как к кол­ле­гам, т.е. с апри­ор­ным ува­же­ни­ем. Не пом­ню, что­бы кто-нибудь полу­чил у Абе­ле­ва что-то ниже пятер­ки…

Он мне рас­ска­зы­вал, что его учи­тель — ака­де­мик Бело­зер­ский — как-то напра­вил ему в лабо­ра­то­рию сту­дент­ку, про кото­рую ска­зал, что сам ее брать не хочет и дру­гим не отда­ет, посколь­ку из нее ниче­го не полу­чит­ся: серень­кая, мол, девоч­ка. А вот у тебя, ска­зал, она может рас­крыть­ся, посколь­ку и под­ход твой к людям и кри­те­рии у тебя в лабо­ра­то­рии совсем иные. Ров­но так оно и слу­чи­лось, и эта «серень­кая сту­дент­ка», прой­дя через «живую воду» абе­лев­ской лабо­ра­то­рии, всю жизнь успеш­но про­ра­бо­та­ла в нау­ке. И это всё — след­ствие всё той же абе­лев­ской пози­ции, когда ничто и никто, ока­зы­ва­ю­щий­ся рядом, не может быть слу­чай­ным и явля­ет­ся дра­го­цен­но­стью, кото­рую лишь надо уви­деть. Ясно, что в такой атмо­сфе­ре у чело­ве­ка вырас­та­ют кры­лья, даже если до это­го их никто, как и он сам, не видел.

Совет­ский Союз был не самым госте­при­им­ным местом для неза­ви­си­мо мыс­ля­ще­го чело­ве­ка, да к тому же еврея. И спо­со­бов дать почув­ство­вать это уни­же­ние систе­ма име­ла нема­ло — об этом Абе­лев сам деталь­но напи­сал в сво­их кни­гах (напри­мер «Очер­ки науч­ной жиз­ни»), и я каса­юсь этой темы в сле­ду­ю­щей гла­ве.

Миро­вая извест­ность Абе­ле­ва, без сомне­ния, обес­пе­чи­ла бы ему достой­ную про­фес­сор­скую долж­ность где угод­но на Запа­де, а наци­о­наль­ность дава­ла тех­ни­че­скую воз­мож­ность эми­гра­ции. Тем не менее, он гово­рил мне, что даже в самые труд­ные вре­ме­на гоне­ний, уни­же­ний и непри­ка­ян­но­сти он не допус­кал даже тео­ре­ти­че­ской воз­мож­но­сти сво­е­го отъ­ез­да. Где-то в нача­ле 80-х я услы­шал от него: «Глав­ное, что про­ис­хо­дит сей­час в мире в отно­ше­нии нрав­ствен­ных вызо­вов, кото­рые чело­ве­че­ство долж­но либо пре­одо­леть, либо погиб­нуть (или поте­рять чело­ве­че­ский облик), про­ис­хо­дит здесь. А это зна­чит, мы нахо­дим­ся в самом важ­ном с точ­ки зре­ния судь­бы циви­ли­зо­ван­но­го чело­ве­че­ства месте. И если мы суме­ем сохра­нить мораль­ные и эти­че­ские цен­но­сти, про­не­сти их живы­ми через это вре­мя, у мира будет шанс».

Я вынес четы­ре след­ствия из это­го пора­зив­ше­го меня тогда выска­зы­ва­ния: (1) раз­мер абе­лев­ско­го само­ощу­ще­ния и само­оцен­ки, (2) гло­баль­ную важ­ность задан­ной им само­му себе зада­чи, в сущ­но­сти, мис­сии, (3) то, что он не уедет и (4) сте­пень жути мира вокруг нас (вско­ре после это­го Рей­ган назвал Совет­ский Союз «импе­ри­ей зла»). В сущ­но­сти, это была озву­чен­ная пози­ция совет­ской интел­ли­ген­ции, кото­рая, как древ­ние хри­сти­ане рели­гию, нес­ли и берег­ли чело­ве­че­ский облик в гос­под­ству­ю­щем вокруг язы­че­ском мире. Всё то же бубе­ров­ское: ты дол­жен быть, ты нужен, ты ответ­стве­нен за жизнь «там, где сто­ишь».

Чело­век един, и как Абе­лев смот­рел на людей и на свою жизнь, те же прин­ци­пы рас­про­стра­ня­лись и на суще­ство его рабо­ты. Глав­ные сло­ва в таком миро­воз­зре­нии — это вер­ность и ответ­ствен­ность, в том чис­ле за тех, кого при­ру­чил (сотруд­ни­ки, уче­ни­ки), и за то, что нашел (создан­ная науч­ная область). Теперь, я думаю, понят­но, поче­му аль­фа-фето­про­те­ин и вышед­шая из него про­бле­ма­ти­ка (пече­ноч­ная диф­фе­рен­ци­ров­ка) на всю жизнь оста­лись стерж­нем абе­лев­ских про­фес­си­о­наль­ных заня­тий. Поче­му он ни разу не рва­нул­ся ни за одним из мод­ных направ­ле­ний в нау­ке, не сме­нил про­фес­си­о­наль­ную ори­ен­та­цию— и поче­му эти­ми же свой­ства­ми отли­ча­ют­ся его уче­ни­ки.

А ана­ли­ти­че­ские про­зре­ния мас­шта­ба рако­во-эмбри­о­наль­ной тео­рии у Абе­ле­ва были, и какие! Они воз­ни­ка­ли регу­ляр­но и щед­ро пита­ли вооб­ра­же­ние и экс­пе­ри­мен­таль­ную рабо­ту людей вокруг. Вспом­ню, напри­мер, что темой кур­со­вой рабо­ты, пред­ло­жен­ной мне Абе­ле­вым в 1976 году, когда я был на 4-м кур­се кафед­ры виру­со­ло­гии био­фа­ка МГУ (где он был одним из пяти про­фес­со­ров), была «Ство­ло­вые клет­ки рака». Кон­цеп­ция, кото­рую он мне набро­сал тогда как буд­то меж­ду делом и кото­рую я страст­но раз­ви­вал в сво­ей кур­со­вой рабо­те, мало отли­ча­лась (а если и отли­ча­лась, то в сто­ро­ну боль­шей стро­го­сти) от той, к кото­рой при­шла миро­вая онко­ло­гия лишь 20(!) лет спу­стя. Ведь толь­ко в 90-е годы идея о том, что у опу­хо­лей есть ство­ло­вые клет­ки, заня­ла одно из цен­траль­ных мест в онко­ло­гии и до сих пор несет на себе ауру чего-то ново­го и рево­лю­ци­он­но­го.

«Там, где сто­ишь» — это пози­ция и фило­со­фия стро­и­те­ля. За сча­стье и воз­мож­ность стро­ить новое из ниче­го стро­и­тель готов нести ответ­ствен­ность, излу­чать уве­рен­ность и реши­мость даже когда нет сил, тер­пе­ли­во ждать – ведь до кон­ца боль­шую часть вре­ме­ни так еще дале­ко, учить­ся неожи­дан­ным про­фес­си­ям и жерт­во­вать воз­мож­но­стью всё бро­сить и уйти. Абе­лев гово­рил: «Я нужен сво­им сотруд­ни­кам не для тех­ни­че­ско­го сове­та или опре­де­ле­ния направ­ле­ния их рабо­ты, про­сто, когда я рядом, им лег­че быть уве­рен­ны­ми, что они на пра­виль­ном пути и они могут тогда идти, не огля­ды­ва­ясь, а это – глав­ное». Абе­лев был Стро­и­тель. Не мене­джер, уме­ло рас­став­ля­ю­щий людей для дости­же­ние кон­крет­ной зада­чи, а стро­и­тель тако­го мира, в кото­ром нахо­дит сча­стье каж­до­му, кто при­над­ле­жит нау­ке.

Закон­чу послед­ней фра­зой из кни­ги Бубе­ра, посколь­ку луч­ше всё рав­но не ска­жу: «В том-то и вся суть: Бога надо впу­стить. Но его мож­но впу­стить толь­ко туда, где ты сам сто­ишь, дей­стви­тель­но сто­ишь, туда, где ты живешь, живешь сво­ей повсе­днев­ной жиз­нью. Если мы свя­то обра­ща­ем­ся с нашим малень­ким, дове­рен­ным нам миром, если на том малом участ­ке Тво­ре­ния, с кото­рым сопри­ка­са­ем­ся мы в нашей жиз­ни, мы ста­ра­ем­ся помочь само­му свя­то­му в нас, нашей душев­ной суб­стан­ции, достичь совер­шен­ства, тогда мы воз­во­дим на этом отве­ден­ном нам месте оби­тель для Бога, тогда мы впус­ка­ем Бога в нее».

Золотая медаль Нью-Йорского института по изучению рака — первая международная премия по иммунологии рака (1975 год)

Золо­тая медаль Нью-Йор­ско­го инсти­ту­та по изу­че­нию рака — пер­вая меж­ду­на­род­ная пре­мия по имму­но­ло­гии рака (1975 год)

У меня было сча­стье узнать эту оби­тель, постро­ен­ную Абе­ле­вым там, где он сто­ял, и под­дер­жи­ва­е­мую им, пока он мог.

Цена внут­рен­ней сво­бо­ды

Откры­тие не толь­ко меня­ет нау­ку и пред­став­ле­ния о миро­зда­нии, но и меня­ет того, кто открыл. Если откры­тие силь­нее чело­ве­ка, то оно может нало­жить отпе­ча­ток на него, моди­фи­ци­ро­вать его лич­ность. И чем боль­ше откры­тие, чем ярче и гром­че оно себя про­явит, тем силь­нее риск такой дефор­ма­ции – через откры­ва­ю­щи­е­ся соблаз­ны в сфе­ре и ака­де­ми­че­ской, и адми­ни­стра­тив­ной карье­ры, при­об­ре­те­ние само­ощу­ще­ния науч­но­го про­ро­ка, веду­ще­го к откры­то­му или запря­тан­но­му высо­ко­ме­рию и обла­да­нию пра­вом на исти­ну в послед­ней инстан­ции. Как часто быва­ет, всё это вырас­та­ет из вполне разум­ных осно­ва­ний: у кого же еще учить­ся, как не у сде­лав­ше­го вели­кое откры­тие? Кто еще более досто­ин быть избран­ным в Ака­де­мии и руко­во­дить науч­ны­ми кол­лек­ти­ва­ми?

То, что явля­ет­ся соблаз­ном для сла­бых, силь­ной лич­но­стью вос­при­ни­ма­ет­ся в первую оче­редь как рас­ши­ре­ние зоны ответ­ствен­но­сти и вклю­ча­ет меха­низ­мы про­вер­ки и под­гон­ки соот­вет­ствия себя новым зада­чам, глав­ный из кото­рых – всю жизнь учить­ся. Абе­лев часто гово­рил, что ника­кой про­шлый, даже самый яркий успех не дает нико­му в нау­ке пра­ва на исти­ну. Что аспи­рант с лег­ко­стью может ока­зать­ся пра­вым в науч­ном спо­ре с ним. И это была не про­сто декла­ра­ция, это был его кодекс, кото­рый каж­дый, кому повез­ло в моло­до­сти с ним спо­рить, хоро­шо почув­ство­вал и усво­ил.

Из напи­сан­но­го выше уже ясно, что абе­лев­ская сла­ва откры­ва­те­ля аль­фа-фето­про­те­и­на не сде­ла­ла его высо­ко­мер­ным, мало­до­ступ­ным ора­ку­лом с пра­вом на окон­ча­тель­ную исти­ну. Он сумел рас­по­ря­дить­ся ей ина­че: он вло­жил ее в стро­и­тель­ство сво­е­го дома -то есть лабо­ра­то­рии в широ­ком смыс­ле сло­ва (куда вхо­ди­ли и дру­же­ствен­ные лабо­ра­то­рии быв­ше­го зиль­бе­ров­ско­го отде­ла и кафед­ра виру­со­ло­гии на био­фа­ке МГУ), – где она игра­ла роль и «мар­ки» (теперь, навер­ное, ска­за­ли бы «брэн­да»), и защит­ни­ка чисто­ты внут­рен­них поме­ще­ний от гос­под­ство­вав­шей за поро­гом гря­зи.

Рядом с Абе­ле­вым попро­сту не было карье­ри­стов (в совет­ском пони­ма­нии это­го сло­ва), сутяж­ни­ков, скан­да­ли­стов, воров и завист­ни­ков. Там никто не рабо­тал на науч­ный «рынок», а самой доро­гой валю­той был насто­я­щий науч­ный резуль­тат, при­чем его цена не зави­се­ла от его «рыноч­ной» сто­и­мо­сти. Там было неин­те­рес­но лов­чить, ста­рать­ся под­твер­дить нуж­ный резуль­тат или сде­лать что-то быст­рее кон­ку­рен­та. И я до сих пор не до кон­ца могу опре­де­лить: каков вклад в это был дар­ви­нов­ско­го (отбор из пред­су­ще­ству­ю­щих вари­ан­тов), а каков – ламар­кист­ско­го (при­об­ре­те­ние пози­тив­ных при­зна­ков в резуль­та­те адап­та­ции) меха­низ­мов. Но могу точ­но ска­зать, что и роль Дар­ви­на, и роль Ламар­ка играл Абе­лев, его вкус, его авто­ри­тет.

Как я уже гово­рил, он видел свою роль не в ука­за­нии направ­ле­ния или тех­ни­ке орга­ни­за­ции рабо­ты, а в под­держ­ке уве­рен­но­сти ува­жа­е­мо­го им уче­но­го в сво­их силах: таким обра­зом он щед­ро делил­ся достав­шей­ся ему, зара­бо­тан­ной им самим уве­рен­но­стью, сво­и­ми энер­ги­ей и вла­стью. Чело­век рядом с ним полу­чал самое ред­кое и дра­го­цен­ное: уве­рен­ность в важ­но­сти и зна­чи­тель­но­сти сво­е­го дела, вер­но­сти направ­ле­ния, а зна­чит и внут­рен­нюю сво­бо­ду. Ниче­го важ­нее уче­ный желать не может.

Имен­но поэто­му к нему хоте­лось быть бли­же, его похва­ла окры­ля­ла, его одоб­ре­ние и инте­рес к тебе защи­ща­ли от внеш­них атак и внут­рен­них ком­плек­сов – тако­ва была сила оба­я­ния это­го чело­ве­ка, живая власть его кодек­са, в кото­ром науч­ные и нрав­ствен­ные состав­ля­ю­щие тес­но пере­пле­та­лись. Глот­нув такой атмо­сфе­ры, при­шед­ший сна­ру­жи чело­век уже нико­гда не мог забыть, что такое чудо в прин­ци­пе воз­мож­но, а пожив­ший или вырос­ший в ней на всю жизнь – осо­знан­но или нет – ста­рал­ся ее реп­ли­ци­ро­вать уже вокруг себя: там, где сто­ял он. Эта «инфек­ци­он­ность» абе­лев­ско­го поля -еще один, воз­мож­но важ­ней­ший, меха­низм вли­я­ния это­го уди­ви­тель­но­го чело­ве­ка на наш мир, меха­низм, кото­рый дей­ству­ет и будет дей­ство­вать и после его смер­ти.

Если выда­ю­ще­е­ся зна­че­ние и энер­гия откры­тия Абе­ле­ва помог­ли ему достичь исклю­чи­тель­но­го, в сущ­но­сти бес­пре­це­дент­но­го для совет­ско­го био­ло­га уров­ня миро­вой сла­вы, то его и ака­де­ми­че­ская, и адми­ни­стра­тив­ная карье­ры боль­шую часть его жиз­ни весь­ма сла­бо отра­жа­ли его про­фес­си­о­наль­ную и мораль­ную репу­та­ции. И хоро­шо извест­но, поче­му: он ими запла­тил за свою внут­рен­нюю сво­бо­ду.

И даже извест­но, когда: в 1967 году, за несколь­ко дней до того, как он дол­жен был лететь в США, что­бы пред­се­да­тель­ство­вать на меж­ду­на­род­ном сим­по­зи­у­ме, посвя­щен­ном его рако­во-эмбри­о­наль­ной тео­рии. В тот день у него состо­я­лась бесе­да с пред­ста­ви­те­лем ком­пе­тент­ных орга­нов, кури­ро­вав­ших идео­ло­ги­че­скую подо­пле­ку все­го, в том чис­ле и нау­ки. Тот дал ему, на взгляд любо­го из тех, кто в те вре­ме­на был «выезд­ным», неболь­шое ерун­до­вое зада­ние: по воз­вра­ще­нии напи­сать отчет об отно­ше­нии к Совет­ско­му Сою­зу и его поли­ти­ке тех аме­ри­кан­ских кол­лег, с кото­ры­ми будет встре­чать­ся Абе­лев. А тот взял и отка­зал­ся, сослав­шись на то, что у него дру­гая про­фес­сия.

Знал ли Абе­лев, что он дела­ет? Пони­мал ли, что это была прин­ци­пи­аль­ная раз­вил­ка на его до тех пор глад­ком карьер­ном пути? Да, знал. В част­но­сти, пото­му что бесе­до­вав­ший с ним чело­век объ­яс­нил ему, что коопе­ра­тив­ность в этом деле, сре­ди про­че­го, еще и про­пуск в член­ство в Ака­де­мии, в кото­рую без под­держ­ки орга­нов не попа­да­ют. Знал, но пози­ции сво­ей не изме­нил. И на сим­по­зи­ум, соот­вет­ствен­но, не поле­тел. Ни тогда, ни в тече­ние после­ду­ю­щих 20 лет. На посту­пав­шие при­гла­ше­ния дирек­ция инсти­ту­та посы­ла­ла (от его име­ни) веж­ли­вые отка­зы, при­ез­жав­шим с Запа­да кол­ле­гам отка­зы­ва­ли в посе­ще­нии абе­лев­ской лабо­ра­то­рии. Знал ли он, как дол­го при­дет­ся ждать отме­ны это­го заку­лис­но­го при­го­во­ра (его сле­ду­ю­щий визит на Запад состо­ит­ся толь­ко во вре­ме­на Гор­ба­че­ва – в 1988 году, а выбо­ры в ака­де­ми­ки РАН – в 2000 году)? Конеч­но знал. Толь­ко думал, что это не на 20 лет, а навсе­гда. Как и те, кто под­пи­сы­вал кол­лек­тив­ные пись­ма в защи­ту дис­си­ден­тов и Саха­ро­ва или, наобо­рот, не под­пи­сы­вал или не голо­со­вал вме­сте со все­ми за что поло­же­но.

Надо пони­мать, что при этом Абе­лев не был откры­тым дис­си­ден­том и вовсе не шел про­тив вла­сти. И на базах овощ­ных рабо­тал, и сотруд­ни­ков в кол­хо­зы, убор­ку мусо­ра и кол­ку льда у рай­ко­ма КПСС в рабо­чее вре­мя по тре­бо­ва­нию дирек­ции и парт­ко­ма посы­лал, и на собра­ния раз­ные – часто с кол­лек­тив­ны­ми голо­со­ва­ни­я­ми по поли­ти­че­ским вопро­сам – ходил, и за пло­хие дис­сер­та­ции, напи­сан­ные началь­ни­ка­ми или их холу­я­ми, на уче­ных сове­тах голо­со­вал. Да и чего не сде­ла­ешь, если залож­ни­ки – твоя рабо­та, твои сотруд­ни­ки, твои сту­ден­ты… Но где-то внут­ри у него была чер­та – гра­ни­ца дефор­ма­ции, – пере­ход за кото­рую нель­зя было купить ника­ки­ми залож­ни­ка­ми. Он был попро­сту для него невоз­мо­жен.

Как мно­гие достой­ные люди, ста­рав­ши­е­ся делать свое дело в душ­ное вре­мя совет­ской вла­сти, Абе­лев не мог откры­то сам изла­гать свои поли­ти­че­ские при­стра­стия. Они были извест­ны тем, кто рабо­тал рядом, – тот рас­сказ об исто­рии с чело­ве­ком из орга­нов, как и мно­гое дру­гое подоб­ное, я узнал от него само­го. Но Абе­лев бро­сал вызов режи­му и без декла­ра­ций сво­их анти­со­вет­ских взгля­дов. Тот факт, что он был не при­знан систе­мой, он, абсо­лют­ная камер­тон­ная цен­ность кото­ро­го и как уче­но­го, и как учи­те­ля были несо­мнен­ны, – одно­знач­но озна­чал, что систе­ма («совет­ское обще­ство» в лице его Ака­де­мии наук) лжи­ва и лице­мер­на.

Абе­лев запла­тил за внут­рен­нюю сво­бо­ду (пусть и непол­ную – пол­ная потре­бо­ва­ла бы судь­бы дис­си­ден­та, несов­ме­сти­мую с науч­ной дея­тель­но­стью) изо­ля­ци­ей от меж­ду­на­род­но­го науч­но­го сооб­ще­ства и дол­гим аре­стом ака­де­ми­че­ской карье­ры. Этим он дал нам еще один урок, пока­зав, что для него цен­но, а чем мож­но жерт­во­вать, даже если при­дет­ся рас­пла­чи­вать­ся всю жизнь.

Где-то надо оста­но­вить­ся, хотя память при­но­сит всё новые вос­по­ми­на­нию и уро­ки его муд­ро­сти. Не знаю, насколь­ко мне уда­лось пере­дать глав­ную мысль, кото­рая не остав­ля­ет меня с того момен­та, когда я узнал о смер­ти Абе­ле­ва: какое необык­но­вен­ное сча­стье, что он был, этот неустан­ный вои­тель на сто­роне сил све­та и добра. Не будь его, всё было бы по-дру­го­му. И дело не в моей пер­со­наль­ной судь­бе, а в том, что сама жизнь была бы иной.

Фото­гра­фии — с сай­та http://garriabelev.narod.ru/

Фото А. Гуд­ко­ва с сай­та http://forinnovations.org/

См. так­же:

Г.И. Абе­лев. Очер­ки науч­ной жиз­ни.

http://garriabelev.narod.ru/abelev.pdf

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , ,

 

2 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com