Доисторический музей

В самом центре Москвы, в доме номер один на Красной площади, находится уникальная действующая модель музея в натуральную величину. Туда можно водить детей, чтобы показывать им, какими были музеи в конце XIX и начале XX века.

Большие красивые залы. Строгие старушки-смотрительницы. Застекленные витрины. Куча непонятного хлама, логика расположения которого, наверное, должна становиться понятной при прочтении надписей. Читать их, впрочем, совершенно невозможно, потому что они не подвергались ни литературной, ни научной правке по крайней мере лет тридцать.

Нет, правда, Государственный исторический музей настолько плох, что в это даже трудно поверить. Я бы совершенно не удивилась, если бы это была середина 90-х и окраина страны — понятно, что денег нет, людей нет и ничего нет. Но у нас же только что были сытые нулевые, и это главная площадь страны — важнее Дворцовой с ее Эрмитажем. Я еще могу понять, почему никто не переделал все поясняющие надписи так, чтобы их было интересно читать, — зачем, если в музей и так все ходят, — но хотя бы перевести их на английский можно было успеть за последние десять лет?

Впрочем, если даже человек понимает русский язык, это ему не очень поможет. Для того, чтобы извлечь какую-то пользу из исторического музея, надо заранее знать всё о выставленных там экспонатах, иначе туда приходить бесполезно. Это особенно бросается в глаза в первых залах, посвященных древнему человеку. Там на стенах есть поясняющие картинки, согласно которым неандерталец получается непосредственным предком кроманьонца — нужно суметь это отфильтровать. Там есть витрины с результатами раскопок конкретных стоянок — в поясняющих текстах ни слова о датировке, так что, если вы не знаете, что это за стоянка, смотреть на витрину бессмысленно. В тех витринах, где датировка всё-таки есть, чередуются без внятной логики две системы обозначений: могут написать «250 тысяч лет назад», а могут и просто «палеолит» — чтобы сопоставить эти понятия, безграмотному посетителю следует найти и прочитать третью надпись.

Ну ладно, антропологов в штате исторического музея может и не быть, навести порядок некому. Но в следующих залах наблюдается точно такая же картина: смысл экспоната исторического музея открывается только посетителю, уже хорошо знающему историю, — все поясняющие надписи рассчитаны именно на специалистов, а не на дилетантов. Обычному человеку, когда он видит какой-нибудь предмет, хочется знать, что это, где оно сделано, кем и когда. Из последних трех пунктов один или два обязательно отсутствуют. Вот шлем, его изготовили сарматы. Если вы не знаете, кто такие сарматы, где и когда они жили, вы — дурак, и нечего вам соваться в наш прекрасный музей. Или по крайней мере идите в те залы, в изучении которых вам поможет базовая школьная программа.

Там, где можно опереться на школьную программу, ориентироваться уже проще — особенно людям, окончившим школу в Советском Союзе, потому что стилистика текстов про самодержавие совершенно такая же. В этих залах уже всё понятно, но абсолютно ничего нового. Ну да, костюмы, портреты, мебель, скупые указания на время и сословие. Во всех поясняющих текстах музея нет ни одного живого абзаца — такого, по которому можно было бы заподозрить, что автору интересно то, о чем он пишет. Например, стоит царский трон, указано время изготовления. Выглядит он плачевно: бархат протерся до основы, все сиденье в каких-то ужасных пятнах. Понятно, что тут скрывается целая история — наверняка ворвались какие-нибудь солдаты и матросы, уволокли трон в кабак, устраивали на нем непотребные действия, и только через несколько лет музею удалось его отвоевать. И где эта история? А если описывать ее не хочется, то почему тогда нельзя отреставрировать трон? Что должен подумать посетитель — что цари сами доводили свою мебель до такого свинского состояния? Опять же — если да, то почему? Или в другом зале— прекрасная сушеная голова. Про нее сказано «мумия». И всё. Какая мумия, зачем, почему одна голова? Нет ответа.

Всей модернизации — несколько мониторов с фильмами. Я, дикое существо, пыталась их трогать, чтобы выйти в меню и запустить фильм с начала, но выяснилось, что ничего такого не предусмотрено, смотри, что дают. Но, правда, есть и хорошая новость: один из залов закрыт. Смотрители не могут сказать об этом ничего внятного (кто-то зачем-то на какое-то время закрыл, говорят, и что-то там делает) — но я все же надеюсь, что, может быть, именно с этого зала начнется создание такого исторического музея, за который не было бы стыдно перед москвичами и особенно перед гостями нашего города. Пока что — стыдно: если экспозиция главного исторического музея страны настолько скучна, то возникает устойчивое ощущение, что и в самой истории России никогда не было ничего, заслуживающего внимания.

Анастасия Казанцева

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

 См. также:

  • 16.06.2020 Персидская империя в цифровом формате Персидская империя, одна из крупнейших за всю историю человечества, созданная Киром Великим за несколько лет и исчезнувшая в результате кампании Александра Македонского, оставила после себя множество загадок. Древним персам мы обязаны очень многим. Одним из важных нововведений древних персов можно считать систему административного деления империи на сатрапии. А царские надписи персидской династии Ахеменидов, написанные клинописным алфавитом, стали первым шагом в дешифровке вавилонской и эламской клинописи.
  • Фасад Академии наук на восток. XVIII в. Гравюра и рисунок И. Я. Шумахера11.06.2020 Записка о структуре науки в России При обсуждении различных реформ науки и высшего образования, в том числе при обсуждении показателей эффективности труда научных работников, участники часто упускают из виду неоднородность учреждений, в которых ведутся научные исследования и разработки, и неоднородность самих этих исследований.
  • Гониурозавр Луи. 2012 год. 21 × 29,7 см. Бумага, гуашь, карандаш19.05.2020 Чешуйчатые короли азиатской ночи Настоящей удачей для зоологии можно назвать исследователя, умеющего зарисовать свой объект. В истории мало примеров профессиональных зоологов-анималистов. Зоологическому музею Зоологического института РАН (Санкт-Петербург) в этом плане повезло: старшим хранителем, куратором экспозиции амфибий и рептилий здесь работает ­Александр ­Острошабов. При всей своей красоте «голые и чешуйчатые гады» (научное название этих классов, бытовавшее в русскоязычной литературе вплоть до 1940-х годов) не слишком популярны у анималистов. А вот Александр предпочитает рисовать именно […]
  • Татьяна Баскакова читает лекцию «Осужденный и зритель: две притчи Кафки» (18 июня 2017 года, летний кинотеатр парка искусств «Музеон»). Фото Николая Бусыгина, проект «Эшколот»02.07.2019 Палимпсесты Татьяны Баскаковой Мы побеседовали с Татьяной Баскаковой, — переводчицей сложнейших немецкоязычных романов, а также биографических книг и монографий по истории культуры, — о ее египтологических исследованиях, текущей работе, творческих планах, путешествиях по Африке, России и Европе и некоторых тайнах ремесла.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: