Кто-то кое-где

Ирина Левонтина

Читаю кассационное определение Коллегии Мосгорсуда по делу Pussy Riot. Коллегия, оказывается, установила: «Толоконникова Н.А., Самуцевич Е.С. и Алехина М.В. признаны виновными в хулиганстве, то есть грубом нарушении общественного порядка, выражающем явное неуваже­ние к обществу, совершенном по мотивам религиозной ненависти и враж­ды и по мотивам ненависти в отношении какой-либо социальной группы, группой лиц по предварительному сговору».

Часть «совершенном по мотивам религиозной ненависти и вражды и по мотивам ненависти в отношении какой-либо социальной группы» не явля­ется здесь частью определения хулиганства: как мы знаем, бывает хулиган­ство и не по мотивам ненависти и вражды. Таким образом, здесь написано, что установлено: Толоконникова, Самуцевич и Алехина совершили нечто по мотивам ненависти в отношении какой-либо социальной группы.

Меня здесь, естественно, интересует употребление местоимения какой-либо. Фраза типа Установлено, что осужденные то-то и то-то в отноше­нии какой-либо группы совершенно абсурдна. Как абсурдна, скажем, и фра­за Установлено, что кто-нибудь проник в какую-нибудь квартиру и похитил какие-либо вещи. Вот сказали бы хоть в отношении кое-какой социальной группы — или там одной социальной группыили определенной социальной группыи было бы нормально. В смысле употребления местоимений нор­мально, я имею в виду.

На этот счет существует целая наука — теория референции. Дело в том, что нарицательные существительные и именные группы с ними сами по себе не указывают конкретно на объект. Стол, скажем, — мы без контекста не знаем, о каком столе идет речь. Но дело не только в том, как выбрать конкретный, тот или иной стол, но и в том, что слово в разных употреблениях может во­обще по-разному соотноситься с фрагментами внеязыковой действительно­сти. Иметь, что называется, разный денотативный статус. Я проиллюстрирую этот тезис примером, который приводит Е.В. Падучева в своей замечатель­ной книге «Высказывание и его соотнесенность с действительностью (референциальные аспекты семантики местоимений)». Сравним фразы Врач пришел только к вечеру; Надо найти какого-нибудь врача; Врач дол­жен внимательно выслушать больного; Иван врач; Завтра я пойду к врачу. В высказывании Врач пришел только к вечеруврач обозначает инди­видуализированный внеязыковый объект: определенный конкрет­ный врач выделен из множества всех врачей — если не заранее, то во всяком случае фактом своего участия в описываемой ситуации. Один конкретный врач пришел к больному этим вечером. Выска­зывание Надо найти какогонибудь врача не имеет в виду никакого индивидуализированного объекта. Здесь конкретный человек не только неизвестен говорящему, а просто еще не выбран из всего множества вра­чей. В высказывании Врач должен внимательно выслушать больного слово врач значит, скорее всего, не тот или иной определенный врач, а врач вооб­ще, всякий врач — и соотносится со всем множеством врачей, которые были, есть и будут, т.е., логически говоря, с экстенсионалом слова врач. В высказы­вании Иван врач; слово врач вообще не соотносится с объектами, а указы­вает на свойство Ивана: врач здесь предикат. Наконец, высказывание Зав­тра я пойду к врачу неоднозначно; так, если дальше сказано Он работает в нашей больнице, слово врач будет понято «конкретный врач»; а вне тако­го рода контекста — скорее в смысле указания на какого-нибудь, не инди­видуализированного врача.

Разумеется, эта проблематика особенно актуальна для артиклевых язы­ков — ведь именно с этими противопоставлениями связан выбор между определенным артиклем (как английский the), неопределенным артиклем (как английский артикль a) или вообще отсутствием артикля.

Однако и в безартиклевом русском языке вполне достаточно «актуали­заторов», которые уточняют референциальную отнесенность имени. В част­ности, это так называемые кванторные местоимения. Вот некоторые из них. Например, это местоимения неизвестности (какой-то), отсылающие к объек­ту, который неизвестен говорящему. Тебе звонил какой-то человек — звонил-то определенный, конкретный человек, но я не знаю, кто это был. Это так­же слабоопределенные местоимения (один, кое-какой, некоторый): объект здесь хоть, вероятно, и известен говорящему, но неизвестен слушающему и не конкретизируется. Это также экзистенциальные местоимения, которые не индивидуализируют объектов (какой-нибудь, какой-либо). Объект не только неизвестен слушающему и самому говорящему, он вообще еще не выбран из множества (Купи что-нибудь к чаю — неизвестно, что это будет). Это универсальные местоимения, которые употребляются в утверждениях, касаю­щихся всех объектов некоторого класса (всякий). Ну и так далее.

Это действительно трудное место. Не только иностранцы путаются, выби­рая между какой-то и какой-нибудь (например, говоря, Ты мне вчера что-нибудь об этом рассказывал). Даже и носители языка иной раз теряются. Вот в метро всё время объявляют, что Запрещается бросать на рельсы раз­личные предметы. И очень многим людям это объявление кажется ужасно смешным: мол, требуют бросать обязательно одинаковые предметы. Ко­нечно, автор объявления не справился с квантором. Лучше было бы ска­зать какие бы то ни было предметы. Или можно было бы — любые предме­ты, но в этом был бы некоторый лишний нажим на то, что, мол, независимо от свойств этих самых предметов. Пожалуй, подошло бы еще какие-либо предметы. Но вот что тут интересно: какие-нибудь предметы точно бы не подошло, а ведь какой-нибудь и какой-либо вообще-то очень похожи и ча­сто взаимозаменимы. А вот здесь по некоторым сложным причинам одно из них годится, а другое нет.

Но вернемся к нашей социальной группе. Всё понятно — формулировка в определении списана из статьи закона. Но в законе-то речь шла не о кон­кретном деянии, а подобном деянии вообще, поэтому какая-либо социальная группа была вполне уместна. Ничего еще не произошло, поэтому не только никто не знает, какая социальная группа станет объектом ненависти, но и сам ненавистник еще никого не возненавидел. А здесь решение по конкрет­ному вопросу — какое же тут может быть —либо? Уж хотя бы — то (группа определенная, но нам неизвестная). А лучше бы всего кое- (кое-какая соци­альная группа — знаю, мол, но вам не скажу).

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

 См. также:

  • Ирина Левонтина28.07.2020 «Язык — такая разоблачительная вещь» О проблемах лингвистической экспертизы на судебных процессах и о том, какие выводы сделали лингвисты по громким делам за последнее время, ТрВ-Наука рассказала Ирина Левонтина, вед. науч. сотр. Института русского языка РАН. Беседовала Наталия Демина.
  • Ирина Левонтина17.11.2020 Вы хотите поговорить об этом? Подходит к концу год, и в разных странах разные институции называют «слово года» — слово, которое в этом году было особенно на слуху и в котором отразился век — то есть год. В каком-то смысле этот год не очень интересен: слишком он был полон «судьбоносными» событиями, о которых, естественно, много говорили. Поэтому можно ожидать, что слова этого года в разных странах будут связаны с пандемией, а в нашей стране — еще и с ревизией Конституции и фокусом обнуления…
  • Ирина Левонтина25.08.2020 Всех на дно Белорусские события вновь подогрели интерес к слову ­каратель. Журналистка Анна Наринская написала на своей странице в Facebook: «Совершенно уверена, что важным рычагом состоятельности белорусского протеста стало повсеместное переименование «силовиков» — омоновцев, нацгвардейцев, милиции итд — в „карателей“…». Большинство из нас приходит в ужас от самого звука этого слова: оно вызывает совершенно однозначные ассоциации — с Великой Отечественной войной…
  • Рис. М. Смагина14.07.2020 Под предлогом …сейчас самое время обсудить один связанный с поправками к Конституции лингвистический сюжет — пока вся история еще свежа в памяти. Речь идет о грамматике выражения голосовать за Конституцию. Дело в том, что слова голосовать, голосование подразумевают, что человеку предлагается некая альтернатива и возможность сделать выбор.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: