Улучшайзинг

Девушка Света из Иванова запомнилась не только чудесными рассуждениями о том, что теперь стали засеивать больше земель, овощи там, рожь, вот это всё, что медицина тоже стала хорошей, и с жильем тоже никаких проблем, но в первую очередь фразой, немедленно превратившейся в мем: Мы стали более лучше одеваться. Эта фраза так всем понравилась, что ее стали писать на плакатах и всячески пародировать: Мы стали более лучше собираться, Нас стало более больше и т. д. Причем фразочка в какой-то момент сделалась настолько популярной, что я начала всерьез опасаться, не пошатнется ли в этом месте норма. А то ведь как бывает: цитируют, цитируют иронически, в кавычках, а потом как-то незаметно кавычки-то и теряются.

Источник успеха этого более лучше понятен: это явная и социально маркированная речевая ошибка, причем вроде бы даже легко объяснить, в чем тут глупость. Ну, есть простая сравнительная степень (интереснее, выше, лучше), и есть сложная (более убедительно, более своевременный) — и незачем присоединять к форме простой сравнительной степени лучше еще и это более. Хотя подобные объяснения обычно хромают. Язык ведь разными тавтологиями не удивишь. В частности, это касается повтора грамматических показателей. Вот у Маяковского: Давайте — знаете — /устроимте карусель/на дереве изучения добра и зла. Или любимая кем-то из великих (Тыняновым, кажется) формула Давайте подумаемте. Если есть устроимте или подумаемте — зачем добавлять еще давайте, ведь побудительность уже обозначена? И тем не менее, эти тавтологии если и окрашены, то совсем в другие тона: более лучше просторечно, а давайте подумаемте — интеллигентно-архаично.

Я не говорю уже о том, что нас не раздражает сочетание самый лучший. А ведь здесь почти то же самое, что в более лучше: простая превосходная степень лучший дополнена еще для убедительности показателем сложной превосходной степени — самый: До 1891 года отношения России и Франции складывались не самым лучшим образом (Максим Соколов. // «Известия», 2003.02.14); И Вам желаю самого лучшего — и прежде всего толкового начальства (Аркадий Мильчин. В лаборатории редактора Лидии Чуковской); В таких вещах у нее характер настоящий, американский, и эта деталь, между прочим, самое лучшее свидетельство правдивости рассказанной истории (Алексей Слаповский. Международная любовь). Авторы, заметим, не самые худшие.

С другой стороны, для превосходной степени вообще естественно выражать не только идею максимальной степени признака, но и идею просто очень высокой степени этого признака (интереснейшие детали, мельчайшие подробности — кто когда их мерил и сравнивал?), и в этом качестве она может присоединять дополнительные показатели высокой степени. Да, кстати, и само слово самый может разными способами усиливаться: самый-самый, самый-пресамый или самый-рассамый: Или просто дома, приготовить салаты, позвать друзей, только самых, самых лучших, и в кругу друзей… (Евгений Гришковец. ОдноврЕмЕнно).

С третьей же стороны, часто встречающиеся выражения самый максимальный, наиболее оптимальный, достаточно уникальный звучат всё же ужасно небрежно — в отличие от самый лучший. Ну вот не могут они градуироваться. Хотя примеров такого рода сколько угодно — я даже их не привожу, каждый может легко найти в Интернете — но они определенно выглядят речевыми ошибками, которые исправит любой редактор. В общем, непросто всё.

Но вернемся к нашему более лучше. Я по этому поводу вспомнила популярное в советское, особенно в поздне-советское, время выражение дальней-шееулучшение (ну, например, знаменитое постановление ЦК КПСС 1979 года «О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы» — меня, кстати, с детства интриговало, почему там между идеологической и политико-воспитательной стоит запятая, а не союз и, как было бы естественно). Ну действительно, если сказать «Об улучшении» — в этом будет какой-то намек, что идеологическая и политико-воспитательная работа пока не на высоте. На это они пойтить не могли. Но улучшать-то хочется. Отсюда и это прекрасное дальнейшее улучшение. Это из той же серии, что и классическое все более полное удовлетворение материальных и духовных потребностей (про которое говорилось в Программе КПСС, принятой на XXII съезде в 1961 году, — программе построения коммунистического общества). То есть никто же не скажет, что при социализме потребности не удовлетворяются — удовлетворяются еще как, но в будущем нас ждет нечто совсем лучезарное. При этом нельзя сказать полное удовлетворение потребностей, поскольку это означало бы конец в развитии, а мы же не Гегель какой-нибудь, наше поступательное движение бесконечно. Вот и возникает этот монстр — всё более полное удовлетворение… Это всё более полное мне всегда напоминало какую-то Демьянову уху. Уже полное — нет, надо еще полнее, еще и еще. Ну сюда же и отдельные недостатки. Нельзя же сказать, что недостатков нет — даже не потому, что это было бы против очевидности, это-то пустяки. Но нужно движение вперед. Но как-то так прямо сказать, что вот, мол, недостатки, это попахивает очернительством и даже заведомо ложными измышлениями. И тут на помощь как раз приходит заветная формула отдельные недостатки. Народ откликался на эту лукавую риторику шутками вроде: На международных соревнованиях наша спортсменка заняла последнее место, и мы надеемся, что в следующий раз она выступит еще лучше или А в отдельных магазинах нет отдельной колбасы.

А вот если обратиться к дню сегодняшнему, то можно заметить другую интересную тенденцию. Сейчас любят вместо улучшение говорить оптимизация. Это очень показательно. В слове оптимизация есть приятная современному человеку технологичность и деловитость. Кроме того, улучшение предполагает непосредственную очевидность: мы, в общем-то, замечаем, если становится лучше. А оптимизация — это нечто другое. Это достижение такого соотношения разных факторов, аспектов, показателей и пр., которое будет наиболее благоприятным применительно к ситуации. А уж какие там факторы, как они соотносятся, что там с этой ситуацией и как это всё считать — кто ж это знает. Очень удобное слово и для планирования, и для отчетности. Что сделано? Оптимизировано что-то там. Поди докажи, что не оптимизировано. Вот объединяют школы хорошие с плохими. Улучшения от этого точно не будет, ну, а оптимизация?

Ирина Левонтина

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
5 Цепочка комментария
2 Ответы по цепочке
0 Подписки
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
4 Авторы комментариев
АлександрАндрейЛевонтинаАлексей Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
Алексей
Алексей

«С третьей же стороны, часто встречающиеся выражения самый максимальный, наиболее оптимальный, достаточно уникальный звучат всё же ужасно небрежно — в отличие от самый лучший. Ну вот не могут они градуироваться.»
Про «наиболее оптимальный» почему-то зацепило. Это ведь не совсем «самый лучший» это скорее «самый лучший из возможных». Например, есть некая задача и для этой задачи в сложившейся обстановке существует несколько вариантов решения, каждый из которых позволяет достичь необходимого результата, и отличаются они стоимость реализации, наличием негативных последствий и новых проблем или же наоборот наличием дополнительных бонусов. Так вот, выбирают из них наиболее оптимальное решение, а не самое лучшее, т.к. самого лучшего среди них нет, ведь каждое обладает своими недостатками.

Александр
Александр

В случае многокритериальной оптимизации, который Вы описываете, оптимальные решения не сравнимы формально — нет формальных критериев сравнения. Поэтому даже математически, а не только стилистически, выражение «наиболее оптимально» звучит весьма неуклюже.

Александр
Александр

Пара слов по поводу «более лучше». Конечно, звучит смешно и стилистически ужасно. Однако заметьте, что выражения «гораздо лучше», «несравненно лучше», «несопоставимо лучше» и т. п., имеющие примерно тот же смысл, ухо не режут.

Левонтина
Левонтина

Александру. Нет, в выражениях типа гораздо лучше нет никакой тавтологии, они и не должны резать ухо. Эта как на два метра дальше, на 10 кг тяжелее. У сравнительной степени есть три, пользуясь лингвистической терминологией, валентности — то есть три места для зависимых, которые предопределяются самим смыслом: что длиннее, чего длиннее, на сколько длиннее (на три метра, гораждо, намного). А более лучше — чистая тавтология. Что, кстати, как показано в заметке, тоже не гарантирует того, что подобное выражение будет резать ухо. Есть тавтологии, которые не режут.

Александр
Александр

Прежде всего, большое спасибо за ответ. Пользуясь случаем, благодарю от всей души за замечательные заметки о языке. Прочитал с огромным удовольствием все, что было опубликовано здесь, в стенгазете и в «Русский со словарем». Теперь слежу за каждой новой публикацией. Для меня это — не только заметки о моем любимом русском языке, но и о современной России, в которой не живу уже 17 лет. Русский для меня был и останется самым главным не только благодаря Тургеневу и Льву Толстому, но прежде всего потому, что это — язык, на котором могу выразить свои чувства и мысли лучше, чем на любом другом. В сложных случаях, мои англоязычные друзья часто понимают меня лучше, когда я дословно «перевожу себя» на русский, чем когда выражаю мысль на правильном английском. Правда, пользуюсь я этим приемом только… Подробнее »

Андрей
Андрей

Здравствуйте, Елена.
Прошу прощения за оффтоп, не смог отправить вам сообщение на сайте стенгазеты.
Не могли бы Вы в одной из следующих записей толково объяснить про «предвыборные», «президенсткие», «мерские» «гонки» (т.е. правильно ли такое употребление, если да, то в ед. или мн. числе, ареал употребления — только президентские или можно сказать и мерские). Ну и немножко про «электоральный», «предвыборный», «избирательный».
Пробовал получить ответ в «профильном» ЖЖ-сообществе (http://pishu-pravilno.livejournal.com/4 552 205.html), но, к сожалени, не удалось — очевидно ошибся сообществом.

Андрей
Андрей

Ирина, конечно же, Ирина.
Еще раз прошу прощения за невнимательность.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: