Словотворчество

В последнее время модно придумывать слова. И гордиться, если какое-нибудь из них прижилось. Последнее, впрочем, случается не часто. Потому что это не такое простое дело — нет, не придумать слово, это-то сколько угодно, а привить его, как черенок к чужому стволу. И на самом деле, если человек первым придумал слово, а потом услышал, что народ его употребляет, это вовсе не всегда значит, что именно он ввел это слово в оборот.

Вот, к примеру, В. В. Розанов в «Уединенном» писал о том, что еще в 1880 году он сам себя называл психопатом, «смеясь и веселясь новому удачному слову. До себя я ни от кого (кажется) его не слыхал». Позже это слово распространилось, но в другом несколько значении: «Теперь это бранная кличка, но первоначально это обозначало „болезнь духа“, вроде Байрона, обозначало поэтов и философов». Была ли использована придумка Розанова? Или слово было заново придумано другими людьми — и сразу с несколько иным значением? Как это теперь понять?

Бывают и совсем удивительные случаи: слово как будто и присутствует в языке много веков, но не живет, а бродит, подобно призраку коммунизма, показываясь то тут, то там и нигде не находя пристанища.

Такая судьба, например, у слова самость. Оно, по свидетельствам историков языка, начало появляться в языке уже века с пятнадцатого. Присутствует самость и в Словаре церковно-славянского и русского языка, составленном II отделением Императорской академии наук (СПб., 1847), и у Даля, и у Ушакова, и в более поздних русских словарях. Его можно не столь уж редко встретить в текстах, в том числе и современных: Бессребреник, он был рожден для поэзии и жил ею, самостью ее [Андрей Вознесенский. На виртуальном ветру (1998)].

Слово самость пробовал на язык еще Белинский, например, видя в поэме Гоголя глубокую, всеобъемлющую и гуманную субъективность, которая в художнике обнаруживает человека с горячим сердцем, симпатичною душою и духовно-личною самостию [В. Г. Белинский. Похождения Чичикова, или Мертвые души (1842)].

Белинский, однако не проявил в отношении слова самость того упорства, с которым он внедрял в язык слова, которые ему действительно полюбились. Таким же случайным выглядит это слово и у Герцена. Пожалуй, больше других сделал для слова самость Аполлон Григорьев, который любил это слово и говорил, в частности, о нашей народной самости, о самости как идентичности человека (на дне собственной души доискиваться собственной самости (1862)).

Увы, Аполлон Григорьев не обладал тем неистовством и напором, которые были у Белинского.

Однако и позже самость связывалась этой идеей тождества человека самому себе, своей глубиной сути. Именно так в ряде случаев употреблял слово самость (вообще им любимое) М. М. Пришвин: то чувство самости, которое охватило меня, когда я после нескольких лет агрономической деятельности в России нашел в 30 лет свое призвание в литературе [М.М. Пришвин. Дневники (1922)].У него же слово самость обозначало и что-то вроде privacy. Для этого смысла в русском языке до сих пор так и нет слова: Нельзя же человеку с детства самого раннего чувствовать, что за ним кто-то следит, кто-то присутствует угрожающе во всей святыне его самости. [М.М. Пришвин. Дневники (1922)].

Охотно употребляли слово самость философы Владимир Соловьев, Сергей Булгаков, Николай Бердяев — в частности для указания на эгоизм и экзистенциальное одиночество: Христианское смирение, внутренний и незримый подвиг борьбы с самостью, с своеволием, с самообожением [С.Н. Булгаков. Героизм и подвижничество (1909)].

И тем не менее, как это ни парадоксально, в литературном русском языке этого слова на самом деле практически нет. Его не знает большинство образованных носителей языка. Встретив это слово в подобных высказываниях, его принимают за образный авторский окказионализм. Не исключено, что так его воспринимают и многие люди, им пользующиеся.

Скорее всего, самость — это потенциальное слово, которое не существует в языке со своим идиоматичным значением, а каждый раз заново порождается. Породить его носителю русского языка не составляет никакого труда, поскольку суффикс -ость чрезвычайно продуктивен, а корень сам- активно функционирует и в составе местоимений сам, самый, и в качестве форманта бесчисленных сложных слов (самолюбие, самомнение, самодержавие и пр.).

Как же получилось, что слово самость так и осталось маргинальным? Ведь все предпосылки для его освоения были. Слово самость было бы идеальным соответствием немецких слов Selbstheit и Selbstshaft, вполне подошло бы и в качестве эквивалента для более позднего термина Selbst, столь характерного для Гердера, Канта и немецких романтиков. И с другой стороны, в русском языке вообще-то есть единицы, связанные с концептом «self» — найти себя, потерять себя, быть самим собой и др. Значит, само это представление русскому языку не чуждо. Но для выражения подобных идей слово самость не закрепилось, хотя попытки «вбросить» его были. Видимо, эта неудача обусловлена сочетанием субъективных и объективных причин.

Чтобы слово привилось, недостаточно его придумать. Так, слово личность в персоналистическом значении было уже у Карамзина. Но общеупотребительным оно стало гораздо позже, когда было прочувствовано, обкатано и отшлифовано, причем в текстах, предназначенных не только для специалистов. Слову самость в этом отношении не повезло: не нашлось влиятельного литератора или группы литераторов, которые «навязали» бы его обществу, ввели бы его в моду.

Есть, вероятно, и объективные причины. Слово самость имеет слишком уж прозрачную внутреннюю форму, а это препятствует формированию у слова полноценного идиоматичного значения — т. е. такого значения, которое присуще лично данной единице и не выводится автоматически из смысла частей. Да к тому же местоимение сам очень многозначно. (Одно дело сделай сам, и совсем другое — Сам Иван Иваныч приехал.) Легко образуя слово самость, говорящие постоянно вкладывают в него разный смысл.

Кстати, поэтому при освоении новых идей зачастую лучше приживаются заимствованные слова, которые усваиваются прямо вместе с концептом. И даже слово личность, как кажется, успешно закрепилось во многом благодаря тому, что его значение не выводится тривиальным образом из идеи лица.

Ирина Левонтина

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
2 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Подписки
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
2 Авторы комментариев
АртёмАлексей Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
Алексей
Алексей

Самость. Даже читая слово в его контексте мне не удалось понять мысль авторов. Возможно дело не только в многозначности корня САМ, но и в том, что суффикс -ость используется для образования слов от глаголов, прилагательных, иногда причастий, но не от существительных. Вот и пасует логика простого человека — части слова понятны, а соединить их смысл не получается, отсутствует соответствующий опыт. Потому и слово не приживается вроде и наше, родное, но совершенно непонятное и оттого неприятное, кому же приятно ощутить себя глупым из-за такого пустяка.

Артём
Артём

Чаще слышу это слово в смысле некоторой аналогии к слову женственность.
Сам не употребляю.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: