Благая весть от диакона

Неисповедимы пути Господни! — несмотря на свой атеизм, использую здесь эту вполне христианскую максиму, потому что как иначе выразить растерянность перед лицом своего полного (или почти полного) согласия с одним из духовных лидеров православного церковного движения?

В одном из номеров ТрВ-Наука мне довелось писать об умершем археологе Александре Формозове, который восстановил против себя многих коллег, борясь за принципы морали и ответственности в археологии и вообще в науке. Свои книги этой направленности он всё-таки сумел выпустить при жизни, в глубокой старости. Но одну книгу ему так и не удалось опубликовать полностью, без изъятий. Это книга о бедственном положении дела с охраной памятников культуры в нашей стране. Она задевала не только маститых ученых, но и власти.

Формозов был сыном ученых, но предки его были священниками (отсюда и его латинизированная фамилия: по-русски — Красавцев). Возможно, поэтому он привык трепетно относиться к древним церквям и вообще к древностям, чувствовал себя ответственным за их разрушение и гибель.

Книги типа тех, которые Формозов с таким трудом пробивал в печать, в наше время вышли. Автор их тоже связан с церковными кругами, но иначе, чем Формозов, и, пожалуй, более тесно. На нашей кафедре археологии в Ленинграде-Петербурге пять лет учился Александр Мусин, сын преподавателя вуза. По окончании кафедры в 1992 году неожиданно для археологов он поступил в Духовную академию. Окончив ее в 1995-м, стал иподиаконом митрополита Ленинградского Алексия (Ридигера), избранного вскоре патриархом. До 2000 года преподавал в Духовной академии. Рукоположен в сан диакона и имеет степень кандидата богословия. К нему было положено обращаться со словами: «Ваше благовестие».

А в новом тысячелетии он вернулся в археологию и вскоре стал ведущим научным сотрудником Института истории материальной культуры РАН в Петербурге, доктором исторических наук. Он — один из признанных лидеров Института, специализируется по церковной истории и археологии Древней Руси, а также по отношениям церкви и общества. Под его руководством вышла монументальная история Императорской археологической комиссии — главного археологического учреждения дореволюционной России.

Я безусловный атеист, но мы сотрудничаем в ряде научных предприятий без малейших затруднений. Споров о Боге (типа дискуссий Остапа Бенде-ра с ксендзами) у нас как-то не возникает, Александр Евгеньевич — умный и доброжелательный собеседник, и буквально по всем научным и общественным проблемам мы находим почти полное согласие.

В 2006 году вышла его книга «Вопиющие камни». Она открывалась словами: «Эта история начиналась как благородный порыв, разворачивалась как классический детектив, оборачивалась пошлым фарсом и грозит завершиться национальной драмой, потому что это история о том, что общество, Церковь и государство способно сделать с российской культурой в угоду политической конъюнктуре, личным амбициям и ложно понятому религиозному возрождению». Подзаголовок книги дополнительно подчеркивал, что автор направляет свой критицизм и на церковное небрежение: «Русская церковь и культурное наследие России на рубеже тысячелетий».

В 2010 году вышла новая книга Мусина — «Церковная старина в современной России», еще более острая и критическая. Детально, с конкретным указанием государственных чиновников и церковных иерархов, имя за именем, он рассматривает разрушение и гибель памятников из-за небрежения, некультурности, невежества и корысти ответственных лиц. Но Мусин не ограничивается приведением и оценкой фактов, он подымается до обобщений и выяснения причин. Он исходит из того, что «необходимо вернуть святыни и собственность тем, у кого всё это было отнято властью, открыто провозгласившей своей целью уничтожение религии и религиозного» (с. 5). Ну, это банально.

А продолжает свежо и современно: «Но кто сегодня эти „те“? Общинная и приходская жизнь, выросшая из многовековой русской традиции, ныне разрушена. Сегодня на место общин пришло руководство патриархии, епархиальная бюрократия, приходские и монастырские настоятели и их ближайшее окружение… Ответственности за переданную им материальную и культурную ценность граждане России не несут. Они исключены из этой сферы теми, кому государство передает в пользование или в собственность культурные ценности — под видом имущества. Феномен отчуждения большинства населения от политической жизни, характерный для современной России, в полной мере находит свое отражение, а быть может оправдание и причину в церковной жизни РПЦ».

Еще более разумным представляется мне следующее положение: «Опять же московская патриархия не может рассматриваться как единственный правопреемник Синодальной Церкви. На ту же роль могут претендовать не только другие религиозные организации, именующие себя православными, но и „неверующая“ часть современного общества. Эти люди, как законные наследники своих православных предков, обладают определенными правами на использол-вание и восприятие памятников культуры в соответствии со своими светскими убеждениями. Всё сказанное не предполагает обязательного возвращения религиозным организациям предметов культа, „переросших“ свое литургическое значение и превратившихся в произведения искусства» (с. 7−8).

Не обойдена и судьба подмосковного центра православия — Троице-Сергиевой Лавры. Добром помянута реставрация 19б0-х годов: она была проведена с максимальным уважением к исконному стилю обители «смиренного Сергия». А вот реставрация к 2000-летию христианства расценена как грубое попрание настоящей церковной эстетики, потрафляющее неразвитым вкусам нынешних насельников Лавры и их спонсоров из «российской глубинки и малороссийских окраин». «Агрессивные цвета и провинциально-пестрые клумбы превратили Лавру в настоящий „пряник“ и „развесистую клюкву“ … на … потребу массовому паломнику и заезжему интуристу» (с. 337).

Наконец, выходит за рамки отношения к памятникам и древностям более общая констатация: «Попытки РПЦ организовать „внутреннюю миссию“ в России с целью евангелизации общества обречены на провал, поскольку исходят из ложной посылки, что большинство населения является православным („по культуре“ или „по крещению“) и в силу этого автоматически принадлежит к Церкви…» (с. 12). Вместо равноправного диалога о религиозных ценностях РПЦ предлагает исключительно миссионерское воздействие. В духе подчинения государства гражданскому обществу автор книги ратует за контроль общины за деятельностью духовенства всех уровней, тогда как руководство патриархии привыкло получать все блага — имущество и привилегии — из рук власти, а не на базе общественного договора.

Очень советую интересующимся охраной памятников культуры и духовными течениями в церкви почитать эту книгу чрезвычайно компетентного автора.

Статья А.Е. Мусина в питерском журнале «Город 812» № 10 (163) за 2012 год о девушках из Pussy Riot показывает, что он скептически настроен по отношению к нынешнему патриарху Кириллу (Гундя-еву). Он считает, что жестокость властей по отношению к проступку девушек (безгласное кривляние в солее храма Христа Спасителя с последующим наложением звука) объясняется не только тем, что они просили Богородицу «прогнать Путина», но и поставили под сомнение легитимность избрания патриархом Кирилла. «Именно на амвоне ХХС 27 января 2009 года «церковный Чуров" — митрополит Исидор (Кириченко) объявил Кирилла победителем со вполне «путинскими» 72,36% голосов… За два дня до этого, на рейтинговом голосовании епископов, Кирилл набрал только 49, 98%…». Отсюда, по Мусину, и «война компроматов» накануне патриарших выборов, удушение дискуссии на Поместном соборе, «многие участники которого разъехались из Москвы, по собственному признанию, с тяжелым сердцем» (с. 19). Тяжелые предчувствия теперь подтвердились историей с брегетом и особенно — с «нехорошей квартирой».

Мусин считает, что административные реформы 2004 года, которые знаменовали отход государственной власти от демократии и от которых власти приходится отступать теперь, были предварены и в какой-то мере предсказаны новым уставом РПЦ. Это те же подави-тельные архетипы русского православия, которые Мусин выражает формулой: «я начальник (варианты: президент, патриарх, чиновник, епископ), ты дурак». Книги и статьи А.Е. Мусина показывают, что в недрах русского православия зреют те же чувства протеста, которые обуяли все российское общество.

Лев Клейн

Мусин А. Е. 2006. Вопиющие камни. Русская Церковь и культурное наследие России на рубеже тысячелетий. СПб., Петербургское востоковедение.

Мусин А. Е. 2010. Церковная старина в современной России. СПб., Петербургское востоковедение.

Мусин А. Е. 2012. Кому курицы из Pussy Riot перешли дорогу. — Город 812, 10 (163): 19.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , ,

 

8 комментариев

  • Дикий:

    Тут-то вы по делу написали. Даже весьма хорошо и в целом правильно. Но почему Вы увиливаете от публичного спора по «норманскому вопросу». Неужто Вы боитесь меня — простого любителя истории.

  • Аноним:

    Статья осторожненькая, даже где-то политически-корректненькая.
    В жизни все проще: фактически, в стране уже прошло объединение светской власти с религией (точнее, с одной из религий). Возможные последствия произошедшего большинство населения пока даже себе не представляет. И даже ученые молчат, как рыбы. Боятся.

  • Русаков Иван Иванович:

    Забавно получается! Безусловный атеист и еще кое-кто ссылается на безусловного расстригу. С каких это пор такое мнение для народа русского считается правильным и авторитетным, даже если оно изложено знатоками в области определенных наук?

    • Израиль:

      Иван Иванович, а Вас весь русский народ «от дряхлых стариков до блеющих младенцев» © уполномочил говорить от своего имени? lol

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com