Путь в языкознание

О роли само­об­ра­зо­ва­ния в жиз­ни уче­но­го ТрВ-Нау­ка рас­ска­зал докт. филол. наук, ака­де­мик РАН, глав­ный науч­ный сотруд­ник Отде­ла сла­вян­ско­го язы­ко­зна­ния Инсти­ту­та сла­вя­но­ве­де­ния РАН Вла­ди­мир Анто­но­вич Дыбо. Эти вос­по­ми­на­ния сто­ит пред­ва­рить инфор­ма­ци­ей, что В.А. родил­ся 30 апре­ля 1931 года в селе Пиро­гов­ка Сум­ской обла­сти Укра­и­ны.

В. Дыбо. Студент историко-Филологического факультета Горьковского университета. 1950 год
В. Дыбо. Сту­дент исто­ри­ко-Фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та Горь­ков­ско­го уни­вер­си­те­та. 1950 год

По-види­мо­му, такой текст может напи­сать любой интел­ли­гент­ный чело­век, так как вся­кое обра­зо­ва­ние, — преж­де все­го это само­об­ра­зо­ва­ние. Шко­ла име­ет лишь вспо­мо­га­тель­ное и систе­ма­ти­зи­ру­ю­щее зна­че­ние. В шко­ле я, напри­мер, научил­ся писать пись­мен­ным шриф­том. До шко­лы писал печат­ны­ми бук­ва­ми. Мно­го писал, и даже доволь­но боль­шие тек­сты. Читать начал в три года. Мне пода­ри­ли дет­скую книж­ку со сти­хо­твор­ным тек­стом, кто-то из взрос­лых, види­мо, про­чел это сти­хо­тво­ре­ние вслух, про­во­дя паль­цем по строч­ке, ука­зы­вая на сло­ва. Я, конеч­но, сра­зу запом­нил это сти­хо­тво­ре­ние и начал «читать», так же про­во­дя паль­цем по строч­ке и ука­зы­вая на сло­ва.

Пом­ню, как мать гово­ри­ла сосед­ке, что я читать не умею, но пом­ню текст. Но я пом­нил не толь­ко текст, но и каж­дое сло­во, и части слов (сло­ги). Одну строч­ку я пом­ню до сих пор: «Боро­да­то­го коз­ла обе­зья­на повез­ла». Потом отец на при­ме­ре двух слов: папа, мама — пока­зал, как скла­ды­ва­ют­ся сло­ги и сло­ва. С дет­ски­ми кни­га­ми было там, где мы жили, очень пло­хо. Как-то отец при­вез малень­кую дет­скую книж­ку Льва Тол­сто­го. Там был, пом­нит­ся, такой текст: «Маша ела гру­шу, а у Даши тек­ли слюн­ки. Стыд­но, Даша! Вытри губы!». Меня этот текст очень уди­вил. Я был уве­рен, что стыд­но долж­но быть Маше, кото­рая не поде­ли­лась с Дашей сво­ей гру­шей. Ука­зан­ные две кни­ги — это, пожа­луй, все дет­ские кни­ги, кото­рые я пом­ню из сво­е­го ран­не­го дет­ства.

Поэто­му читать при­хо­ди­лось газе­ту «Изве­стия», кото­рую выпи­сы­вал отец. Основ­ные раз­де­лы, кото­рые я читал, — это: «На фрон­тах в Испа­нии» и «Бои в Китае». Очень любил рас­смат­ри­вать кари­ка­ту­ры. Одну кари­ка­ту­ру доволь­но хоро­шо пом­ню до сих пор: два гос­по­ди­на — один низень­кий, тол­стый, в котел­ке; дру­гой высо­кий, тощий, в цилин­дре при­кры­ва­ют­ся зон­ти­ка­ми от само­ле­тов, летя­щих и сбра­сы­ва­ю­щих бом­бы. В тек­сте под кари­ка­ту­рой и, кажет­ся, на зон­ти­ке фигу­ри­ро­ва­ло сло­во уми­ро­тво­ре­ние: в тек­сте раз­об­ла­ча­лась поли­ти­ка уми­ро­тво­ре­ния агрес­со­ров.

Я знал, что тол­стый в котел­ке — это фран­цуз; тощий, высо­кий, в цилин­дре — это англи­ча­нин; с фран­цу­зом, но, конеч­но, не пря­мо, свя­зы­ва­лась фами­лия Дела­дье, а с англи­ча­ни­ном — Чем­бер­лен. Из дру­гих лиц — министр ино­стран­ных дел Япо­нии Иосу­ка Мацу­ока (кажет­ся, сей­час его назы­ва­ют Ёсу­ке Мацу­ока). Из более посто­ян­ных фигу­ран­тов: пре­зи­дент Соеди­нен­ных Шта­тов Аме­ри­ки Рузвельт и вра­ги-фаши­сты Гит­лер и Мус­со­ли­ни.

По-види­мо­му, из это­го вре­ме­ни идет мое зна­ком­ство с таки­ми лица­ми, как Бенеш, Димит­ров, Доло­рес Ибар­ру­ри. Ну и, конеч­но, уже с дет­ско­го сада, а не толь­ко из газе­ты, я знал дея­те­лей совет­ско­го госу­дар­ства и ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии. В дет­ском саду мы пели пес­ню о това­ри­ще Рыко­ве, очень она нам понра­ви­лась. Одна­ко, когда через неко­то­рое вре­мя мы изъ­яви­ли жела­ние спеть эту пес­ню, ока­за­лось, что ее петь нель­зя. Послы­шал­ся шепот: «Враг наро­да!» — и нас ста­ли рас­спра­ши­вать, кто нас этой песне научил.

Про­цес­сы 1937 года подроб­но «осве­ща­лись» в газе­те. Я с мате­рью читал эти тек­сты. Осо­бен­но пом­ню послед­ние сло­ва под­су­ди­мых. Мама пла­ка­ла, при­го­ва­ри­вая: «Бед­ные! Зачем же они так посту­па­ли?» Мне боль­ше все­го запом­ни­лось послед­нее сло­во, кажет­ся, Яго­ды, он про­сил сохра­нить ему жизнь, что­бы хотя бы из-за тюрем­ной решет­ки видеть, как про­цве­та­ет Роди­на. В 1938 году мы пере­еха­ли в Пав­ло­во-на-Оке, и там в 1939 году я пошел в шко­лу.

Тут нуж­ны, веро­ят­но, неко­то­рые пояс­не­ния. Семья была в неко­то­ром отно­ше­нии дву­языч­ной. Отец доста­точ­но хоро­шо гово­рил и писал по-рус­ски, но все рас­ска­зы его о дет­стве, о рабо­те на Укра­ине, о пер­вой миро­вой войне, о граж­дан­ской войне были на укра­ин­ском язы­ке. Мать — тоже укра­ин­ка, но очень быст­ро при­спо­саб­ли­ва­лась к диа­лек­ту той мест­но­сти, где мы про­жи­ва­ли.

Бабуш­ка (мать отца) — дочь дон­ской казач­ки и поля­ка, сослан­но­го в дей­ству­ю­щую армию на Кав­каз за уча­стие в вос­ста­нии, по-види­мо­му, Костюш­ки, а после демо­би­ли­за­ции слу­жив­ше­го управ­ля­ю­щим име­ни­ем поме­щи­цы-поляч­ки была после смер­ти отца взя­та на вос­пи­та­ние этой поме­щи­цей, но этот опыт поме­щи­чье­го обу­че­ния был не очень удач­ным: она научи­лась читать по-рус­ски в фор­ме, хоро­шо опи­сан­ной Гого­лем, счи­тать по-немец­ки и петь несколь­ко поль­ских песе­нок, уба­ю­ки­вая меня.

К это­му вре­ме­ни она была абсо­лют­но глу­хой, но хоро­шо чита­ла по губам. Поэто­му я, обща­ясь с ней, в ско­ром вре­ме­ни разу­чил­ся гово­рить, т.е. ими­ти­ро­вал речь, дей­ствуя все­ми орга­на­ми речи, кро­ме голо­со­вых свя­зок. Един­ствен­ным «лече­ни­ем» было заста­вить читать вслух. Мы нача­ли читать вслух по оче­ре­ди роман Льва Тол­сто­го «Вой­на и мир», в резуль­та­те это­го чте­ния речь у меня вос­ста­но­ви­лась.

К это­му вре­ме­ни отно­сят­ся и мои пер­вые попыт­ки изу­чить дру­гой язык. Я обна­ру­жил у отца книж­ку «Эле­мен­ты эспе­ран­то», начал учить этот язык и даже, о чем сви­де­тель­ству­ют мои запи­си на полях обрыв­ков этой книж­ки, пытал­ся обу­чать это­му язы­ку бабуш­ку. Пер­вое увле­че­ние в шко­ле у меня было, по-види­мо­му, исто­ри­ей: в школь­ной биб­лио­те­ке был том «Дет­ской энцик­ло­пе­дии» (доре­во­лю­ци­он­но­го изда­ния), посвя­щен­ный древ­ней исто­рии, я про­чел его бук­валь­но запо­ем; там же, по-види­мо­му, я обна­ру­жил «Рус­скую исто­рию в самом сжа­том очер­ке» М.Н. Покров­ско­го и про­чел ее, это было инте­рес­но уже пото­му, что в этих кни­гах были совсем дру­гие интер­пре­та­ции собы­тий, чем те, кото­рым нас учи­ли тогда и  в даль­ней­шем в шко­ле.

Затем мое увле­че­ние пере­шло на точ­ные нау­ки. В нача­ле тре­тье­го клас­са я выпро­сил у стар­ше­го това­ри­ща «Гео­мет­рию» А.П. Кисе­лё­ва (Пла­ни­мет­рию) и к кон­цу чет­вер­то­го клас­са доволь­но тща­тель­но про­шту­ди­ро­вал ее, сде­лав все упраж­не­ния, пред­ла­га­е­мые в кон­це раз­де­лов (я до сих пор оста­юсь поклон­ни­ком это­го бле­стя­ще­го учеб­ни­ка, сте­рео­мет­рию я учил тоже по А.П. Кисе­лё­ву, но это в стар­ших клас­сах), осо­бен­но мне нра­ви­лись дока­за­тель­ства тео­рем от про­тив­но­го, и потом, когда мы ста­ли изу­чать гео­мет­рию в шко­ле, я при­во­дил в вос­хи­ще­ние пре­по­да­ва­те­ля (что было сво­е­го рода обма­ном, так как я все эти дока­за­тель­ства про­ра­бо­тал задол­го до соот­вет­ству­ю­ще­го уро­ка, а вовсе не мгно­вен­но, как каза­лось, нахо­дил бле­стя­щее реше­ние).

Потом Лев Бори­со­вич (этот пре­по­да­ва­тель) и пре­по­да­ва­тель­ни­ца стар­ших клас­сов оби­жа­лись на меня за то, что я не посту­пил на физ­мат, что напрас­но: я, в сущ­но­сти, туго­дум, мыс­лю мед­лен­но, с мас­сой сомне­ний, упор­но пре­одо­ле­вая их и доби­ва­ясь мак­си­маль­ной надеж­но­сти; часто надол­го остав­ляя почти завер­шен­ную рабо­ту, отправ­ля­юсь в поиск новых фак­тов или дру­гих дока­за­тельств. Бле­стя­щий мате­ма­тик из меня бы, пожа­луй, не полу­чил­ся: это дру­гой тип мыш­ле­ния. Но любовь к мате­ма­ти­ке я сохра­нил на всю жизнь.

В 7 клас­се я по книж­ке «Эле­мен­ты диф­фе­рен­ци­аль­но­го и инте­граль­но­го исчис­ле­ния» позна­ко­мил­ся с этим  раз­де­лом мате­ма­ти­ки, затем купил кни­гу «Ана­ли­ти­че­ская гео­мет­рия» и про­шту­ди­ро­вал ее, вре­мя от вре­ме­ни про­дол­жал зани­мать­ся раз­ны­ми раз­де­ла­ми мате­ма­ти­ки, будучи на ист.-филфаке Горь­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, со школь­ных лет и до сих пор с инте­ре­сом читаю кни­ги по исто­рии мате­ма­ти­ки и по исто­рии физи­ки и дру­гих есте­ствен­ных наук (не попу­ляр­ные).

В. Дыбо. Аспирант МГУ. 1954 год
В. Дыбо. Аспи­рант МГУ. 1954 год

Из есте­ствен­ных наук мне, веро­ят­но, подо­шла бы экс­пе­ри­мен­таль­ная физи­ка, я с увле­че­ни­ем читал кни­ги Дж. Тин­да­ля «Звук» и «Свет» и дру­гие кни­ги с опи­са­ни­ем физи­че­ских экс­пе­ри­мен­тов, но здесь дру­гая загвозд­ка: физик-экс­пе­ри­мен­та­тор, по мое­му мне­нию, дол­жен уметь сде­лать физи­че­ский при­бор или по край­ней мере уметь при­ду­мать его, хоро­шо пред­став­ляя тех­ни­че­ские труд­но­сти его постро­е­ния и слож­но­сти в про­ве­де­нии экс­пе­ри­мен­та.

В усло­ви­ях рай­он­но­го цен­тра это было слож­но. Детек­тор­ный при­ем­ник с гри­фе­лем из каран­да­ша и с лез­ви­ем от без­опас­ной брит­вы мы с моим дру­гом Коль­кой Голу­бе­вым сде­ла­ли, и он хоро­шо рабо­тал: Коль­ка про­тя­нул огром­ную антен­ну меж­ду дву­мя дале­ко отсто­я­щи­ми бере­за­ми. Но вот моя попыт­ка постро­ить теле­ви­зор с дис­ком Ним­ко­ва про­ва­ли­лась: боль­шой лист алю­ми­ния я нашел, но, что­бы выре­зать из него диск и про­свер­лить отвер­стия, у нас не было инстру­мен­та и не было зна­ко­мо­го масте­ра, кото­рый мог бы сде­лать это для нас, а самое глав­ное: не было элек­трон­ной лам­пы и негде было ее купить; тут еще ока­за­лось, что соот­вет­ству­ю­щие экс­пе­ри­мен­таль­ные пере­да­чи Горь­ков­ская радио­стан­ция пре­кра­ти­ла уже перед вой­ной. В шко­ле физи­ка тоже была чисто тео­ре­ти­че­ской, так как не было при­бо­ров. Толь­ко когда я учил­ся в 9 клас­се, при­шел моло­дой физик и устро­ил физи­че­ский кру­жок, и тогда мы нача­ли делать физи­че­ские при­бо­ры; это была очень хоро­шая и увле­ка­тель­ная прак­ти­ка, но для меня было уже позд­но, и у меня уже было новое увле­че­ние.

С 5 клас­са у нас ино­стран­ным язы­ком был немец­кий. Когда в 1945 году кон­чи­лась вой­на и с фрон­та вер­ну­лись сол­да­ты, в Пав­ло­ве-на-Оке появи­лись немец­кие кни­ги. Мое­му това­ри­щу отец при­вез дет­ский, весь­ма сен­ти­мен­таль­ный немец­кий роман. Я учил­ся на сплош­ные пятер­ки и к 7-му клас­су дол­жен был бы знать язык доволь­но при­лич­но, поэто­му я попро­сил у това­ри­ща этот роман почи­тать, но, к мое­му удив­ле­нию и сты­ду, я мог там понять в основ­ном толь­ко сло­ва der, die и das.

Поняв, что школь­ное обу­че­ние мне здесь ниче­го не дало, я решил занять­ся этим само­сто­я­тель­но: я рас­пи­сал боль­шой немец­ко-рус­ский сло­варь, кото­рый у меня был, по мор­фе­мам, соста­вив сло­варь кор­ней, суф­фик­сов и при­ста­вок, и начал читать кни­гу, опи­ра­ясь на этот мой сло­ва­рик, исполь­зуя, конеч­но, для попра­вок и боль­шой немец­ко-рус­ский сло­варь. Доволь­но ско­ро я про­чел этот роман и нако­пил боль­шой запас немец­ких слов. Роман был, конеч­но, сквер­ный: типа рус­ских дет­ских рома­нов Чар­ской, но поль­зу при­нес.

В 8 клас­се уже сред­ней шко­лы № 3 у меня про­изо­шел кон­фликт с учи­тель­ни­цей рус­ско­го язы­ка и лите­ра­ту­ры:

в моем сочи­не­нии она отме­ти­ла ряд пунк­ту­а­ци­он­ных оши­бок, т.е. про­ста­ви­ла ряд запя­тых там, где я их не поста­вил, и зачерк­ну­ла несколь­ко мной постав­лен­ных. Я эту прав­ку оспо­рил. Будучи умным чело­ве­ком, она для раз­ре­ше­ния это­го кон­флик­та обра­ти­лась за сове­том к стар­шей сво­ей кол­ле­ге.

Та, про­смот­рев мое сочи­не­ние, под­твер­ди­ла, что моя пунк­ту­а­ция пол­но­стью соот­вет­ству­ет моей интер­пре­та­ции содер­жа­ния мое­го тек­ста, и попро­си­ла при­слать меня к ней. Когда я при­шел, она объ­яс­ни­ла мне суть наших рас­хож­де­ний в интер­пре­та­ции мое­го тек­ста, пред­ло­жи­ла про­чи­тать кни­гу А.М. Пеш­ков­ско­го «Рус­ский син­так­сис в науч­ном осве­ще­нии» и дала ее мне. Эта кни­га была напи­са­на А.М. Пеш­ков­ским, когда он рабо­тал учи­те­лем в гим­на­зии, изло­же­ние ее было рас­счи­та­но на уро­вень зна­ний нор­маль­но­го гим­на­зи­ста.

В даль­ней­шем А.М. Пеш­ков­ский несколь­ко рас­ши­рил ее про­бле­ма­ти­ку и текст, но кни­га оста­лась очень понят­но и увле­ка­тель­но (попу­ляр­но) напи­сан­ной. Хотя она была посвя­ще­на в основ­ном про­бле­мам син­так­си­са, она, в сущ­но­сти, была вели­ко­леп­ным вве­де­ни­ем в науч­ное язы­ко­зна­ние: она зна­ко­ми­ла чита­те­ля с основ­ны­ми линг­ви­сти­че­ски­ми поня­ти­я­ми и с грам­ма­ти­че­ски­ми еди­ни­ца­ми и грам­ма­ти­че­ской систе­мой рус­ско­го язы­ка.

Мне и сей­час пред­став­ля­ет­ся, что уже тогда, про­чи­тав эту кни­гу, я по-насто­я­ще­му понял систем­ный харак­тер язы­ка и то, что язы­ко­зна­ние — тоже нау­ка. Это чте­ние заста­ви­ло меня начать поис­ки лите­ра­ту­ры по этой нау­ке, что, конеч­но, в рай­он­ном цен­тре, каким был г. Пав­ло­во-на-Оке, было не очень лег­ко. В малень­ком книж­ном мага­зин­чи­ке я купил несколь­ко кни­жек на латин­ском язы­ке из серии «Рим­ские клас­си­ки», но учеб­ник латин­ско­го язы­ка и латин­ско-рус­ский сло­варь уда­лось купить уже толь­ко в Горь­ком, когда я учил­ся в уни­вер­си­те­те.

Я обра­тил­ся к учи­тель­ни­це немец­ко­го язы­ка, кото­рая учи­ла нас в семи­лет­ней шко­ле, у нее обна­ру­жи­лись «Исто­рия немец­ко­го язы­ка» В.М. Жир­мун­ско­го и сбор­ник ста­тей по немец­ко­му язы­ку раз­ных авто­ров, и она мне их с удо­воль­стви­ем дала. Поис­ки в биб­лио­те­ках при­ве­ли к тому, что в биб­лио­те­ке тре­ста «Росин­стру­мент» нашлась кни­га Ж. Ван­д­ри­е­са «Язык». Зна­ком­ство с немец­ким язы­ком, под­креп­лен­ное кни­гой В.М. Жир­мун­ско­го, опре­де­ли­ло, по-види­мо­му, мой инте­рес к срав­ни­тель­но-исто­ри­че­ско­му язы­ко­зна­нию с его при­ма­том язы­ко­вой фор­мы и к таким явле­ни­ям, как абля­ут и, позд­нее, уда­ре­ние, тон (но инте­рес к абля­у­ту, насколь­ко мне пом­нит­ся, воз­ник еще при чте­нии кни­ги А.М. Пеш­ков­ско­го).

В 1949 году я посту­пил в Горь­ков­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет. Нет! Не посту­пил: мне поста­ви­ли 4 за сочи­не­ние и «при­ня­ли» в «кан­ди­да­ты» в сту­ден­ты. Как я при помо­щи «Ком­со­моль­ской прав­ды» всё же про­бил­ся в сту­ден­ты, об этом дол­го рас­ска­зы­вать. Вто­рое, через что нуж­но было про­би­вать­ся, — это гос­под­ство­вав­шее тогда мар­ров­ское уче­ние о язы­ке.

Про­чи­тав сочи­не­ния Н.Я. Мар­ра (в област­ной биб­лио­те­ке было 4 тома, 5-й том отсут­ство­вал), я понял, что это уче­ние я не пой­му, и решил пере­хо­дить (посту­пать) на физ­мат; но тут раз­ра­зи­лась дис­кус­сия, и И.В. Ста­лин отме­нил мар­ризм, и я остал­ся в язы­ко­зна­нии. При уровне нау­ки в наших про­вин­ци­аль­ных уни­вер­си­те­тах мое абсо­лют­ное само­об­ра­зо­ва­ние про­дол­жа­лось и в Горь­ков­ском уни­вер­си­те­те, поэто­му во всех авто­био­гра­фи­че­ских анке­тах я пишу, что до аспи­ран­ту­ры МГУ я был фак­ти­че­ски ауто­ди­дак­том. Ну, а науч­ная рабо­та — это ведь тоже само­об­ра­зо­ва­ние.

Тут может быть задан вопрос, поче­му я посту­пил в Горь­ков­ский уни­вер­си­тет, а не, напри­мер, в МГУ. От Горь­ко­го до Пав­ло­ва-на-Оке 5 часов на поез­де и регу­ляр­но ходят раз­лич­ные авто­ма­ши­ны, так что все­гда мож­но было доста­вить или при­хва­тить тючок кар­то­фе­ля или дру­гое съест­ное с роди­тель­ско­го ого­ро­да — в те голод­ные годы это было важ­но.

После окон­ча­ния уни­вер­си­те­та меня отпра­ви­ли по рас­пре­де­ле­нию в Марий­скую рес­пуб­ли­ку и не оста­ви­ли в аспи­ран­ту­ре, посколь­ку я полу­чил ком­со­моль­ский выго­вор. Его я полу­чил за то, что объ­яс­нил сво­им одно­курс­ни­цам, поче­му В.И. Ленин не смог понять ту часть «Логи­ки» Геге­ля, кото­рая посвя­ще­на диф­фе­рен­ци­аль­но­му и инте­граль­но­му исчис­ле­нию: в рос­сий­ских гим­на­зи­ях этот раз­дел мате­ма­ти­ки не пре­по­да­вал­ся, хотя в Гер­ма­нии он уже был вве­ден в сред­нюю шко­лу. Я сам, будучи в 7 клас­се совет­ской шко­лы, доста­точ­но лег­ко выучил его по книж­ке «Эле­мен­ты диф­фе­рен­ци­аль­но­го и инте­граль­но­го исчис­ле­ния», пере­ве­ден­ной с немец­ко­го уже после рево­лю­ции, и поэто­му это место в «Логи­ке» Геге­ля понял.

Затем я рабо­тал учи­те­лем в вечер­ней шко­ле пос. Крас­но­горск. По меж­биб­лио­теч­но­му або­не­мен­ту я выпи­сы­вал из Ленин­ки кни­ги, а мик­ро­филь­мы зака­зы­вал там же за день­ги, это было недо­ро­го, а мой уче­ник и при­я­тель-шофер (очень милый тата­рин) имел фото­уве­ли­чи­тель, и мы вме­сте пере­но­си­ли на фото­бу­ма­гу кад­ры (стра­ни­цы) с мик­ро­филь­ма. Аппа­ра­том для про­смот­ра этих мик­ро­филь­мов был обык­но­вен­ный дет­ский филь­мо­скоп, с его помо­щью мож­но было читать мик­ро­фильм, напра­вив этот аппа­рат на пла­мя керо­си­но­вой лам­пы (этим чте­ни­ем я зани­мал­ся само­сто­я­тель­но, зре­ние тогда у меня было очень хоро­шее).

При­е­хав в Крас­но­горск (Кож­ла­со­ла), я разо­слал в круп­ней­шие уни­вер­си­те­ты СССР пись­ма с вопро­сом, пла­ни­ру­ет­ся ли при­ем в аспи­ран­ту­ру по индо­ев­ро­пей­ско­му срав­ни­тель­но-исто­ри­че­ско­му язы­ко­зна­нию, и с пред­ло­же­ни­ем сво­ей темы «ларин­галь­ная гипо­те­за». Из МГУ отве­тил Вяч. Вс. Ива­нов, кото­рый при­слал ука­за­ние на ста­тью Згу­сты, кото­рая содер­жа­ла обшир­ную биб­лио­гра­фию по этой теме, и ряд ука­за­ний на усло­вия, необ­хо­ди­мые для этой рабо­ты (в основ­ном чте­ние науч­ной лите­ра­ту­ры на всех евро­пей­ских язы­ках и науч­ное зна­ние индо­ев­ро­пей­ских язы­ков, в том чис­ле хетт­ско­го).

За год мое­го учи­тель­ства я про­шту­ди­ро­вал соот­вет­ству­ю­щую лите­ра­ту­ру, напи­сал рефе­рат и послал его в Отдел аспи­ран­ту­ры фил­фа­ка МГУ с соот­вет­ству­ю­щим заяв­ле­ни­ем на допуск к экза­ме­нам. На экза­мене по марк­сиз­му я не смог отве­тить на вопрос: «Сколь­ко яиц в теку­щем году долж­ны сне­сти совет­ские куры по послед­не­му поста­нов­ле­нию Пле­ну­ма ЦК КПСС?», одна­ко Вяч. Вс. Ива­но­ву уда­лось добить­ся мое­го при­е­ма в аспи­ран­ту­ру.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
2 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Подписки
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
2 Авторы комментариев
АлександрРимма Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
Римма
Римма

А я при поступ­ле­нии в аспи­ран­ту­ру не отве­ти­ла на вопрос «Ошиб­ки груп­пы Пле­ха­но­ва» :-) Но тоже посту­пи­ла.

Александр
Александр

Оча­ро­ва­тель­ные вос­по­ми­на­ния! Пожа­луй, для меня самое здесь уди­ви­тель­ное – это то, что, рабо­тая в шко­ле учителем,уважаемый Вла­ди­мир Анто­но­вич сумел най­ти вре­мя для под­го­тов­ки в аспи­ран­ту­ру. Когда я был учи­те­лем, сво­бод­но­го вре­ме­ни я най­ти не мог.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: