Записки независимой


Десять лет назад в серии «Архив рус­ско­го аван­гар­да» вышла кни­га: А.Софронова. Запис­ки неза­ви­си­мой. Днев­ни­ки. Пись­ма. Вос­по­ми­на­ния. (М., «Ра», 2001). Поче­му-то попа­лась она мне толь­ко сей­час, хотя тираж — две тыся­чи экзем­пля­ров.

Худож­ни­ца Анто­ни­на Софро­но­ва (1892 — 1966) была чело­ве­ком тихим и при­том несги­ба­е­мым. В двух отно­ше­ни­ях ей, несо­мнен­но, повез­ло: она умер­ла «в сво­ей посте­ли», а к тому же —сво­ей смер­тью — не от голо­да, как Фило­нов, не от испан­ки или тифа, как мно­гие дру­гие ее ровес­ни­ки. Глав­ное же — Софро­но­ва суме­ла про­жить свою жизнь, — тяже­лую, но всё рав­но свою.

Обыч­но Анто­ни­ну Софро­но­ву упо­ми­на­ют в свя­зи с худо­же­ствен­ным объ­еди­не­ни­ем «13». Это вер­но в той мере, в какой твор­че­ство Софро­но-вой рас­смат­ри­ва­ет­ся пре­иму­ще­ствен­но в кон­тек­сте ее дру­же­ских свя­зей — в част­но­сти с Татья­ной Маври­ной и Нико­ла­ем Кузь­ми­ным.

Худо­же­ствен­ное обра­зо­ва­ние Софро­но­ва полу­чи­ла в сту­дии «буб­но­во­ва­лет­ца» И. Маш­ко­ва и смо­ло­ду успе­ла выста­вить­ся вме­сте с «Буб­но­вым вале­том». Кро­ме того, Софро­но­ва целе­на­прав­лен­но про­бо­ва­ла себя в кон­струк­ти­виз­ме — впро­чем, прой­дя опре­де­лен­ный путь, от этой линии аван­гар­да отка­за­лась. А вооб­ще Софро­но­ва учи­лась всю жизнь— в нема­лой сте­пе­ни у уни­каль­но­го худож­ни­ка Миха­и­ла Ксе­но­фон­то­ви-ча Соко­ло­ва (1888 — 1947), кото­рый в 30-е годы регу­ляр­но посе­щал ее ман­сар­ду в Б. Афа­на­сьев­ском пере­ул­ке и выска­зы­вал­ся о ее рабо­тах.

Жизнь Софро­но­вой явля­ет ред­кий при­мер того, как чело­век, реши­тель­но чуж­дый какой-либо позы или богем-ности, пред­по­чи­та­ет на быто­вом уровне отка­зы­вать себе во всем, что­бы сохра­нить свою сво­бо­ду как худож­ни­ка. При этом — откры­тость миру, вни­ма­ние к немно­гим под­лин­ным дру­зьям и к их нуж­дам, любовь к музы­ке и поэ­зии.

Соб­ствен­но гово­ря, у Анто­ни­ны Федо­ров­ны Софро­но­вой нет сочи­не­ния с загла­ви­ем «Запис­ки неза­ви­си­мой», хотя ее запи­си мог­ли бы так назы­вать­ся. Для пони­ма­ния замыс­ла дан­ной кни­ги более важ­но дру­гое: хотя Софро­но­ва и вела днев­ни­ки, боль­шая часть запи­сей дела­лась ею исклю­чи­тель­но «для себя», так что без рас­шиф­ров­ки они неред­ко про­сто непо­нят­ны. Вме­сте с тем, слу­ча­лись и пери­о­ды, напри­мер 1918 — 1920 гг., когда Софро­но­ва подроб­но запи­сы­ва­ла свои раз­мыш­ле­ния о зада­чах искус­ства и про­цес­се рабо­ты худож­ни­ка.

Изда­те­ли, в том чис­ле ныне покой­ная дочь А.Ф. — худож­ни­ца Ири­на Евста­фье­ва, нашли удач­ное содер­жа­тель­ное реше­ние. В каче­стве «Запи­сок неза­ви­си­мой» опуб­ли­ко­ван огром­ный свод мате­ри­а­лов, вклю­ча­ю­щих на рав­ных пра­вах как тек­сты самой Соф­ро-новой (днев­ни­ко­вые замет­ки, сти­хи, пись­ма, доклад), так и тек­сты дру­гих авто­ров — и не толь­ко кор­ре­спон­ден­тов Софро­но­вой, но так­же ста­тьи и замет­ки о ней и ее окру­же­нии, пись­ма ее дру­зей и совре­мен­ни­ков. Эти тек­сты еще и само­цен­ны как повест­во­ва­ния об эпо­хе, вер­нее онесколь­ких эпо­хах, на кото­рые при­шлась жизнь Анто­ни­ны Федо­ров­ны.

Анто­ни­на Софро­но­ва роди­лась в 1892 г. в селе Дрос­ко­во Орлов­ской губер­нии. Отец ее, Федор Васи­лье­вич Софро­нов, был не толь­ко вра­чом и извест­ным зем­ским дея­те­лем, но еще и страст­ным люби­те­лем теат­ра. Люби­тель­ские спек­так­ли, кото­рые он ста­вил в Дрос­ко­ве с уча­сти­ем четы­рех сво­их доче­рей, были очень успеш­ны. В доме посто­ян­но поку­па­ли кни­ги и выпи­сы­ва­ли мно­го жур­на­лов.

М.К. Соко­лов. Порт­рет А.Ф. Софро­но­вой. нача­ло 1920-х годов. Рису­нок с сай­та WWW.NASLEDIE-RUS.RU

Обра­зо­ва­ние Анто­ни­на Софро­но­ва полу­чи­ла в Ком­мер­че­ском учи­ли­ще в Кие­ве, отку­да в 1910 г. уеха­ла в Моск­ву посту­пать в Учи­ли­ще живо­пи­си и вая­ния. Не прой­дя по кон­кур­су, Софро­но­ва посту­пи­ла в част­ную худо­же­ствен­ную шко­лу извест­но­го худож­ни­ка и педа­го­га Ф.И. Рербер­га. После шко­лы Рербер­га Софро­но­ва четы­ре года (1913— 1917) учи­лась в сту­дии И. Маш­ко­ва.

Там Софро­но­ва позна­ко­ми­лась с моло­дым худож­ни­ком Гар­ри Блю-мен­фель­дом, кото­рый так выде­лял­ся сво­ей ода­рен­но­стью, что стал высту­пать уже в роли настав­ни­ка, а не уче­ни­ка. Они обвен­ча­лись в Москве в 1915 г. В кни­ге опуб­ли­ко­ва­ны пись­ма Блю­мен­фель­да к Софро­но­вой, рас­кры­ва­ю­щие дра­ма­тизм этой «попыт­ки сча­стья» в невоз­мож­ные вре­ме­на.

Несмот­ря на тубер­ку­лез, в воен­ное вре­мя Блю­мен­фельд был при­зван на дей­стви­тель­ную служ­бу. Труд­но вооб­ра­зить, как в усло­ви­ях по суще­ству ката­стро­фи­че­ских Софро­но­ва реши­лась наве­стить мужа в Сара­то­ве, где он про­хо­дил служ­бу. Вме­сто встре­чи она попа­ла в инфек­ци­он­ную боль­ни­цу со скар­ла­ти­ной, а Гар­ри — в дру­гую боль­ни­цу с вос­па­ле­ни­ем лег­ких, так что в Сара­то­ве они не уви­де­лись.

Софро­но­ва боле­ла дол­го, но выздо­ро­ве­ла. Для Блю­мен­фель­да пере­не­сен­ная пнев­мо­ния ока­за­лась роко­вой, тем более, что за вре­мя этой болез­ни (види­мо, в кли­ни­ке, где он лежал) он при­вык к мор­фию. Несмот­ря на актив­ное лече­ние в Фин­лян­дии и в Кры­му (Софро­но­ва при­ез­жа­ла к нему в Судак), начал­ся его тра­ги­че­ский путь вниз, о чем сви­де­тель­ству­ют при­ве­ден­ные в кни­ге его днев­ни­ко­вые запи­си и пись­ма.

К лету 1917 г. Софро­но­ва уеха­ла рожать к роди­те­лям в Орел, куда семья еще в 1908 г. пере­еха­ла из Дрос­ко­во. В авгу­сте 1917 у нее роди­лась дочь Ири­на. Гар­ри наве­стил их в Орле летом 1918 г., но, как мно­го лет спу­стя напи­шет Ири­на, это лишь спо­соб­ство­ва­ло отчуж­де­нию его от боль­шой семьи Софро­но­вых. Блю­мен­фельд уехал из Орла, а поз­же взял назна­че­ние в Пен­зу, где успеш­но, но недол­го пре­по­да­вал в Сво­бод­ных худо­же­ствен­ных мастер­ских. Его не ста­ло в 1920-м.

Надо заме­тить, что во вклю­чен­ных в кни­гу днев­ни­ко­вых запи­сях Софро­но­ва почти ниче­го не пишет о сво­ей повсе­днев­ной жиз­ни, а о собы­ти­ях, касав­ших­ся ее род­ных или дру­зей, рав­но как и о мно­гих сво­их впе­чат­ле­ни­ях, сооб­ща­ет пре­иму­ще­ствен­но в назыв­ных пред­ло­же­ни­ях: «Смерть Туси. Лида» или «Кино­ре­кла­ма. Кук­лы и кош­ки». Откры­тая эмо­ция и раз­вер­ну­тые фра­зы воз­ни­ка­ют тогда, когда автор поче­му-либо име­ет чет­кую зада­чу — нечто зафик­си­ро­вать. Ино­гда это непо­сред­ствен­ные впе­чат­ле­ния от созер­ца­ния при­ро­ды или про­из­ве­де­ний искус­ства, ино­гда миро­воз­зрен­че­ски важ­ные выво­ды. Так воз­ни­ка­ют отно­си­тель­но раз­вер­ну­тые днев­ни­ко­вые запи­си пре­иму­ще­ствен­но за 1918–1920 гг., Вооб­ще же, как вспо­ми­на­ет Ири­на Евста­фье­ва, мать ей жало­ва­лась на то, что она не может ни писать, ни гово­рить «о завет­ном».

Может быть, для Софро­но­вой созда­ние тек­ста — в отли­чие от про­цес­са рисо­ва­ния — было неким неор­га­нич­ным заня­ти­ем? Но ведь Софро­но­ва еще и писа­ла сти­хи и, надо думать, отно­си­лась к ним все­рьез: ина­че она не ста­ла бы пере­пи­сы­вать их набе­ло и хра­нить в архи­ве. (Харак­тер­но, что даже дочь узна­ла об этом, уже раз­би­рая архив…)

Дело, таким обра­зом, не в сло­вес­ном мате­ри­а­ле — Софро­но­ва пре­крас­но вла­де­ла сло­вом и, как это вид­но из кни­ги, мог­ла писать в любом сти­ле, адек­ват­ном обсто­я­тель­ствам. Так, во вре­мя вой­ны Софро­но­ва из эва­ку­а­ции подроб­но и с юмо­ром писа­ла пись­ма сво­е­му зятю С. Евста­фье­ву, — как это дела­лось в боль­шин­стве семей, раз­лу­чен­ных вой­ной. Опуб­ли­ко­ван­ные отрыв­ки из днев­ни­ко­вых запи­сей Софро­но­вой заме­ча­тель­ны глу­би­ной мыс­ли и афо­ри­стич­но­стью выра­же­ния.

Вот, напри­мер, запись из днев­ни­ка 1920 г. «У нас отвле­чен­ные умство­ва­ния все­гда спо­соб­ны ужи­вать­ся с при­ми­тив­ны­ми фор­ма­ми быта. Боль­шое несча­стье для чело­ве­ка, живу­ще­го в Рос­сии, — воз­лю­бить «фор­му»». Таки­ми и подоб­ны­ми крат­ки­ми запи­ся­ми и лако­нич­ны­ми пись­ма­ми и при­шлось бы огра­ни­чить­ся, если бы авто­ры обсуж­да­е­мо­го изда­ния воз­на­ме­ри­лись опуб­ли­ко­вать толь­ко тек­сты, напи­сан­ные ею соб­ствен­но­руч­но. Вме­сто это­го чита­тель полу­чил воз­мож­ность рекон­стру­и­ро­вать жизнь Софро­но­вой, ее дру­зей и семьи (отца, сестер, мужа, а поз­же — семьи доче­ри), а так­же ситу­а­цию в худо­же­ствен­ной сре­де — по тек­стам, напи­сан­ным дру­ги­ми лица­ми, и ее доче­рью преж­де все­го.

Боль­ши­ми мас­си­ва­ми пред­став­ле­на пере­пис­ка (воен­ная и после­во­ен­ная) Софро­но­вой с ее стар­шим дру­гом и во мно­гом учи­те­лем, заме­ча­тель­ным худож­ни­ком М.К. Соко­ло­вым. Соко­лов мно­го писал Софро­но­вой из ссыл­ки и при­сы­лал ей свои «кар­тин­ки» — рабо­ты мини­а­тюр­но­го фор­ма­та, выпол­нен­ные чем при­дет­ся и на чем при­дет­ся, страст­но ожи­дая ее оце­нок. Софро­но­ва выска­зы­ва­лась о его рабо­тах — и, как все­гда, лапи­дар­но сооб­ща­ла свои ново­сти.

Но что же твор­че­ство Софро­но­вой?

В 1962 г. 70-лет­няя худож­ни­ца, нако­нец, впер­вые удо­сто­и­лась малень­кой пер­со­наль­ной выстав­ки — без афи­ши и без ката­ло­га. А ведь сде­ла­ла она мно­го: мас­ло, аква­ре­ли, рису­нок, шриф­то­вое оформ­ле­ние жур­на­лов. Ее послед­няя при­жиз­нен­ная сво­бод­ная экс­по­зи­ция — это 1931 г., «тре­тья» (фак­ти­че­ски — вто­рая) и послед­няя выстав­ка груп­пы «13».

Отзы­вы на эту очень каче­ствен­ную, но вовсе не «рево­лю­ци­он­ную» выстав­ку сего­дня и читать-то нелов­ко. Это была про­сто очень хоро­шая живо­пись и пре­крас­ные рисун­ки. Да, они не под­хо­ди­ли под руб­ри­ку «про­ле­тар­ско­го» искус­ства. О нем у Софро­но­вой мы нахо­дим заме­ча­тель­ные стро­ки, напи­сан­ные еще в 1919 г.:

«Какое такое «про­ле­тар­ское искус­ство»? Если посе­лить всех «про­ле­та­ри­ев» на необи­та­е­мый ост­ров, то воз­мож­но, что через несколь­ко сто­ле­тий они созда­дут свое осо­бое искус­ство, но, веро­ят­но, оно будет назы­вать­ся тогда не про­ле­тар­ским, а име­нем того ост­ро­ва, на кото­рый их пере­се­ли­ли».

Как пра­ви­ло, выста­воч­ные коми­те­ты рабо­ты Софро­но­вой не при­ни­ма­ли. В 30-е годы, когда иллю­стри­ро­ван­ные кни­ги изда­ва­ла даже зна­ме­ни­тая Academia, иллю­стра­ции Софро­но­вой после­до­ва­тель­но отвер­га­лись. В резуль­та­те, когда пере­ста­ли при­ни­мать даже ее при­клад­ную гра­фи­ку— облож­ки для жур­на­лов и т.п., Софро­но­ва реши­тель­но раз­де­ли­ла зара­бо­ток и искус­ство и в даль­ней­шем зара­ба­ты­ва­ла в раз­ных изда­тель­ствах рету­шью, а рисо­ва­ла — для себя.

Мир Софро­но­вой в 1990-х годах при­от­крыл­ся для заин­те­ре­со­ван­но­го зри­те­ля на заме­ча­тель­ных выстав­ках мос­ков­ской гале­реи «Ков­чег». Сре­ди мно­го­чис­лен­ных работ в раз­ных тех­ни­ках мне бли­же все­го ее мос­ков­ские пей­за­жи — толь­ко там и сохра­ни­лась пре­лесть кри­во­ва­тых арбат­ских пере­ул­ков.

Ревек­ка Фрум­ки­на

* * *

От редак­ции

28 декаб­ря 2011 года у наше­го посто­ян­но­го авто­ра Ревек­ки Мар­ков­ны Фрум­ки­ной был День рож­де­ния. Поздрав­ля­ем ее с юби­ле­ем, жела­ем здо­ро­вья и радо­сти. Наде­ем­ся, что еще не раз мы будем иметь воз­мож­ность читать ее ста­тьи о Пре­крас­ном в кар­ти­нах – и окру­жа­ю­щем мире.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Один комментарий

  1. Доро­гие кол­ле­ги, помо­ги­те пожа­луй­ста, кто-нибудь, дове­сти до вни­ма­ния нашей доро­гой Ревек­ки Мар­ков­ны Фрум­ки­ной и редак­ции «Тро­иц­ко­го Вари­ан­та» (ТрВ) сле­ду­ю­щую прось­бу:

    Надо, что­бы, либо она сама, либо, ска­жем, глав­ный редак­тор ТрВ согла­си­лись заклю­чить на годо­вой срок одно обще­ствен­но-зна­чи­мое пари, но не огла­ша­ли бы его усло­вия до исте­че­ния сро­ка.

    Ни от кого при этом не тре­бу­ет­ся что-либо менять в сво­ём пове­де­нии. Уве­рен, что огла­ше­ние любо­го исхо­да дан­но­го пари будет инте­рес­но всем, кто инве­сти­ру­ет своё жиз­нен­ное вре­мя в ТрВ, Полит.Ру и дру­гие подоб­ные пло­щад­ки. К сожа­ле­нию чисто­та экс­пе­ри­мен­та и соот­вет­ствен­но зна­чи­мость его резуль­та­тов тре­бу­ют нико­го кро­ме самих участ­ни­ков не зна­ко­мить с усло­ви­я­ми дан­но­го пари. А тре­тей­ским судьям и пуб­ли­ке будет через год очень лег­ко без вся­ких сомне­ний прий­ти к выво­ду, кто выиг­рал.

    Кста­ти Уол­тер Лип­пман, перед кото­рым «хиля­ла на полу­со­гну­тых» сре­ди про­чих дюжи­на быв­ших и дей­ству­ю­щих аме­ри­кан­ских пре­зи­ден­тов, участ­во­вал по мень­шей мере в двух похо­жих пари и его сто­ро­на оба раза выиг­ра­ла, вся Аме­ри­ка реве­ла от удо­воль­ствия.

    Поче­му нуж­на Ревек­ка Мар­ков­на? Конеч­но, неза­ме­ни­мых людей не быва­ет, но ей уже 81 год и очень хочет­ся при­дать ей поболь­ше инте­ре­са к жиз­ни, что­бы она тру­ди­лась для всех нас, хотя бы до воз­рас­та коро­ле­вы-мате­ри. Моей маме тоже уже 85 лет, в про­шлом она редак­тор-кар­то­граф, ушла на пен­сию 30 лет назад и зани­ма­лась толь­ко ого­ро­дом, зато когда 6 лет назад она пере­ста­ла ездить на дачу из-за немо­щи и сиде­ла дома, у неё раз­вил­ся такой беше­ный аппе­тит на хоро­шую исто­ри­че­скую и мему­ар­ную лите­ра­ту­ру, что её оцен­кам могут теперь дове­рять самые стро­гие судьи. Очень хочу и ей про­длить тягу к жиз­ни.
    Кста­ти сре­ди про­че­го моя мама была основ­ным редак­то­ром-кар­то­гра­фом пер­во­го в мире Атла­са Антарк­ти­ды, а глав­ный созда­тель это­го атла­са, кото­рый сде­лал, как гово­рят, самые глав­ные гео­гра­фи­че­ские откры­тия в 20 веке, ИМЕЕТ ПРЯМОЕ ОТНОШЕНИЕ К УСЛОВИЯМ ИСКОМОГО ПАРИ.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: