«Независимый суд — это главная задача»

Э.Чёрный. Фото В.Васильевой, HRO.org

11 января 2012 года состоялась встреча членов Совета при президенте РФ по правам человека с представителями Общественного комитета защиты ученых — председателем этой организации академиком Юрием Алексеевичем Рыжовым и ответственным секретарем Эрнстом Исааковичем Чёрным. Предметом обсуждения стала судьба ученых, необоснованно обвиненных в государственной измене. Подробностями Эрнст Чёрный поделился с судебным репортером Верой Васильевой.

— Эрнст Исаакович, как происходила встреча с членами Президентского совета? Какие конкретно вопросы на ней затрагивались?

— На встрече присутствовали члены Совета , Валентин Гефтер, Мара Полякова, Тамара Морщакова. Это было предварительное обсуждение — подготовка к заседанию Совета, которое должно рассмотреть среди прочих проблему ученых-«шпионов».

и я рассказали о том, что и как происходило с учеными, откуда взялась эта проблема. Привели яркие примеры, как фабриковались дела. Хотя члены Совета, с которыми мы беседовали, в некоторой степени эти вопросы знали, тем не менее, мы пришли к выводу, что нужно подготовить некую справку для рассмотрения непосредственно на Совете.

Чтобы решить проблему радикально, нужно обсуждать не дела остающихся до сих пор за решеткой Валентина Данилова1, Игоря Решетина2 и Сергея Визира, Евгения Афанасьева и Святослава Бобышева3, не дело обменянного на Анну Чапман и компанию Игоря Сутягина4, а как, кто и зачем сфабриковал эти уголовные дела.

Есть разные суждения — кто-то хотел получить денег, кто-то хотел продвижение по службе, кто-то еще чего-то. Но когда такие уголовные дела начинают фабриковаться в большом количестве (а мы знаем порядка двадцати подобных дел, не все они закончились так, как хотели на Лубянке, но это уже не их вина), нужно понять глобальную причину. Ведь в конечном счете проблема не только с сидящими людьми, а в том, почему так ведет себя государство, для чего оно все это делает. С этим и надо основательно разобраться на Совете.

Решили, что туда будут приглашены люди, которые причастны к политике России в области государственной безопасности. Как они допустили всё это? Ответ на данный вопрос принципиально важен.

Что касается самых срочных проблем наших сидельцев, то такой проблемой является их освобождение. Мы с членами Совета обсудили, что есть разные способы ее решения, которые можно попробовать. Но первый и наиболее короткий по времени путь — это помилование. Однако здесь выяснилось, что мы по-разному это понимаем.

С моей точки зрения, президенту не надо абсолютно ничего для того, чтобы помиловать Иванова, Петрова или Сидорова. Есть ст. 89 Конституции РФ, которая говорит о том, что президент имеет право помилования. И это абсолютное право, оно не может быть регламентировано никаким документом, потому что для президента единственный документ, регламентирующий его деятельность — это Конституция. А вот Указ о помиловании5 — это документ, который регламентирует деятельность не президента, а тех, кто причастен к данному сидельцу. Это колония, выдающая ему характеристику, это комиссия по помилованию, наконец, это губернатор или заместитель губернатора, возглавляющий эту комиссию.

— То есть, Вы считаете, что президенту для того, чтобы помиловать сидельца, необязательно его прошение об этом и тем более необязательно признание им вины? Вполне достаточно только доброй воли самого президента?

— Да, безусловно. Более того, требования признания вины нет даже в Указе № 1500, который я упомянул. Там написано, что в характеристике должно быть указано, как осужденный относится к совершенному им преступлению и компенсировал ли материальные потери.

В делах ученых идет речь в основном о ст. 275 УК РФ («государственная измена»). Это единственная «политическая» статья в российском Уголовном кодексе, в отличие от советского, где еще была «антисоветская агитация и пропаганда». То есть, по моему мнению, — «классические» политзаключенные. При этом я, конечно, не отрицаю того, что политзаключенным может быть человек, которому вменяется обычное уголовное преступление. Фабрикуется дело, и человек поэтому становится политическим заключенным.

Люди, осужденные по ст. 275, как правило, известны наперечет. Не бывает сотен шпионов, это случается только в отчетах ФСБ ко дню чекиста 20 декабря, где говорится: поймано 354 шпиона. Глупость! Настоящие шпионы — это «штучная продукция», их имена всегда становятся известны. И имена тех, кого обвиняют по сфабрикованным «шпионским» делам, тоже известны.

Поэтому президент, понимая общественный интерес, видя накал страстей вокруг проблемы, зная, кто такие , Евгений Афанасьев, Святослав Бобышев, Игорь Решетин и Сергей Визир, может спокойно взять лист бумаги, написать «Помиловать» и расписаться.

Мои оппоненты говорят: «А вдруг заключенный откажется?» Что ж, я не вижу в этом ничего страшного. Президент проявил добрую волю, а человек не хочет выходить по помилованию и требует реабилитации. Это его право.

Так вот, к чему мы с членами Совета пришли. Эта проблема должна быть поставлена на первое место, и нужно предложить президенту воспользоваться все-таки ст. 89 Конституции и помиловать осужденных ученых или тех, кого сейчас судят (Афанасьева, Бобышева). Кстати, этот список может включать и кого-то еще, кроме ученых. Заявлений от этих людей не требуется, в крайнем случае обращение к президенту может быть сделано Советом по правам человека.

А дальше президент уже по своему разумению либо принимает это предложение Совета и подписывает такой Указ или не принимает. И тогда мы будем предпринимать дальнейшие шаги.

— А что еще можно будет сделать?

— Можно инициировать через Государственную Думу амнистию. Процедура длинная и с неизвестным результатом, учитывая, что в Думе большинство у «Единой России». Я считаю, что эта партия создана для поддержки спецслужб, и она будет поддерживать спецслужбы, что бы те ни говорили.

Наконец, есть вариант силового решения этой проблемы. Президент может просто приказать руководителю ФСБ начать пересмотр этих дел, потребовать предъявить свои доказательства.

Я надеюсь, что и мы от людей из ФСБ, которые будут присутствовать на Совете, сможем потребовать предоставления доказательств. Утверждения о том, что это совсем секретно, что это большая тайна, — на мой взгляд, глупости. В уголовных делах, которые мы знаем, таких, как дело Решетина и Визира, как дело Данилова, никаких секретов нет. То, что они говорят, будто это были какие-то технологии двойного назначения, — глупости.

Например, Игорю Решетину и его коллегам следствие было вынуждено предъявить массу обвинений по чисто экономическим статьям. До того, как Решетин и другие были арестованы, эти же вопросы рассматривались в арбитражном суде, и там обвинение проиграло полностью. Ученые были оправданы.

После этого против них возбудили дело уже по новым статьям и присоединили к ним те статьи, которые были отвергнуты арбитражным судом. И уже в уголовном процессе, в Лефортовском суде, действия сотрудников «ЦНИИМАШ-Экспорт» были признаны преступлением.

Следствие не имело права предъявлять такое обвинение, потому что всё это прошло через арбитражный , и он установил, что там нет состава преступления.

— В последнее время в довольно много писали о деле Виктора Бута, признанного нью-йоркским судом виновным. В частности, высказывались предположения о том, что в этом человеке заинтересованы российские власти. Как Вы думаете, возможен ли обмен Виктора Бута на кого-либо из осужденных ученых-«шпионов», как это произошло в свое время с Игорем Сутягиным?

— Я не знаю точно, возможно ли это юридически. Но думаю, что придумать в ФСБ могут всё, что угодно.

— Вы говорите: ФСБ. А зачем, как Вы думаете, ФСБ все эти «шпионские» дела нужны?

— Я полагаю, что от этого вопроса Совет попытается уклониться. Что касается меня, то я глубоко убежден: был в ФСБ второстепенной фигурой, когда был директором этой спецслужбы. Как известно, кампания по борьбе с учеными-шпионами» началась, когда он был директором ФСБ. За спиной Путина стоял Владимир Крючков — бывший председатель КГБ , вдохновитель и организатор ГКЧП. А это система, у которой идея-фикс — поиск «шпионов» и «врагов». Ученые были выбраны потому, что это очень легко доступная группа. Они всегда, если уж говорить языком спецслужб, «замараны» общением с иностранцами.

Вспомните публичное заявление Владимира Путина, сделанное им в апреле 2000 года, о том, что общение с иностранцами является уголовным преступлением. В устах Владимира Крючкова это вполне естественно выглядело бы. Очевидно, Путину просто предложили это «озвучить», что он и сделал.

Примерно одновременно с фабрикацией уголовных дел против ученых-«шпионов» начались взрывы домов, вторая чеченская война, произошел захват «Норд-Оста». Мне кажется, это всё — звенья одной цепи, которая выстраивалась генералами КГБ, работавшими в ФСБ, и возглавлял эту группу Владимир Крючков.

Моя точка зрения такова: всё это — из времен Советского Союза, из времен НКВД.

Остановиться само собой это не может, потому что для очень многих людей в ФСБ псевдошпионские дела — это кормушка. Здесь переплелись интересы и нижних чинов ФСБ, желающих получить очередную «звездочку» — премию или повышение по службе, и генералов ФСБ, которые таким образом пытаются подмять под себя политическую систему: кругом «враги», «шпионы» и «террористы». Это способ показать, что без них страна погибнет, только они ее могут спасти.

—  в спецслужбах началась примерно 12 лет назад. Какова ситуация сейчас: стало хуже, стало лучше?

— Сейчас ФСБ стала реже заниматься подобного рода фабрикациями, потому что споткнулась об очень многие дела, которые им не удалось довести до посадки.

А началось это с дела Александра Никитина6. Потом, в 1999 году, обвинили Игоря Сутягина в Москве, одновременно началось преследование Владимира Сойфера7, а также Владимира Щурова8 и Юрия Хво-ростова во Владивостоке. Когда владивостокские дела провалились, обвинили троих человек в Новосибирске — братьев Мининых9 и Олега Коробейничева10. Эти дела тоже провалились.

Потом было довольно длительное затишье, и вот в марте 2010 года началось дело Евгения Афанасьева и Святослава Бобышева.

То есть это кампания.

— Что происходит в деле Евгения Афанасьева и Святослава Бобышева сейчас?

— Идет суд. Особых подробностей нет.

— В конце прошлого года Октябрьский суд Архангельска принял решение по так называемому «делу историков». Не могли бы Вы рассказать о нем подробнее?

— Оно стоит немного в стороне от тех дел, о которых мы говорили, потому что там речь идет не о государственной тайне, а о персональных данных. По этому делу проходили историк Михаил Супрун и начальник информационного центра при УВД по Архангельской области Александр Дударев.

Михаил Супрун занимался исторической работой с архивами, судьбой репрессированных немцев. Для уголовного преследования был придуман повод: мол, вы вторгаетесь в личные дела, разглашаете персональную информацию без согласия на то родственников репрессированных. По сути — это попытка скрыть историю.

Дело фактически закончилось ничем. Михаил Супрун был освобожден от уголовного преследования в связи с истечением срока давности. Александр Дударев был признан виновным в превышении должностных полномочий и получил наказание в виде одного года лишения свободы условно с испытательным сроком один год.

Как полагает адвокат Михаила Супруна Иван Павлов, это дело является основанием для обращения в Конституционный суд об изменении законодательства. Представляется, что такого рода информация не должна обладать статусом персональных данных, так как связана с периодом массовых репрессий в стране.

— 14 декабря прошлого года суд Советского района Красноярска отказался смягчить наказание Валентину Данилову — перевести его из колонии строгого режима, где он провел десять лет, в колонию-поселение11. Что намерена предпринять в связи с этим защита?

— Решение Советского суда было обжаловано защитой Данилова в Красноярском краевом суде. Получен отказ в удовлетворении кассационной жалобы.

— Но есть и положительные события, не так ли? 12 декабря прошлого года был освобожден из-под стражи 12. Каким образом это произошло?

— Да, он был освобожден условно-досрочно (УДО). Я думаю, что определенную роль здесь, конечно, сыграло общественное мнение. По крайней мере, мне рассказывали, что на судью при рассмотрении вопроса об УДО большое впечатление произвело обращение Юрия Рыжова в защиту Ивана Петькова.

Это единственный случай, который я знаю, когда благополучно разрешилось такое дело. Аналогичное обращение по делу Игоря Решетина в свое время закончилось безрезультатно.

— Что должно произойти, чтобы «шпионские» дела ученых были прекращены?

— Во-первых, нужно регламентировать деятельность ФСБ. Эта спецслужба должна выполнять строго те функции, которые ей предписаны — обеспечивать безопасность. Необходимо удалить людей, связанных с ФСБ, из органов исполнительной и законодательной власти. Их для этого не готовили. То, что и как они умеют делать, никакого отношения к работе в органах власти демократического государства не имеет. Мы, пожалуй, единственная страна, которой управляют люди из спецслужб. Стоит ли удивляться, что шпиономания стала в наше время реальностью, а общение с иностранцами, как во времена СССР, попытались криминализировать.

Обеспечение государственной безопасности — нормальная функция спецслужб, если ее реализуют честные люди. Но когда на конвейере фабрикуются дела о государственной измене, впору вспомнить Ежова, Берию и других идеологов террора. Если вы точно знаете, что перед вами шпион, то положите на стол подтверждающие это факты. Общество должно понимать, с какими угрозами оно имеет дело. И должно точно знать, что это не повторение печального советского прошлого.

Ученым вменяется передача иностранцам «секретных» материалов по проблемам, которые давным-давно рассматриваются в учебниках. А, скажем, в деле Валентина Данилова не было даже этого, он написал только техническое задание. Техническое задание — это не более чем декларация о намерениях. Он написал на бумаге, что собирается сделать. И за это получил 14 лет.

Во-вторых, конечно, надо разбираться с судами. Что это за суды, которые принимают с низким поклоном все псевдодоказательства ФСБ?

Ведь в деле Данилова было два судебных процесса. В первом из них коллегия присяжных полностью оправдала ученого и освободила его из-под стражи. Потом это судебное решение было опротестовано прокуратурой, приговор был отменен, и в ноябре 2004 года началось новое судебное разбирательство. Итог я назвал.

Так вот, мы разбирались с коллегией присяжных, которая вынесла обвинительный вердикт. Мы обратились в частное детективное агентство, провели расследование и выяснили, что 8 из 12 присяжных, участвовавших в деле Данилова, были так или иначе связаны с силовыми структурами. Вот и весь разговор. И это, якобы, случайная выборка заседателей.

Так что менять надо многое. Но самое главное — это независимость судей. Если бы суд был независимым, то ни одно из этих дел не прошло бы. Всюду ФСБ было бы отказано, и невиновные люди остались бы на свободе. Независимый суд и независимые судьи — это самая главная задача.

1 Валентин Данилов — физик из Красноярска, канд. физ.-мат. наук, бывший директор Теплоцентра Красноярского технического университета. В 2004 году был признан виновным в передаче Китаю материалов, содержащих государственную тайну, касающихся системы защиты российских космических аппаратов от солнечного излучения, и осужден на 14 лет лишения свободы. Подробности см. в ТрВ-Наука № 63 от 28 сентября 2010 года.

2 Игорь Решетин — генеральный директор ЗАО «ЦНИИМАШ-Экспорт», академик Российской академии космонавтики.

В декабре 2007 года Лефортовский суд Москвы приговорил Игоря Решетина к 11,5 годам колонии строгого режима, главного экономиста предприятия Сергея Визира — к 11 годам, заместителя председателя экспертной комиссии Михаила Иванова — к 5 годам колонии общего режима, помощника гендиректора Александра Рожкина — к 5,5 годам. Им вменили в вину якобы незаконную передачу технологии двойного назначения Китаю, а также контрабанду научно-технических отчетов, растрату и отмывание денежных средств, полученных «организованной группой» преступным путем. Подробности см. в ТрВ-Наука № 65 от 26 октября 2010 года.

3 Евгений Афанасьев и Святослав Бобышев — профессора Балтийского государственного технического университета («Военмеха»), обвиненные в «государственной измене», а именно -в «шпионаже в пользу Китая». Оба профессора были арестованы сразу же по возвращении из очередной командировки в Харбин в конце марта 2010 года.

И коллеги ученых, и общественность неоднократно ставили под сомнение обвинения в адрес арестованных. По мнению сотрудников «Военмеха», профессора стали жертвами очередной шпионской кампании. Как и в других случаях, им вменяется в вину разглашение «секретов», давно уже опубликованных в открытой печати, выложенных в Сети.

4  — канд. ист. наук, бывший заведующий сектором военно-технической и военно-экономической политики Отдела военно-политических исследований Института и Канады . Обвинен ФСБ в шпионаже и разглашении сведений о военном потенциале. В апреле 2004 года приговорен к 15 годам лишения свободы. 26 апреля 2004 года правозащитная организация «Международная амнистия» (Amnesty International) признала Игоря Сутягина политическим заключенным. 7 июля 2010 года стало известно о том, что Сутягина планируют выслать в Лондон в обмен на российских граждан, арестованных в США по подозрению в шпионаже, среди которых наибольшую известность впоследствии получила Анна Чапман. 9 июля 2010 года президент РФ издал указ о помиловании ученого. 14 июля 2010 года Игорь Сутягин получил вид на жительство в Великобритании. 3 мая 2011 года Европейский суд по правам человека постановил, что судебное разбирательство по делу Игоря Сутягина не было справедливым и что ученый недопустимо долго содержался под стражей во время предварительного следствия, то есть нарушила в отношении него ст. 5 и 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. См. также ТрВ-Наука № 50 от 30 марта 2010 года.

5 Указ президента РФ от 28 декабря 2001 года № 1500 «О комиссиях по вопросам помилования на территориях субъектов РФ» (с изменениями от 16 марта 2007 года, 19 мая 2009 года).

6 Александр Никитин — капитан I ранга запаса, эксперт норвежского экологического объединения «Беллуна». 6 февраля 1996 года Александр Никитин был арестован у себя дома в Санкт-Петербурге сотрудниками ФСБ. Его обвинили в государственной измене в форме шпионажа, а также в разглашении гостайны за составление доклада о радиационной обстановке на Северном флоте, хотя в своей работе Никитин пользовался сведениями, опубликованными в открытой печати.

7 Владимир Сойфер — завлабораторией ядерной океанологии Тихоокеанского океанологического института РАН, профессор. Был обвинен в октябре 1999 года по статье о разглашении гостайны. У него были найдены документы, «угрожающие госбезопасности». 11 февраля 2000 года Советский райсуд Владивостока отказал в возбуждении дела «в связи с преклонным возрастом подозреваемого», но ученый настоял на рассмотрении дела судом и выиграл: 19 декабря 2000 года профессор был оправдан.

8 Владимир Щуров — руководитель лаборатории шумов океана Тихоокеанского океанологического института, профессор. Юрий Хворостов — его коллега, старший научный сотрудник. В октябре 1999 года оба были обвинены в разглашении гостайны за продажу Китаю акустических модулей, способных улавливать шумовые колебания подводных лодок. По оценке специальной комиссии РАН, все материалы ученые взяли из открытых источников. В их защиту выступили крупнейшие российские специалисты в рассматриваемой области, которые в своих заключениях утверждали, что в материалах секретных данных не содержится. Но это утверждение не возымело действия. Обвинение просуществовало почти 4 года, в течение которых Владимир Щуров был лишен возможности заниматься своей научной работой, связанной с акустикой океана. За это время лаборатория, которой он руководил, пришла в упадок, а исследования остановлены. Суд приговорил Владимира Щурова к двум годам условно, а Юрий Хворостов был освобожден от ответственности.

9 Олег и Игорь Минины — новосибирские физики. Поводом для преследования стала составленная ими популярная брошюра о научных достижениях Института прикладной физики, напечатанная тиражом 50 экземпляров. По словам адвоката братьев, сведения брошюры были взяты из энциклопедии «Оружие и технологии России. XXI век» под редакцией Сергея Иванова, тогда — министра обороны.

10 Олег Коробейничев — завлабораторией Института химической кинетики и горения Сибирского отделения РАН. По версии следствия, ученый опубликовал в США работы, содержавшие секретные сведения в области горения ракетного топлива. Коробейничев утверждал: ни он, ни его коллеги не знали, в какой именно работе имели дело с секретными данными.

11 Подробности см. в ТрВ-Наука № 94 от 20 декабря 2011 года.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

См. также:

Подписаться
Уведомление о
guest
2 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
vlad1950
vlad1950
9 года (лет) назад

Независимый суд это разводка типа рынок+демократия

vlad1950
vlad1950
9 года (лет) назад

Юрий Алексеевич Рыжов- демократ ельцинского разлива опять хочет порулить

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: