Борис Салтыков: «Идея РФФИ возникла еще в 1986 году»

Веду­ща­я­ся на стра­ни­цах ТрВ-Н дис­кус­сия о прин­ци­пах рабо­ты и Уста­ве РФФИ побу­ди­ла нас обра­тить­ся к одно­му из отцов-осно­ва­те­лей это­го фон­да. Пуб­ли­ку­ем первую часть интер­вью с Бори­сом Геор­ги­е­ви­чем Сал­ты­ко­вым,гене­раль­ным дирек­то­ром Поли­тех­ни­че­ско­го музея, спе­ци­а­ли­стом в обла­сти эко­но­ми­ки, орга­ни­за­ции и управ­ле­ния науч­но-тех­ни­че­ским раз­ви­ти­ем. В 1991–1996 гг. он зани­мал пост мини­стра нау­ки и тех­ни­че­ской поли­ти­ки РФ и по его ини­ци­а­ти­ве был создан Рос­сий­ский фонд фун­да­мен­таль­ных иссле­до­ва­ний (РФФИ) и дру­гие госу­дар­ствен­ные науч­ные и инно­ва­ци­он­ные фон­ды. Бесе­до­ва­ла Ната­лия Деми­на.

— Есть несколь­ко вер­сий того, как появил­ся РФФИ. Кто же его на самом деле при­ду­мал?

— С 1981 года мы с кол­ле­га­ми в ЦЭМИ РАН нача­ли систе­ма­ти­че­ски иссле­до­вать эко­но­ми­че­ские про­бле­мы рос­сий­ской нау­ки. Дело в том, что я — физик по обра­зо­ва­нию, закон­чил Физ­тех и его аспи­ран­ту­ру и начал рабо­тать в ЦНИИМАШ в горо­де, кото­рый теперь назы­ва­ет­ся Коро­лёв. Я и мои кол­ле­ги зани­ма­лись плаз­мен­ны­ми ракет­ны­ми дви­га­те­ля­ми и гре­зи­ли о поле­тах в кос­мос. Но там у меня не сло­жи­лось… Поче­му? Это отдель­ный раз­го­вор.

После аспи­ран­ту­ры я полу­чил сво­бод­ное рас­пре­де­ле­ние и слу­чай­но встре­тил сокурс­ни­ка, кото­рый спро­сил: «Ты куда устро­ил­ся?». Я ему отве­тил, что пока не знаю. Он гово­рит: «Пой­дем в ЦЭМИ!» — «Что это такое?» — «Цен­траль­ный эко­но­ми­ко-мате­ма­ти­че­ский инсти­тут». А я ему: «Я в эко­но­ми­ке ниче­го не пони­маю!» А он: «Ты же пони­ма­ешь в мате­ма­ти­ке, а через пол­го­да будешь пони­мать и в эко­но­ми­ке» (мы-то дума­ли тогда, что почти вся эко­но­ми­ка — это марк­сизм-лени­низм). А потом выяс­ни­лось, что насто­я­щая эко­но­ми­ка — это слож­ней­шая нау­ка, где есть раз­но­об­раз­ные мате­ма­ти­че­ские моде­ли, дис­крет­ное про­грам­ми­ро­ва­ние, тео­рии рын­ка и мно­гое-мно­гое дру­гое. Так в ЦЭМИ после мно­гих лет рабо­ты я и стал эко­но­ми­стом.

ЦЭМИ был создан на волне «отте­пель­ных» настро­е­ний 60-х годов по ини­ци­а­ти­ве ака­де­ми­ка В.С. Нем­чи­но­ва. Дирек­то­ром инсти­ту­та с само­го нача­ла и дол­гие годы был ака­де­мик Н.П. Федо­рен­ко. Его глав­ной заслу­гой я счи­таю то, что он собрал в ЦЭМИ десят­ки талант­ли­вых, неор­ди­нар­но мыс­ля­щих уче­ных и спе­ци­а­ли­стов в раз­ных сфе­рах народ­но­го хозяй­ства — от сель­ско­го хозяй­ства до демо­гра­фии. В ЦЭМИ рабо­та­ли выда­ю­щи­е­ся мате­ма­ти­ки, эко­но­ми­сты, социо­ло­ги (напри­мер, Л. Кан­то­ро­вич, Ю. Лева­да). Неко­то­рые из них уеха­ли поз­же в США.

В ЦЭМИ вооб­ще исполь­зо­ва­лись вполне совре­мен­ные мето­ды ана­ли­за эко­но­ми­ки. В подав­ля­ю­щем же чис­ле совет­ских эко­но­ми­че­ских инсти­ту­тов и вузов, к сожа­ле­нию, доми­ни­ро­вал идео­ло­ги­че­ский под­ход. Один из моих учи­те­лей, ака­де­мик А.И. Анчиш­кин, был руко­во­ди­те­лем «Ком­плекс­ной про­грам­мы науч­но-тех­ни­че­ско­го про­грес­са и его соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских послед­ствий» (КП НТП) на 20 лет. Фак­ти­че­ски это был пер­вый дол­го­сроч­ный про­гноз. Это была гран­ди­оз­ная про­грам­ма. В ее под­го­тов­ке участ­во­ва­ла вся стра­на, все союз­ные рес­пуб­ли­ки, мно­гие отрас­ле­вые инсти­ту­ты. Глав­ная цель про­грам­мы состо­я­ла в отве­те на вопрос: какой вклад тех­ни­че­ский про­гресс может вне­сти в раз­ви­тие совет­ской эко­но­ми­ки.

Сло­во «про­гноз» в то вре­мя было руга­тель­ным, по это­му пово­ду даже была кри­ти­че­ская ста­тья в «Прав­де». Счи­та­лось, что про­гноз явля­ет­ся «инстру­мен­том бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов-пла­ни­ров­щи­ков», а в СССР может быть толь­ко госу­дар­ствен­ный план. Анчиш­ки­ну при­шлось назвать эту про­гно­сти­че­скую рабо­ту «ком­плекс­ной про­грам­мой».

Анчиш­кин пред­ло­жил мне создать новый Отдел эко­но­ми­ки и про­гно­зи­ро­ва­ния нау­ки. КП НТП тогда была устро­е­на так: в её цен­тре был свод­ный эко­но­ми­че­ский том, по типу того, как МЭР сей­час дела­ет «Кон­цеп­цию дол­го­сроч­но­го раз­ви­тия Рос­сии» (КДР) на 20 лет. Это мак­ро­эко­но­ми­ка, обсчет раз­ных вари­ан­тов раз­ви­тия на моде­лях. Пред­ва­ря­ли его тома, посвя­щен­ные тех­ни­че­ско­му про­грес­су в раз­ных отрас­лях, куда все отрас­ле­вые инсти­ту­ты — от Мин­сель­хоза до Мина­виа­про­ма— дава­ли инфор­ма­цию о внед­ря­е­мых новых тех­но­ло­ги­ях, повы­ша­ю­щих про­из­во­ди­тель­ность тру­да. Отдель­но гото­ви­лось два дру­гих тома: реги­о­наль­ный, т.е. рас­клад про­гно­за по всем 15 рес­пуб­ли­кам СССР, и послед­ний том — «СССР и внеш­ний мир». В него вклю­чал­ся про­гноз по раз­ви­тию внеш­ней тор­гов­ли, дру­гим вза­и­мо­дей­стви­ям с внеш­ним миром. Но отдель­но­го тома, посвя­щен­но­го раз­ви­тию нау­ки, в КП НТП не было, и А. Анчиш­кин решил, что он необ­хо­дим.

Кста­ти, дру­гой зам­ди­рек­то­ра ЦЭМИ, ака­де­мик Н.Я. Пет­ра­ков, хотел мне дать Лабо­ра­то­рию ими­та­ци­он­но­го моде­ли­ро­ва­ния, мы этим зани­ма­лись вме­сте с Е.Г. Яси­ным, так что с науч­ным руко­во­ди­те­лем ВШЭ я зна­ком еще с тех пор. В ито­ге я при­нял пред­ло­же­ние А.И. Анчиш­ки­на, кото­рый тогда, в 1981 году, ска­зал мне, что в СССР никто не изу­ча­ет нау­ку как отдель­ную отрасль, не зна­ет, как устро­е­на ее эко­но­ми­ка, как ее подроб­но сопо­ста­вить с аме­ри­кан­ской, и т.д.

Я гово­рю: «Алек­сандр Ива­но­вич, я в этом мало пони­маю. Я зани­мал­ся моде­ли­ро­ва­ни­ем про­из­вод­ства круп­ных фирм, их реги­о­наль­ных отде­ле­ний».

Он гово­рит: «А в этом никто ниче­го не пони­ма­ет, но через пол­го­да ты дол­жен будешь пони­мать в этом боль­ше всех. У нас, конеч­но, есть нау­ко­ве­ды, они изу­ча­ют пси­хо­ло­гию, социо­ло­гию науч­но­го твор­че­ства, но никто не изу­ча­ет струк­ту­ру, при­о­ри­те­ты, все ресур­сы нау­ки как отрас­ли народ­но­го хозяй­ства».

В новом отде­ле было созда­но четы­ре лабо­ра­то­рии. У меня была лабо­ра­то­рия «Нау­ка в реги­о­нах СССР». Мы орга­ни­зо­ва­ли свои цен­тры в 15 рес­пуб­ли­ках, где по еди­ной мето­до­ло­гии соби­ра­ли ста­ти­сти­ку, про­во­ди­ли опро­сы, и через пол­то­ра года выда­ли пер­вый свод­ный том. Он, конеч­но, был сек­рет­ным — «Ана­лиз и про­гноз раз­ви­тия совет­ской нау­ки» с раз­бив­кой по рес­пуб­ли­кам, где, что и как. Кста­ти, от Ака­де­мии наук СССР за под­го­тов­ку наше­го тома отве­чал ака­де­мик В. Котель­ни­ков.

— Таким обра­зом, за вре­мя рабо­ты в ЦЭМИ Вы хоро­шо изу­чи­ли, как рабо­та­ла нау­ка совет­ско­го вре­ме­ни, и може­те срав­ни­вать с совре­мен­ной ситу­а­ци­ей?

— В 1981–1983 гг. мы парал­лель­но изу­чи­ли опыт ряда дру­гих стран, как там орга­ни­зо­ва­на, финан­си­ру­ет­ся и управ­ля­ет­ся нау­ка. Мы иска­ли, как повы­сить эффек­тив­ность всей нашей сфе­ры НИОКР.

— Вы уже тогда пони­ма­ли, что нау­ка орга­ни­зо­ва­на неэф­фек­тив­но?

— Мы виде­ли, что науч­ные кол­лек­ти­вы — твор­че­ские, ищу­щие — финан­си­ро­ва­лись толь­ко в стро­гих рам­ках ведом­ствен­ной вер­ти­ка­ли. Если началь­ни­ку (и его началь­ни­ку) понра­вит­ся, то он тебе откро­ет тему, если не понра­вит­ся, то всё, «тру­ба». В СССР систе­ма финан­си­ро­ва­ния науч­ных инсти­ту­тов была орга­ни­зо­ва­на как смет­ное финан­си­ро­ва­ние всех их затрат. О резуль­та­тах же отчи­ты­ва­лись в дру­гих местах, в дру­гое вре­мя. В при­клад­ных НИИ и КБ у нас было про­ект­ное финан­си­ро­ва­ние, но сами про­ек­ты очень часто были ото­рва­ны от реаль­ных потреб­но­стей эко­но­ми­ки.

Мы обра­ти­ли вни­ма­ние и изу­чи­ли опыт США, где фун­да­мен­таль­ная нау­ка финан­си­ро­ва­лась в основ­ном через науч­ные фон­ды. День­ги (целе­вые гран­ты) дава­лись там на про­шед­шие экс­пер­ти­зу про­ек­ты, авто­ра­ми кото­рых были уче­ные. Теперь подоб­ная систе­ма финан­си­ро­ва­ния уже хоро­шо зна­ко­ма и при­выч­на, а в СССР тогда каза­лась не очень понят­ной. Тогда я впер­вые узнал, что в США 35 тыс. фон­дов, в основ­ном част­ных, в том чис­ле науч­ных и обра­зо­ва­тель­ных.

Так что идея созда­ния Госу­дар­ствен­но­го фон­да фун­да­мен­таль­ных иссле­до­ва­ний была впер­вые офи­ци­аль­но оформ­ле­на в 1986 году в нашем томе «Нау­ка», где мы крат­ко пояс­ня­ли, что это то-то и то-то, экс­пер­ти­за про­во­дит­ся самим науч­ным сооб­ще­ством. Орга­ни­за­цию тако­го фон­да мы «спи­са­ли» с National Science Foundation (NSF) в США. Начи­ная с 1986 года, все тома по нау­ке направ­ля­лись в Пра­ви­тель­ство, в ГКНТ, и там было напи­са­но: «Необ­хо­ди­мо создать госу­дар­ствен­ный фонд под­держ­ки нау­ки». Эта идея мог­ла быть вос­при­ня­та мно­ги­ми, кто читал наши мате­ри­а­лы.

В 1989 году, еще будучи в нау­ке, я съез­дил на ста­жи­ров­ку в США и про­вел месяц в NSF. Это гро­мад­ное учре­жде­ние, где более тыся­чи чело­век пер­со­на­ла, и оно рас­пре­де­ля­ет по уни­вер­си­те­там поряд­ка 5–6 млрд долл. в год. Я про­шел там ста­жи­ров­ку, у меня есть даже сер­ти­фи­кат мене­дже­ра NSF. Сна­ча­ла я изу­чил орга­ни­за­цию рабо­ты фон­да «сна­ру­жи», исполь­зуя пуб­ли­ка­ции и manual, а затем как бы залез внутрь систе­мы, уви­дел, как про­во­дит­ся экс­пер­ти­за, как рабо­та­ют сотруд­ни­ки, и т.д.

Итак, с 1981 года мой отдел рабо­тал в ЦЭМИ, а через несколь­ко лет А.И. Анчиш­кин орга­ни­зо­вал то, что теперь назы­ва­ет­ся Инсти­ту­том народ­но­хо­зяй­ствен­но­го про­гно­зи­ро­ва­ния (ИНП РАН), он нахо­дит­ся там же, на Проф­со­юз­ной ули­це. Его теперь воз­глав­ля­ет ака­де­мик В.В. Иван­тер, а ранее — Ю.В. Яре­мен­ко, кото­рый был заме­сти­те­лем Анчиш­ки­на. Мой отдел пере­ко­че­вал в Инсти­тут про­гно­зи­ро­ва­ния, и когда я ухо­дил на долж­ность мини­стра нау­ки, то фак­ти­че­ски ухо­дил отту­да.

Осе­нью 1991 года созда­ва­лось гай­да­ров­ское пра­ви­тель­ство. В нояб­ре 1991 г. мне позво­нил Алек­сей Голов­ков, кото­рый потом стал мини­стром — управ­ля­ю­щим дела­ми в пра­ви­тель­стве у Гай­да­ра (он тоже из ЦЭМИ). В новом пра­ви­тель­стве мно­гие мини­стры были из ЦЭМИ: Дани­лов-Дани­льян — министр эко­ло­гии, Неча­ев, Гла­зьев, Шохин, все в то или иное вре­мя рабо­та­ли в ЦЭМИ. Сам Е.Т. Гай­дар был одно вре­мя аспи­ран­том у С.С. Шата­ли­на, зам. дирек­то­ра ЦЭМИ.

Голов­ков позво­нил мне пол­вто­ро­го ночи и гово­рит: «У нас почти сфор­ми­ро­ва­но новое пра­ви­тель­ство, а двух-трех мини­стров не хва­та­ет. Егор мне ска­зал, что мини­стром нау­ки будешь ты». Я гово­рю: «Леш, я в такое вре­мя суток не спо­со­бен такие вопро­сы решать». Утром я поехал к ним в Архан­гель­ское, на пра­ви­тель­ствен­ную дачу, по Ста­ро­ка­луж­ско­му шос­се, и Егор Тиму­ро­вич мне гово­рит: «Ты 7 лет тас­кал в отдел нау­ки ЦК КПСС тома о том, как рефор­ми­ро­вать нау­ку, и вот место сво­бод­но — впе­ред!». (А мы дей­стви­тель­но носи­ли тома с про­гно­за­ми науч­но-тех­ни­че­ско­го раз­ви­тия стра­ны в ЦК.) Я попро­сил сут­ки на раз­ду­мья и согла­сил­ся, решив, что не сто­ит упус­кать такой шанс вопло­тить свои идеи в жизнь.

— Обща­лись ли Вы с Ель­ци­ным нака­нуне назна­че­ния?

— Б.Н. Ель­цин 6 нояб­ря 1991 года под­пи­сал указ о назна­че­нии почти всех мини­стров (Указ о фор­ми­ро­ва­нии ново­го пра­ви­тель­ства Гай­да­ра), но там оста­лось несколь­ко вакан­сий. Г. Бур­бу­лис (тогда госу­дар­ствен­ный сек­ре­тарь) 11 нояб­ря меня при­гла­ша­ет к Ель­ци­ну на бесе­ду, и я пер­вый раз уви­дел его в Крем­ле. Его каби­нет был не там, где сидел Гор­ба­чев, а там, где Крем­лев­ский театр. Если вхо­дишь в Спас­ские воро­та, то зда­ние спра­ва. Он при­гла­сил меня в каби­нет, попро­сил при­не­сти нам чаю. Он со мной уди­ви­тель­но гра­мот­но бесе­до­вал минут 30–40. Зада­вал раз­ные вопро­сы «А сколь­ко у нас сей­час уче­ных? А я слы­шал, что столь­ко-то? А что вы соби­ра­е­тесь делать? А как в США устро­е­но?» Я гово­рю: «Мы пла­ни­ру­ем создать фонд и т.д.». Было вид­но, что он гото­вил­ся к нашей бесе­де. Пого­во­рил со мной, а потом гово­рит: «Ну, лад­но иди­те, рабо­тай­те». И при мне под­пи­сы­ва­ет Указ о моем назна­че­нии мини­стром.

— То есть Вы ему понра­ви­лись?

— Веро­ят­но да, но меня уди­ви­ло то, что он под­пи­сал Указ в моем при­сут­ствии. Он же мог ска­зать: «До сви­да­ния» и потом офор­мить доку­мен­ты. А он пока­зал мне Указ и свою под­пись, сде­лан­ную чер­ной руч­кой. Толь­ко мно­го поз­же я понял, что это был его «фир­мен­ный стиль». Мож­но ска­зать, что он меня экза­ме­но­вал. Я не думаю, что он до это­го инте­ре­со­вал­ся про­бле­ма­ми нау­ки, но ему кто-то под­го­то­вил «объ­ек­тив­ку», и он мне зада­вал совер­шен­но разум­ные вопро­сы.

— Что было для Вас глав­ным при­о­ри­те­том на посту мини­стра?

— Идео­ло­гия рефор­мы была три­ви­аль­ной, я писал об этом мно­го раз. Деидео­ло­ги­за­ция, деми­ли­та­ри­за­ция, откры­тость, сво­бо­да — это наши лозун­ги. Гор­ба­чев про­воз­гла­сил эту откры­тость, в кон­це 80-х нача­лись пер­вые отъ­ез­ды уче­ных, а в 1992 году гра­ни­цы вооб­ще откры­лись.

Пер­вым номе­ром в кон­цеп­ции рефор­ми­ро­ва­ния нау­ки было созда­ние Фон­да. Всё было при­ду­ма­но и на прак­ти­ке опро­бо­ва­но в NSF, поэто­му мы ниче­го не изоб­ре­та­ли: когда вело­си­пед уже изоб­ре­тен, на него надо садить­ся и ехать. Мы пони­ма­ли, что Фонд не смо­жет рабо­тать нор­маль­но толь­ко в рам­ках РАН, он дол­жен быть прин­ци­пи­аль­но вне­ве­дом­ствен­ным. Мы хоте­ли создать рядом с Ака­де­ми­ей наук аль­тер­на­тив­ные струк­ту­ры, аль­тер­на­тив­ные источ­ни­ки финан­си­ро­ва­ния. К апрель­ско­му засе­да­нию пра­ви­тель­ства 1992 года, где впер­вые слу­ша­лись пред­ло­же­ния о рефор­ме науч­ной сфе­ры, мы под­го­то­ви­ли про­ект Ука­за о созда­нии РФФИ. Тогда все дела­лось ука­за­ми Ель­ци­на, про­во­дить зако­ны было невоз­мож­но, пото­му что пар­ла­мент был ком­му­ни­сти­че­ский.

Каким мы виде­ли новый фонд? Он дол­жен был оли­це­тво­рять те же прин­ци­пы: деидео­ло­ги­за­цию, откры­тость и сво­бо­ду. Прин­цип сво­бо­ды состо­ит в том, что каж­дый рос­сий­ский уче­ный име­ет пра­во подать заяв­ку и полу­чить день­ги из госу­дар­ствен­но­го источ­ни­ка финан­си­ро­ва­ния. Не так, как в ведом­стве, где толь­ко сотруд­ник ведом­ствен­но­го НИИ может полу­чить день­ги из бюд­же­та ведом­ства или Ака­де­мии. Вто­рое — исполь­зу­ет­ся дру­гая тех­но­ло­гия экс­пер­ти­зы, peer review, оцен­ка кол­лег. В Ака­де­мии наук гово­рят, что у них тоже есть экс­пер­ти­за. Есть, но толь­ко там экс­пер­ти­за началь­ни­ка. Хоро­ший началь­ник сде­ла­ет хоро­шую экс­пер­ти­зу, а пло­хой… А здесь экс­пер­ти­за идет путем peer review — три-четы­ре неза­ви­си­мых экс­пер­та. Далее дис­кус­сия на пане­ли и т.д.

Меха­низм финан­си­ро­ва­ния дру­гой. Не про­сто день­ги идут в инсти­тут по сме­те, а через грант. Само поня­тие «грант» под­ра­зу­ме­ва­ет финан­си­ро­ва­ние кон­крет­но­го про­ек­та, а не орга­ни­за­ции. Целе­вая сум­ма денег выде­ля­лась на кон­крет­ный про­ект с после­ду­ю­щим отче­том, что ты на эти день­ги сде­лал. Хотя об идее созда­ния фон­да мы писа­ли еще в 1986 г., но он не был при­спо­соб­лен для госу­дар­ствен­но-пла­но­вой эко­но­ми­ки, где всё было закры­то, всё адми­ни­стра­тив­но. Этот меха­низм финан­си­ро­ва­ния нау­ки мог суще­ство­вать толь­ко в усло­ви­ях рыноч­ной и демо­кра­ти­че­ской эко­но­ми­ки.

К это­му сто­ит доба­вить и еще один важ­ный прин­цип — само­управ­ле­ние Фон­да, когда сами уче­ные будут орга­ни­зо­вы­вать экс­пер­ти­зу и фор­ми­ро­вать то поле иссле­до­ва­ний, кото­рое полу­чит­ся. Сам Совет фон­да опре­де­ля­ет наи­бо­лее инте­рес­ные для нау­ки направ­ле­ния, и ему не нуж­но ука­зы­вать, какие направ­ле­ния явля­ют­ся при­о­ри­тет­ны­ми. При­о­ри­те­ты в нау­ке рас­тут сни­зу.

Когда мы пред­ста­ви­ли про­ект Ука­за, на нем нуж­на была виза Ака­де­мии наук. Вес­ной 1992 года мы нача­ли обсуж­дать идею созда­ния Фон­да с Ака­де­ми­ей и Ю.С. Оси­по­вым. Мы пони­ма­ли, что Оси­пов — близ­кий Ель­ци­ну чело­век, и он в любой момент мог попасть к нему на при­ем. Сам Оси­пов вел пере­го­во­ры ред­ко, в основ­ном мы вели дис­кус­сии с А.А. Гон­ча­ром. Он — тоже мате­ма­тик, тогда был пер­вым вице-пре­зи­ден­том РАН. Юрий Сер­ге­е­вич в Москве толь­ко появил­ся, не знал всех кори­до­ров вла­сти, и Андрей Алек­сан­дро­вич помо­гал ему вой­ти в курс дел и в то вре­мя часто вел пере­го­во­ры за него.

Пер­вая реак­ция Ака­де­мии на идею созда­ния Фон­да была — «мы кате­го­ри­че­ски про­тив». Вто­рая реак­ция была — «хоро­шо, но пусть РФФИ будет внут­ри ака­де­мии». На это уже я ска­зал бук­валь­но так: «Jamais (нико­гда). Или Фон­да не будет вовсе, или это будет вне­ве­дом­ствен­ный госу­дар­ствен­ный орган». Нача­лись обсуж­де­ния, в резуль­та­те кото­рых мы при­шли к ком­про­мис­су. Фонд юри­ди­че­ски будет отдель­ной госу­дар­ствен­ной струк­ту­рой, но пред­се­да­те­лем его ста­нет пред­ста­ви­тель Ака­де­мии А.А. Гон­чар. Окон­ча­тель­ным ито­гом ста­ло созда­ние Рос­сий­ско­го фон­да фун­да­мен­таль­ных иссле­до­ва­ний (РФФИ) Ука­зом пре­зи­ден­та Рос­сий­ской Феде­ра­ции Б.Н. Ель­ци­на от 27 апре­ля 1992 года.

Подроб­нее читай­те на www.polit.ru/article/2011/07/05/saltykov_rffi1/

Вто­рую часть интер­вью см. в сле­ду­ю­щем номе­ре газе­ты.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , ,

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *