Принцы и нищие, или Российский вуз как банановая республика в миниатюре

В последнее время руководство страны много говорит о низких зарплатах учителей, которые во многих регионах страны и в самом деле крайне низки и вряд ли позволяют повысить социальный статус этой профессии. Недавно было принято решение выделить 60 млрд руб. на то, чтобы довести зарплаты школьных учителей до средних по экономике в соответствующих регионах. Фонд оплаты труда учителей будет увеличен уже с 1 сентября 2011 г. Не столь «раскрученной» теме низких зарплат преподавателей вузов посвятил свою статью Сергей Голунов, научный сотрудник Даремского университета (Великобритания).

Уже много раз министру образования и науки РФ Андрею Фурсенко приходилось отвечать на реплики возмущенных преподавателей вузов, которые пытались проинформировать его о более чем скромных размерах своих зарплат (например, типичный провинциальный доцент часто получает на руки с учетом всех надбавок менее 10 тыс. руб., профессор — менее 15 тыс. руб. в месяц).

Эти доводы практически всегда парировались дежурным ответом: по данным Министерства, средние зарплаты преподавателей в российских вузах на самом деле гораздо выше, чем называемые собеседником цифры. Возникает искушение обвинить министра либо в неискренности, либо в использовании взятых с потолка показателей, но не будем спешить. Весьма вероятно, что он опирался на добросовестно изученные им статистические данные, составленные на основании вузовских отчетов.

Рис. Л. Мельника

Проблема заключается лишь в том, что числа таких официальных отчетов зачастую крайне удивляют работающих в этих вузах преподавателей: к примеру, абстрактные показатели средних зарплат по университету запросто могут превышать размер среднемесячной зарплаты работающих в том же университете профессоров и почти в два раза — типичные зарплаты доцентов. Не надо скоропалительно обвинять вузы в массовой фальсификации отчетных показателей (хотя не следует полностью исключать и такую возможность): усредненные данные могут быть верными, только вот существенный вклад в их «улучшение», вполне вероятно, вносят гиперзарплаты вузовского руководства. Как мы еще увидим, совокупные доходы десятка «топ-администраторов» запросто могут оказаться эквивалентными зарплатам многих сотен обычных преподавателей.

Если информацию о заработках руководителей авторитетных западных вузов, как правило, можно найти без особого труда, то по вузам российским обнаружить ее почти так же сложно, как сведения, составляющие государственную тайну. Судя по тем сообщениям, которые выдает Google по запросу ключевой фразы «зарплата ректора», руководителям образовательных учреждений (так же, как их заместителям, главным бухгалтерам и руководителям ряда других подразделений) очень даже есть что скрывать.

Ярким примером,достоверность которого не так-то просто подвергнуть сомнению, может служить появившаяся недавно информация Нижегородского облизбиркома о доходах кандидатов в депутаты Нижегородского законодательного собрания, выборы в которое состоялись 13 марта 2011 г. (ее можно найти среди заархивированных документов по ссылке1).

Согласно этой информации, кандидат по участку Советский № 8 ректор Нижегородского государственного университета Е.В. Чупрунов получил за 2009 г. доход в виде зарплаты в ННГУ (какие-либо иные источники не указаны) ни много ни мало 13 447 091,25 руб. Примерно два года назад работающие в том же университете коллеги автора утверждали, что типичная зарплата доцента в данном вузе составляет примерно 10 тыс. руб. Если предположить, что эта приблизительная цифра близка к истине и что за год она кардинально не изменилась, получается, что один нижегородский ректор по своей «зарплатоемкости» в 2009 г. оказался эквивалентен 110 доцентам или крупному факультету все того же вуза; а вот одному типичному провинциальному доценту пришлось бы трудиться более десяти лет, чтобы заработать сумму всего лишь месячной ректорской зарплаты.

Другим источником может служить открытое письмо преподавателей Дальневосточного государственного технического университета президенту России от 6 мая 2010 г.2 Согласно приведенным в письме сведениям (содержащим, как утверждают его авторы, данные бухгалтерии по выдаче зарплат с разбивкой по месяцам и видам начислений), ректор ДВГТУ А.А. Фаткулин в 2009 г. будто бы получил на руки 4,2 млн руб. (что, если опираться на приведенные авторами письма данные, эквивалентно 23,5 типичного годового дохода старшего преподавателя), проректоры — от 1,9 до 2,5 млн руб., главный бухгалтер — 2,3 млн руб.

Есть основания полагать, что эти два примера не являются чем-то совсем уж нетипичным. По сообщениям некоторых СМИ, отнюдь не бедствует руководящая верхушка вузов и в других регионах (см., например, статьи о зарплатах ректоров Воронежского технического университета3 и Южного федерального университета4), правда, такого рода сведения не подкрепляются строгими документальными доказательствами.

Каким же образом вузовскому начальству удается вполне официально получать столь высокий доход, которым зачастую не могут похвастаться даже самые высокопоставленные чиновники национального уровня? Существует широко распространенное заблуждение о том, что зарплаты ректоров, их заместителей и главных бухгалтеров якобы привязаны к средним зарплатам по вузам, жестко контролируются министерством, и потому отдельные случаи злоупотреблений в масштабах страны являются нетипичными.

На самом деле, в нормативных документах Рособразования к средним зарплатам по учреждению привязаны лишь должностные оклады; кроме того, ведомство определяет размеры выплачиваемых руководителям премий. Однако у начальства остается широкий круг возможностей приумножить свой вполне официальный доход: назначать себе дополнительную оплату за должности по совместительству, исследовательскую и инновационную деятельность (согласно той информации, которая стала достоянием гласности, ценность ректорских научных и инновационных изысканий запросто может составлять сотни тысяч рублей в месяц) и т.п.

Не исключено, что существуют и менее формальные, уже не отражаемые в официальных данных, способы получения дохода: например, астрономические зарплаты считанных единиц «обычных» сотрудников могут навести на мысль о том, что такие сотрудники используются в качестве своеобразного оффшора для вывода денег из вузовского бюджета с последующим их разделом между управленцами. Таким образом, если руководитель и его помощники не слишком обременены старомодными комплексами социальной справедливости, они без особого труда могут превратить свой вуз в бездонный источник вполне легальной (не говоря даже о коррупционной) прибыли на фоне полунищенской оплаты труда основной массы сотрудников.

В западных странах, где от такого рода старомодных комплексов пока еще не избавились, разрыв в зарплатах между руководителями и обычными сотрудниками гораздо скромнее. Например, в Великобритании типичный вице-канцлер (эквивалент российского ректора) с учетом налоговых вычетов получает всего лишь в 4-5 раз больше преподавателя среднего уровня и практически не имеет возможности получать из бюджета своего вуза дополнительный доход помимо установленной контрактом фиксированной суммы.

В Эстонии ректор Тартуского университета получает примерно в 4,5 раза больше минимальной зарплаты профессора и в 6 раз — минимальной зарплаты доцента. Еще меньше выделялось по доходам из основной массы своих коллег руководство высших учебных заведений дореволюционной России: в конце XIX века типичная зарплата ректора технического института менее чем в два раза превышала профессорскую и чуть более чем втрое — доцентскую.

Какие же меры могут быть предприняты для того, чтобы по расслоению доходов работающих в них людей российские вузы меньше напоминали «банановые республики» в миниатюре? К сожалению, арсенал возможностей повлиять на ситуацию очень мал, да и эффективность его вызывает большие сомнения. Из уже упомянутого примера с письмом коллег с Дальнего Востока создается впечатление, что, к сожалению, вряд ли следует ждать серьезного результата от обращений к президенту страны, в министерство или какие-то еще вышестоящие инстанции.

Это не удивительно: нет сомнений, на чью сторону в подобных конфликтных ситуациях, скорее всего, станут вышестоящие органы — не всеми забытых преподавателей, а членов влиятельной корпорации, уважаемых и, безусловно, лояльных власти региональных политиков и управленцев, которые контролируют потенциально неблагонадежных студентов и почти столь же ненадежных преподавателей. В конце концов, было бы просто нелогично без настоятельной необходимости вторгаться в фактически отданный на откуп этим уважаемым людям солидный бизнес.

По сходным причинам сомнительными выглядят и шансы добиться изменений действующего законодательства, направленного на более жесткое регулирование разницы получаемых в стенах вузов доходов. Тем не менее, за недостатком других вариантов, попытаемся сформулировать соответствующие предложения.

Прежде всего, к средней зарплате по учреждению (при расчете которой весьма целесообразно исключить заработки ректора, его заместителя и главного бухгалтера) должны быть привязаны не оклады, а получаемые в том же учреждении совокупные доходы представителей руководства. Это может означать, например, что если за первую половину года «средний преподаватель» вуза заработает 60 тыс. руб., то во второй половине того же года ректор будет иметь право получить через бухгалтерию данного вуза не более чем 300 тыс. руб. Можно предположить, что многие ректоры сочли бы предложение урезать свои доходы до пятикратной (то есть примерно до 100-150 тыс. руб. в месяц в Москве и Санкт-Петербурге и до 50-100 тыс. руб. — в других регионах) разницы с доходами обычных сотрудников вопиющей недооценкой своего напряженного труда, подталкивающей к коррупции. Эти возможные контраргументы не совсем безосновательны, только вот они редко экстраполируются на обычных преподавателей, когда речь заходит об их более чем скромных зарплатах, примерно соответствующих заработкам продавцов магазинов, водителей такси и грузчиков в тех же самых регионах.

Полезной мерой могло бы стать и обязательное декларирование руководящими работниками вузов государственного подчинения всех своих доходов, получаемых в стенах соответствующих учреждений. С этим должно сочетаться регулярное обнародование данных не только о средних зарплатах по вузу, но и о распределении доходов по сотрудникам как отдельных категорий, так и в масштабе всего вуза. Можно всячески приветствовать инициативу недавно сделавшего определенный шаг в этом направлении Санкт-Петербургского государственного университета5 и немного помечтать о том, что вслед за этим его руководство, подобно коллегам из стран Европейского Союза, не побоится раскрыть информацию о своих доходах.

Еще меньше можно надеяться на то, что, в соответствии с зарубежным опытом (на который так любят ссылаться российские чиновники в тех случаях, когда им это выгодно), самоуправление в российских вузах станет реальным, а именно: в выборах главы вуза получат право принимать участие все преподаватели и будут устранены барьеры для создания действительно независимых профсоюзов.

В таком случае у профессорско-преподавательского состава появятся более серьезные возможности отстаивать свои интересы и бороться со злоупотреблениями со стороны начальства. Увы, российский вуз, как правило, является зеркалом и частью существующей в стране политической системы, и потому серьезные подвижки в этом направлении представляются маловероятными.

В существующих условиях подавляющее большинство преподавателей не имеет ни материальных, ни идейных стимулов отдавать работе все силы и способности, а пламенные призывы хорошо зарабатывающих представителей руководства к малообеспеченным сотрудникам отдать все силы бескорыстному служению благородному делу образования имеют все шансы быть воспринятыми как демагогия и проявление двойных стандартов.

Сохранение нынешнего положения дел уже в недалекой перспективе чревато практически полным разрушением остатков системы российского высшего образования как механизма добросовестной передачи преподавателями студентам качественных знаний, а также полноценного и беспристрастного (в условиях роста плагиата, количества «блатных» студентов и т.п.) контроля над их получением и, соответственно, над поддержанием реальной ценности выдаваемых дипломов.

Бодрые отчеты об увеличении числа работающих в вузах «остепененных» преподавателей и написанных ими работ или о внедрении новых технологий в процесс обучения напоминают попытки продать покупателю (фактически, самим себе) гниющие изнутри фрукты с пока еще красивой, яркой и время от времени натираемой до блеска кожурой.

1 wvw.nnov.izbirkom.ru/etc/dohody_i_imuschestvo.zip

2 http://openletter2.narod.ru/

3 www.abireg.ru/?idnews=13935&newscat=23

4 www.dvk-media.ru/stat/chto_interesno_zaharevichu

5 http://spbgunews.ru/2011/04/05/o-zarplatax-v-spbgu-informaciya-s-dekanskogo-soveshhaniya

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: