Алексей Андреевич Ляпунов — вспышки памяти

10 нояб­ря 2011 г. в Ака­де­мии наук состо­я­лась кон­фе­рен­ция, посвя­щен­ная 100-летию выда­ю­ще­го­ся мате­ма­ти­ка, одно­го из осно­во­по­лож­ни­ков кибер­не­ти­ки Алек­сея Андре­еви­ча Ляпу­но­ва (1911−1973). В Синем зале Пре­зи­ди­у­ма РАН собра­лись род­ные, уче­ни­ки и дру­зья уче­но­го. В этот день высту­пи­ли Ю.И. Журавлев, С.П. Капи­ца, Н.Н. Кон­стан­ти­нов, В.М. Тихо­ми­ров, С.Э. Шноль и дру­гие извест­ные иссле­до­ва­те­ли. Пуб­ли­ку­ем выдерж­ки из неко­то­рых выступ­ле­ний. С видео­за­пи­ся­ми всех вос­по­ми­на­ний о вели­ком уче­ном мож­но озна­ко­мить­ся на сай­те Mathnet.ru (http://goo.gl/XOTgm).

Сер­гей Пет­ро­вич Капи­ца, докт. физ-мат. наук, про­фес­сор.

С Ляпу­но­вым мы были свя­за­ны наши­ми семья­ми. Он явля­ет­ся тро­ю­род­ным бра­том моей матуш­ки, и я его назы­вал «дядя Але­ша». …Я пере­сек­ся с А.А. тогда, когда я рабо­тал на вычис­ли­тель­ных маши­нах. … Алек­сей Андре­евич рабо­тал в отде­ле­нии при­клад­ной мате­ма­ти­ки, я зани­мал­ся сво­и­ми рас­че­та­ми, мы мно­го гово­ри­ли о кибер­не­ти­ке. Более того, у него была кни­га Вине­ра ^Cybernetics: Or Control and Communication in the Animal and the Machine», 1948, пере­вод на рус­ский издан в СССР в 1958. — Ред.). Она хра­ни­лась с отмет­кой цен­зу­ры в его сей­фе, я мог ее читать, есте­ствен­но, на англий­ском язы­ке. Вынос ее был невоз­мо­жен. А.А. вооб­ще был очень акку­ра­тен в обра­ще­нии с тако­го рода доку­мен­та­ми. Но для меня было, конеч­но, безум­но инте­рес­но про­честь этот осно­во­по­ла­га­ю­щий труд в ори­ги­на­ле.

…Вто­рое, где мы пере­се­ка­лись, — это были судь­бы био­ло­ги­че­ской нау­ки и то, что физи­ки дела­ли, помо­гая био­ло­гам пре­одо­леть сопро­тив­ле­ние извест­ных фигур, свя­зан­ных с Лысен­ко. Я хотел бы вос­поль­зо­вать­ся лич­но­стью А.А. и этой кон­фе­рен­ци­ей, что­бы посмот­реть на всё про­изо­шед­шее немнож­ко шире. Поче­му слу­чи­лось так, что наи­бо­лее важ­ные с тео­ре­ти­че­ской и прак­ти­че­ской точек зре­ния направ­ле­ния — совре­мен­ная био­ло­гия и вычис­ли­тель­ная мате­ма­ти­ка — столк­ну­лись с таки­ми пре­пят­стви­я­ми в нашей стране? Очень серьез­ный вопрос. …На самом деле, была слож­ная, частич­но под­ко­вер­ная и неза­мет­ная борь­ба «сил Зла» и «сил Добра» вокруг все­го это­го.

Алек­сей Андре­евич, конеч­но, обла­дал уди­ви­тель­ным оба­я­ни­ем и пре­дан­но­стью делу. На этом пути его под­дер­жи­ва­ли такие силь­ные люди науч­но­го мира, как Кел­дыш и Берг, были его «сол­да­та­ми». Но поче­му у нас нача­лись гоне­ния на эти обла­сти нау­ки? Ведь гото­ви­лась кам­па­ния и про­тив физи­ки, и ее спас­ло, судя по опуб­ли­ко­ван­ным мате­ри­а­лам, толь­ко то, что совре­мен­ная физи­ка была необ­хо­ди­ма для созда­ния атом­ных бомб. А в био­ло­гии и вычис­ли­тель­ной мате­ма­ти­ке таких «спа­си­тель­ных» вещей прак­ти­че­ски не было, если и были, то в неяв­ной фор­ме. И так полу­чи­лось, что А.А. совер­шил тогда граж­дан­ский подвиг, взяв­шись за борь­бу про­тив это­го. Он был чле­ном пар­тии, про­шел вой­ну, и его жиз­нен­ный путь и уве­рен­ность в соб­ствен­ной право­те, несо­мнен­но, дава­ли ему силы гово­рить, высту­пать и дей­ство­вать. При этом он силь­но рис­ко­вал, но выиг­рал.

Одна­ко анти­на­уч­ные тен­ден­ции сохра­ни­лись у нас в стране до сих пор. Я вижу парал­ле­ли меж­ду теми сила­ми, кото­рые тор­мо­зи­ли раз­ви­тие нау­ки по важ­ней­шим направ­ле­ни­ям 60 лет тому назад, и тем, что мы видим сего­дня. Поче­му это воз­ник­ло? Поче­му стра­на, кото­рая име­ет такие бога­тые тра­ди­ции в обла­сти нау­ки, стал­ки­ва­ет­ся с сила­ми, кото­рые воз­ра­жа­ют про­тив ее раз­ви­тия? Часто это смы­ка­ет­ся с рели­ги­оз­ны­ми настро­е­ни­я­ми… Это труд­ный и мало­по­нят­ный про­цесс.

Я хотел бы вос­поль­зо­вать­ся био­гра­фи­ей, жиз­нью и дея­тель­но­стью А.А., что­бы напом­нить, что те силы, про­тив кото­рых борол­ся Алек­сей Андре­евич, очень актив­ны сего­дня, более того, это каса­ет­ся всей нау­ки. . Это, пожа­луй, печаль­ный итог. Пом­ню, когда мы обсуж­да­ли кибер­не­ти­ку, я пытал­ся вну­шить дяде Але­ше опти­мизм и гово­рил ему: «Насту­пит вре­мя, когда твой порт­рет, с боро­дой как у Кар­ла Марк­са, будет висеть на кафед­ре кибер­не­ти­ки и сту­ден­тов будут сни­мать со сти­пен­дии, если они эту кибер­не­ти­ку не сда­дут». А он: «Как такое может быть! О чем ты гово­ришь?». Но так и слу­чи­лось, и сего­дня мы честву­ем заме­ча­тель­но­го чело­ве­ка, пат­ри­о­та и граж­да­ни­на нашей стра­ны.

Вла­ди­мир Андре­евич Успен­ский, докт. физ-мат. наук, про­фес­сор МГУ.

Алек­сей Андре­евич Ляпу­нов — яркое явле­ние в духов­ной куль­ту­ре нашей стра­ны, яркое явле­ние в судь­бе, в памя­ти каж­до­го чело­ве­ка, с кото­рым он общал­ся. (.) Было вид­но, что он был влюб­лен в нау­ку и в исти­ну. Он был готов не про­сто искать исти­ну, а бороть­ся за нее. Он борол­ся за кибер­не­ти­ку, рискуя сво­ей карье­рой, — за гене­ти­ку вооб­ще сажа­ли в тюрь­му, а за кибер­не­ти­ку в тюрь­му всё-таки не сажа­ли, но тем не менее… Он был бес­стра­шен, как Дон-Кихот. Но Дон-Кихот борол­ся с вет­ря­ны­ми мель­ни­ца­ми, а Ляпу­нов — с совер­шен­но реаль­ным про­тив­ни­ком и с совер­шен­но не оче­вид­ным исхо­дом. Он все­гда под­дер­жи­вал всё новое, кото­рое толь­ко про­би­ва­ет­ся сквозь асфальт и на кото­рое вот-вот нае­дет асфаль­то­вый каток вла­сти. Ляпу­нов все­гда пытал­ся как бы встать попе­рек тако­го кат­ка, и ему ино­гда уда­ва­лось его отве­сти. Это про­из­во­ди­ло неслы­хан­ное впе­чат­ле­ние, в том чис­ле и на меня. Такое впе­чат­ле­ние, что в нем как-то вылез ген тех Ляпу­но­вых, кото­рые участ­во­ва­ли в Сму­те в кон­це XVI — нача­ле XVII века.

(…) Мне вспо­ми­на­ет­ся 1955/​1956 учеб­ный год, дело сестер Ляпу­но­вых на био­ло­ги­че­ском факуль­те­те: их соби­ра­ют­ся исклю­чать из ком­со­мо­ла, выго­нять из уни­вер­си­те­та и т.п. за заня­тиенепра­виль­ной био­ло­ги­ей — не «мичу­рин­ской», не лысен­ков­ской, а насто­я­щей био­ло­ги­ей — мате­ма­ти­че­ской био­ло­ги­ей и про­чим. Это сест­ры Ляля и Туся — сей­час они Еле­на Алек­се­ев­на и Ната­лья Алек­се­ев­на, док­то­ра био­ло­ги­че­ских наук, тогда они были Ляля и Туся.

Был гром­кий скан­дал, и на мех­ма­те это отда­ет­ся очень силь­но — что за заня­тия мате­ма­ти­че­ской био­ло­ги­ей соби­ра­ют­ся кого-то исклю­чать. Я очень хоро­шо пом­ню, как при­мер­но в это вре­мя (я не пом­ню точ­но год) я иду по кори­до­ру мех­ма­та мимо две­ри, где про­ис­хо­дит какое-то засе­да­ние (по-мое­му, засе­да­ние Уче­но­го сове­та мех­ма­та), и слы­шу совер­шен­но исте­ри­че­ский крик: «Мра­ко­бес!». Это заве­ду­ю­щий кафед­рой небес­ной меха­ни­ки Нико­лай Дмит­ри­е­вич Мои­се­ев орет на Алек­сея Андре­еви­ча Ляпу­но­ва, кото­рый сде­лал какой-то доклад о мате­ма­ти­че­ских мето­дах в био­ло­гии или о чем-то таком. И вот это сло­во, этот крик «Мра­ко­бес!» у меня сто­ит в ушах до сих пор…

Ну, вре­мя и исто­рия пока­за­ли, кто мра­ко­бес. А Н.Д. Мои­се­ев был чело­век непро­стой и неглу­пый, надо ска­зать. Ходил на косты­лях — инва­лид вой­ны, уве­шан орде­на­ми. Супер­пар­тий­ный. Был в те годы серьез­ной фигу­рой.

(…) В 1959 году выхо­дит рус­ский пере­вод кни­ги англий­ско­го пси­хи­ат­ра и кибер­не­ти­ка Уилья­ма Эшби «Вве­де­ние в кибер­не­ти­ку». Это было в 1959 году важ­ным фак­то­ром раз­ви­тия кибер­не­ти­ки в СССР, пото­му что до 1956 года кибер­не­ти­ка была запре­ще­на. Я все­гда недо­уме­вал: это поче­му же надо было ее запре­щать? Наобо­рот, надо эту лже­на­у­ку, если ею поль­зу­ют­ся про­тив­ник, «аме­ри­кан­ская воен­щи­на и под­жи­га­те­ли вой­ны», надо ее вся­че­ски раз­ви­вать и им под­со­вы­вать — пусть они даль­ше опи­ра­ют­ся в сво­их агрес­сив­но-импе­ри­а­ли­сти­че­ских пла­нах на эту «лже­на­у­ку». Но поче­му-то эта логи­ка не дей­ство­ва­ла.

Кни­га Вине­ра вышла в ори­ги­на­ле в 1948 году, а у нас — пере­вод в 1958-м, а кни­га Эшби вышла в 1956-м, а у нас — в 1959-м, то есть очень быст­ро. На титуль­ном листе кни­ги Эшби поми­мо Эшби еще три фами­лии. Пер­вая — Андрея Нико­ла­е­ви­ча Кол­мо­го­ро­ва, кото­рый напи­сал заме­ча­тель­ное пре­ди­сло­вие. Он был тоже один из пер­вых бор­цов за кибер­не­ти­ку. (.) Когда эта кни­га вышла, я решил, что пер­вый чело­век, кото­ро­му нуж­но ее пода­рить, — это Алек­сей Андре­евич. И что напи­сать? Мож­но, конеч­но про­сто напи­сать: доро­го­му-мно­го­ува­жа­е­мо­му. Но я решил, что надо напи­сать «Отцу совет­ской кибер­не­ти­ки». Я с неко­то­рой гор­до­стью об этом гово­рю, пото­му что до это­го этот тер­мин никто не упо­треб­лял. И я решил, что долж­ны под­пи­сать все авто­ры, в част­но­сти и Кол­мо­го­ров. Но это ответ­ствен­ное дело— готов ли он? Я пошел к Кол­мо­го­ро­ву и спро­сил: «Андрей Нико­ла­е­вич! Вот я соби­ра­юсь от Ваше­го име­ни напи­сать «Отцу совет­ской кибер­не­ти­ки» и дать Вам на под­пись. Вы с такой фор­му­ли­ров­кой соглас­ны?». Он ска­зал: «Согла­сен». Вот после это­го было напи­са­но «Отцу совет­ской кибер­не­ти­ки, доро­го­му Алек­сею Андре­еви­чу Ляпу­но­ву», и все (кро­ме Эшби) там под­пи­са­лись. (.)

Нико­лай Нико­ла­е­вич Кон­стан­ти­нов, извест­ный орга­ни­за­тор мате­ма­ти­че­ско­го обра­зо­ва­ния, один из созда­те­лей систе­мы мате­ма­ти­че­ских клас­сов в Москве, бес­смен­ный руко­во­ди­тель меж­ду­на­род­но­го мате­ма­ти­че­ско­го сорев­но­ва­ния — Тур­ни­ра горо­дов, в кото­ром при­ни­ма­ют уча­стие школь­ни­ки со все­го мира.

Моя пер­вая встре­ча с Алек­се­ем Андре­еви­чем про­изо­шла осе­нью 1948 года. Были объ­яв­ле­ны лек­ции для школь­ни­ков на мех­ма­те МГУ. Я и мой това­рищ при­шли на лек­цию по тео­ре­ти­че­ской ариф­ме­ти­ке, кото­рую дол­жен был читать Игорь Вла­ди­ми­ро­вич Арнольд (06.03.1900 — 20.10.1948. — Ред.) [1]. Мы при­шли, сто­ит уны­лая тол­па школь­ни­ков, и нам сооб­ща­ют, что И.В. умер. Неко­то­рое вре­мя мы были в неко­то­ром шоке, а потом нашел­ся лек­тор, кото­рый занял нас так, что­бы мы не почув­ство­ва­ли, что зря при­е­ха­ли. Это был А.А. Ляпу­нов. Его, види­мо, успе­ли быст­ро уго­во­рить про­чи­тать лек­цию. Она была посвя­ще­на тео­рии мно­жеств. А.А. рас­ска­зал нам тео­ре­му о том, что мно­же­ство точек отрез­ка несчет­но, а я дока­за­тель­ства не понял. И во вре­мя пере­ры­ва подо­шел к дос­ке и стал зада­вать ему вопро­сы… Вокруг меня обра­зо­ва­лась неко­то­рая тол­па. Алек­сей Андре­евич стал объ­яс­нять дока­за­тель­ство, но я ров­но ниче­го не пони­мал. Это была моя пер­вая с ним встре­ча.

Про­шло вре­мя, я закон­чил физи­че­ский факуль­тет МГУ, пять лет про­ра­бо­тал там асси­стен­том на кафед­ре Тихо­но­ва, а потом решил перей­ти в аспи­ран­ту­ру, как раз к Алек­сею Андре­еви­чу. Когда я к нему подо­шел, то стал объ­яс­нять, кто я такой. А он гово­рит: «Да, я вас знаю». Я немнож­ко уди­вил­ся, как же так, отку­да. «Я же пом­ню, я читал лек­цию по тео­рии мно­жеств, и Вы были сре­ди слу­ша­те­лей». Я ему: «Так я тогда ниче­го не понял». «Нет, Вы, конеч­но, не поня­ли, но не пони­мать мож­но по-раз­но­му. Я Вас пом­ню и с удо­воль­стви­ем возь­му в аспи­ран­ту­ру».

Бла­го­да­рим Вита­лия Арноль­да за помощь в под­го­тов­ке пуб­ли­ка­ци.

1. www.math.ru/history/people/arnold_iv

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
  Подписаться  
Уведомление о

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: