Премии Президента РФ для молодых ученых в области науки и инноваций за 2010 год

Пре­мии Пре­зи­ден­та РФ для моло­дых уче­ных в обла­сти нау­ки и инно­ва­ций за 2010 год полу­чи­ли сра­зу семе­ро моло­дых уче­ных. Сего­дня ТрВ-Н пуб­ли­ку­ет крат­кие интер­вью с неко­то­ры­ми лау­ре­а­та­ми.

«Очень хочет­ся постро­ить в Рос­сии музей нау­ки»

Нико­лай Андре­ев, 36 лет, к.ф.-м.н., заве­ду­ю­щий лабо­ра­то­ри­ей попу­ля­ри­за­ции и про­па­ган­ды мате­ма­ти­ки Мате­ма­ти­че­ско­го инсти­ту­та им. В.А. Стек­ло­ва РАН:

- За что Вы полу­чи­ли пре­мию?

- За попу­ля­ри­за­цию мате­ма­ти­ки и науч­ных зна­ний. У нас мно­го про­ек­тов, но основ­ной – это «Мате­ма­ти­че­ские этю­ды» (www.etudes.ru): филь­мы, увле­ка­тель­но рас­ска­зы­ва­ю­щие о решен­ных и не решен­ных мате­ма­ти­че­ских зада­чах. Филь­мы будут инте­рес­ны всем, начи­ная от школь­ни­ка-гума­ни­та­рия и закан­чи­вая про­фес­си­о­наль­ны­ми мате­ма­ти­ка­ми, кото­рые рабо­та­ют в дру­гой обла­сти. Основ­ная цель – увлечь зри­те­ля мате­ма­ти­кой и пока­зать, что это кра­си­вая и мощ­ная нау­ка.

Какие у Вас пла­ны? Вы раз­ви­ва­е­те сайт www.etudes.ru?

- Что каса­ет­ся сай­та, идет рабо­та над новым дизай­ном с новы­ми тех­ни­че­ски­ми воз­мож­но­стя­ми. Чита­те­лям «Тро­иц­ко­го вари­ан­та», думаю, будут инте­рес­ны и дру­гие наши про­ек­ты. По адре­су http://mathesis.ru мож­но най­ти архив кни­го­из­да­тель­ства «Mathesis», выпус­кав­ше­го с 1904 по 1925 г. уди­ви­тель­но инте­рес­ные науч­но-попу­ляр­ные кни­ги. Кро­ме того, мы закан­чи­ва­ем ска­ни­ро­ва­ние пер­во­го в Рос­сии науч­но-попу­ляр­но­го физи­ко-мате­ма­ти­че­ско­го жур­на­ла «Вест­ник опыт­ной физи­ки и эле­мен­тар­ной мате­ма­ти­ки»: http://vofem.ru.

В про­ек­те «Меха­низ­мы П.Л. Чебы­ше­ва» (http://tcheb.ru) соби­ра­ет­ся уни­каль­ное насле­дие – меха­низ­мы, сде­лан­ные вели­ким рос­сий­ским мате­ма­ти­ком XIX века. Вышло пер­вое изда­ние кра­си­во­го дис­ка. А гло­баль­но у нас мно­го инте­рес­ных идей, одна из них – очень хочет­ся постро­ить в Рос­сии музей нау­ки. Вер­нее, то, что назы­ва­ет­ся «музе­ем нау­ки»: совсем не музей, а «экс­пе­ри­мен­та­ри­ум».

Вы хоти­те это ини­ци­и­ро­вать?

- Во-пер­вых, ини­ци­и­ро­вать, а во-вто­рых, сде­лать боль­шой мате­ма­ти­че­ский раз­дел, собрать коман­ду по дру­гим раз­де­лам и т.д.

А где Вы дума­е­те взять финан­си­ро­ва­ние под это?

- Я наде­юсь, пре­мия поз­во­лит решить этот вопрос. Некий ста­тус и госу­дар­ствен­ное вни­ма­ние, может быть, поз­во­лят най­ти биз­не­сме­нов, кото­рые захо­тят сде­лать такое и уве­ко­ве­чить себя каким-то хоро­шим делом.

- О чем моло­дые уче­ные гово­ри­ли на встре­че с пре­зи­ден­том?

- Рас­шиф­ров­ка есть на www.young-science.ru. При­чем пол­ная, по-мое­му, даже без купюр. Там затра­ги­ва­лось мно­го раз­ных тем, какие-то пре­зи­дент в кон­це резю­ми­ро­вал, и со дня на день долж­но вый­ти пору­че­ние, осно­вой кото­ро­го будет этот раз­го­вор. Но что в него вой­дет – мы, к сожа­ле­нию, до того, как оно будет под­пи­са­но, не зна­ем. Даже мы.

Как Вы при­шли в нау­ку?

- Когда я при­е­хал в Моск­ву из Сара­то­ва, мне очень хоте­лось быть инже­не­ром, и я посту­пил в Бау­ман­ку. Потом мне там не понра­ви­лось, и я посту­пил на мех­мат, и, если быть чест­ным, роль сыг­ра­ло очень стран­ное обсто­я­тель­ство: мне ужас­но понра­ви­лось глав­ное зда­ние МГУ, и захо­те­лось там учить­ся.

А еще ведь у Вас мама – учи­тель мате­ма­ти­ки?

- Да, мама, Анна Нико­ла­ев­на Андре­ева, была пре­по­да­ва­те­лем в Сара­тов­ском госу­дар­ствен­ном уни­вер­си­те­те, потом школь­ным учи­те­лем в Сара­то­ве, а теперь в Москве. Это, навер­ное, тоже сыг­ра­ло роль. Сре­да обыч­но боль­ше все­го вли­я­ет, а сре­ду мне созда­ла, конеч­но, мама.

См. так­же: Интер­вью Н. Андре­ева «3-D гра­фи­ка поз­во­ля­ет пока­зать кра­со­ту мате­ма­ти­ки» ТрВ-Н, 07.07.2009 г. trv-science.ru/2009/07/07/3-d-grafika-pozvolyaet-pokazat-krasotu-matematiki/

* * *

«В нашей стране тео­ре­ти­ком быть на поряд­ки про­ще, чем экс­пе­ри­мен­та­то­ром»

Дмит­рий Гор­бу­нов, 36 лет, к.ф.-м.н., с.н.с. отде­ла тео­ре­ти­че­ской физи­ки Инсти­ту­та ядер­ных иссле­до­ва­ний РАН

- Чем Вы зани­ма­е­тесь, за что полу­чи­ли пре­мию?

- Я зани­ма­юсь физи­кой эле­мен­тар­ных частиц и строю новые моде­ли, кото­рые объ­яс­ня­ют те про­бле­мы, кото­рые у нее есть. В част­но­сти, есть три фено­ме­но­ло­ги­че­ских ука­за­ния на то, что Стан­дарт­ная модель непол­на – это ней­трин­ные осцил­ля­ции, за кото­рые уже дали Нобе­лев­скую пре­мию, и два из кос­мо­ло­гии: так назы­ва­е­мая тем­ная мате­рия и бари­он­ная асим­мет­рия Все­лен­ной (то, что мы все и всё вокруг состо­ит из мате­рии, а анти­ма­те­рии мы не видим). И это – моти­ва­ция к тому, что­бы такие моде­ли стро­ить. То есть фено­ме­но­ло­ги­че­ская моти­ва­ция: ведь эти явле­ния нуж­но объ­яс­нить, а в Стан­дарт­ной моде­ли их объ­яс­нить нель­зя.

- Какие у Вас впе­чат­ле­ния от обще­ния с пре­зи­ден­том и руко­вод­ством Ака­де­мии наук – у вас есть ощу­ще­ние, что они дей­стви­тель­но хотят про­дви­гать нашу нау­ку?

- Ну, дирек­тор мое­го инсти­ту­та, В.А. Мат­ве­ев, и сам вполне в руко­вод­стве Ака­де­мии наук – с ним я регу­ляр­но обща­юсь, и у меня нет ника­ких сомне­ний в том, что он хочет про­дви­гать нау­ку.

А что каса­ет­ся пре­зи­ден­та Рос­сии… Пока мне кажет­ся, что та под­держ­ка, кото­рую он ока­зы­ва­ет, – под­держ­ка имен­но моло­дым уче­ным – это все-таки не систем­ное реше­ние про­бле­мы. Это без­услов­ное улуч­ше­ние поло­же­ния опре­де­лен­но­го кру­га людей (мы не будем обсуж­дать, как устро­е­ны гран­ты и экс­пер­ти­за), это допол­ни­тель­ные день­ги в моло­дую нау­ку. Но это штуч­ное явле­ние – вре­мен­ное вли­ва­ние, а не систем­ное. И это не гаран­ти­ро­ван­ная пер­спек­ти­ва. Вот в чем все дело.

- А систем­ных дей­ствий он не готов пред­при­ни­мать?

- Я не знаю, готов или не готов. Ему никто при мне не пред­ло­жил систем­ных дей­ствий. Я, напри­мер, вхо­жу в Коор­ди­на­ци­он­ный совет по делам моло­де­жи в науч­ной и обра­зо­ва­тель­ной сфе­рах, и, когда этот совет был орга­ни­зо­ван, мы в пер­вый год что-то такое пыта­лись пред­ло­жить – некий итог за год, в кото­ром мы фор­му­ли­ро­ва­ли какие-то идеи, что-то объ­яс­ня­ли. Но на него не было ника­кой реак­ции. Навер­ное, ему это как-то пока­зы­ва­ли. Но, может быть, никто кон­крет­ных реше­ний и не пред­ла­га­ет ему, а может быть, про­сто не гото­вы и чего-то выжи­да­ют. Не знаю.

- Как Вы при­шли в нау­ку?

- Из шко­лы, как все. Учил­ся в шко­ле, в стар­ших клас­сах пере­шел в физи­ко-мате­ма­ти­че­скую шко­лу, потом посту­пил в уни­вер­си­тет, потом пошел на тео­ре­ти­че­скую кафед­ру, а и из нее пере­шел в Инсти­тут ядер­ных иссле­до­ва­ний. Всё было очень инте­рес­но в шко­ле, раз­ные направ­ле­ния нра­ви­лись. Нра­ви­лась новая инфор­ма­ция, по раз­ным пред­ме­там, но как-то в кон­це кон­цов выбра­лась физи­ко-мате­ма­ти­че­ская направ­лен­ность. Но с экс­пе­ри­мен­та­ми не сло­жи­лось – у меня не полу­ча­лось делать всё акку­рат­но сра­зу. Начи­на­ло раз­дра­жать. Всё-таки на бумаж­ке, когда зачер­ки­ва­ешь, не так раз­дра­жа­ет. На самом деле, по фак­ту, в нашей стране тео­ре­ти­ком быть на поряд­ки про­ще, чем экс­пе­ри­мен­та­то­ром.

Бесе­до­ва­ла
Кари­на Наза­ре­тян

* * *

«Уви­деть первую лун­ную базу под фла­гом нашей стра­ны»

Пре­мия при­суж­де­на за раз­ра­бот­ку кос­ми­че­ско­го ней­трон­но­го теле­ско­па ЛЕНД для аппа­ра­та Lunar Reconnaissance Orbiter (НАСА) и полу­че­ние с его помо­щью новых резуль­та­тов в изу­че­нии Луны.

- Рас­ска­жи­те немно­го о себе – когда и как вы нача­ли рабо­тать в ИКИ?

Антон Санин, 33 года, к.ф.-м.н, стар­ший науч­ный сотруд­ник лабо­ра­то­рии кос­ми­че­ской гам­ма-спек­тро­ско­пии Инсти­ту­та кос­ми­че­ских иссле­до­ва­ний РАН

- Я учил­ся в обыч­ной мос­ков­ской сред­ней шко­ле, по окон­ча­нии посту­пил в Мос­ков­ский инже­нер­но-физи­че­ский инсти­тут (МИФИ). Когда мы учи­лись на 4-м кур­се на кафед­ре мик­ро- и кос­мо­фи­зи­ки, наш пре­по­да­ва­тель – про­фес­сор Борис Ива­но­вич Луч­ков – рас­ска­зал нам, что в ИКИ в лабо­ра­то­рии кос­ми­че­ской гам­ма-спек­тро­ско­пии под руко­вод­ством д.ф.-м.н. Иго­ря Геор­ги­е­ви­ча Мит­ро­фа­но­ва есть вакан­сии для сту­ден­тов. Конеч­но, я заин­те­ре­со­вал­ся пред­ло­же­ни­ем, т.к. с дет­ства инте­ре­со­вал­ся аст­ро­но­ми­ей. Диплом в МИФИ я защи­тил по про­де­лан­ной в ИКИ рабо­те по теме изу­че­ния кос­ми­че­ских гам­ма-всплес­ков. Затем была очная аспи­ран­ту­ра ИКИ и защи­та кан­ди­дат­ской дис­сер­та­ции по спе­ци­аль­но­сти «аст­ро­но­мия и радио­астро­но­мия».

Мак­сим Мок­ро­усов, 35 лет, к.ф.-м.н, науч­ный сотруд­ник лабо­ра­то­рии кос­ми­че­ской гам­ма-спек­тро­ско­пии Инсти­ту­та кос­ми­че­ских иссле­до­ва­ний РАН

- Точ­ную дату не ска­жу. Могу ска­зать толь­ко, что свой инсти­тут­ский диплом я писал уже в ИКИ, а закон­чил я инсти­тут в 1998 г. Соот­вет­ствен­но, где-то нача­ло 1997 г., сра­зу после неудач­но­го запус­ка про­ек­та «Марс-96». Я закан­чи­вал Мос­ков­ский авиа­ци­он­ный инсти­тут, факуль­тет радио­элек­тро­ни­ки лета­тель­ных аппа­ра­тов, поэто­му и ИКИ, и тех­ни­че­ский отдел №71 (отдел ком­плекс­ных испы­та­ний), в кото­ром я тогда рабо­тал, мне были очень и по душе, и в тему дипло­ма.

Пом­ню, что в ИКИ мно­го доучи­вал­ся еще после инсти­ту­та. Мно­го было спе­ци­фи­ки. И, сла­ва богу, вре­ме­ни учить­ся тогда хва­та­ло. В МАИ чита­ли (да и вооб­ще в инсти­ту­тах так чита­ют) – иде­аль­ный про­цесс раз­ра­бот­ки при­бо­ров. Так оно и долж­но быть. А в жиз­ни все совсем не так. И вот это несо­сты­ков­ка боль­ше все­го удив­ля­ла.

- Как рас­пре­де­ли­лись ваши роли в созда­нии при­бо­ра ЛЕНД?

М.М.: Ну, если гово­рить фор­маль­ным язы­ком, то я – веду­щий раз­ра­бот­чик при­бо­ра ЛЕНД, Антон – веду­щий по при­бо­ру ЛЕНД. Про­ще гово­ря, если что-то в при­бо­ре рабо­та­ло не так или, напри­мер, отка­зы­ва­ло – то это была моя вина и зона ответ­ствен­но­сти. Основ­ной упор, конеч­но, делал­ся на раз­ра­бот­ку элек­тро­ни­ки при­бо­ра, я всё-таки по обра­зо­ва­нию элек­трон­ный инже­нер. Но зани­мать­ся при­хо­ди­лось всем: от сбор­ки меха­ни­че­ской кон­струк­ции при­бо­ра до мон­та­жа элек­трон­ных ком­по­нен­тов и напи­са­ния неко­то­ро­го про­грамм­но­го обес­пе­че­ния (бла­го все­му это­му в свое вре­мя научил­ся).

А.С.: В отли­чие от Мак­си­ма, я -инже­нер-физик по обра­зо­ва­нию. Поэто­му с само­го началь­но­го эта­па раз­ра­бот­ки физи­че­ской кон­цеп­ции инстру­мен­та я зани­мал­ся его чис­лен­ным моде­ли­ро­ва­ни­ем, выбо­ром детек­то­ров и опти­ми­за­ци­ей мате­ри­а­лов кол­ли­ма­то­ра (спе­ци­аль­ное устрой­ство для погло­ще­ния ней­тро­нов, при­хо­дя­щих к дат­чи­ку под боль­ши­ми угла­ми. Имен­но бла­го­да­ря ему уда­лось рез­ко повы­сить про­стран­ствен­ное раз­ре­ше­ние ЛЕНД – до 10 км. – ТрВ-Н), его фор­мы и мас­сы. Для того, что­бы погло­тить ненуж­ные ней­тро­ны, при­ле­та­ю­щие в детек­то­ры под боль­шим углом к оси поля зре­ния, нуж­но исполь­зо­вать мно­го доста­точ­но тяже­ло­го мате­ри­а­ла. Но это про­ти­во­ре­чит тому, что инстру­мент, пред­на­зна­чен­ный для рабо­ты в кос­мо­се, дол­жен быть как мож­но лег­че. Нуж­но было най­ти опти­маль­ное соот­но­ше­ние мно­же­ства пара­мет­ров, харак­те­ри­зу­ю­щих мате­ри­а­лы, плот­но­сти и фор­мы кол­ли­ма­то­ра. Когда кон­цеп­ция была раз­ра­бо­та­на, в мою ответ­ствен­ность вошло общее пла­ни­ро­ва­ние работ по про­ек­ту ЛЕНД, орга­ни­за­ция и вза­и­мо­дей­ствие кон­струк­то­ров, раз­ра­бот­чи­ков элек­тро­ни­ки и изго­то­ви­те­лей меха­ни­че­ской струк­ту­ры инстру­мен­та, а так­же вза­и­мо­дей­ствие с инже­не­ра­ми и мене­дже­ра­ми про­ек­та LRO в Цен­тре кос­ми­че­ских поле­тов им. Год­дар­да (GSFC).

- Может быть, глу­пый вопрос – в чем имен­но состо­ит твор­че­ство раз­ра­бот­чи­ка науч­ных при­бо­ров?

М.М.: Вы зна­е­те, я тоже дол­го думал над этим вопро­сом. С тех­ни­че­ской точ­ки зре­ния, основ­ное твор­че­ство, уме­ние и опыт состо­ит в том, что­бы из сотен уже раз­ра­бо­тан­ных до тебя эле­мен­тов-куби­ков собрать нечто надеж­ное и рабо­та­ю­щее так, как тебе надо. При­чем ино­гда отдель­но это­го уме­ния недо­ста­точ­но – надо еще посто­ян­но попол­нять свои зна­ния тем, что было недав­но изоб­ре­те­но, откры­то или раз­ра­бо­та­но.

Чест­но гово­ря, я сей­час даже не могу пред­ста­вить, до какой глу­би­ны нуж­но вла­деть физи­кой и смеж­ны­ми нау­ка­ми, что­бы выдать такую гени­аль­ную, но в тоже вре­мя про­стую идею ней­трон­но­го кол­ли­ма­то­ра, как при­ду­мал Игорь Геор­ги­е­вич Мит­ро­фа­нов.

Это­му же прин­ци­пу меня дол­го учи­ли основ­ные мои тех­ни­че­ские «доучи­ва­те­ли» в пер­вые годы после инсти­ту­та – Евге­ний Михай­ло­вич Васи­льев и Сер­гей Ана­то­лье­вич Ауст: «Мак­сим, пре­кра­ти сно­ва изоб­ре­тать вело­си­пед! Это уже дав­но сде­ла­но до тебя! На тебя и так рабо­ты хва­тит: вон луч­ше возь­ми вот эти части и ском­по­нуй их так, что­бы это всё вме­сте нор­маль­но рабо­та­ло».

Всё гени­аль­ное про­сто, но за про­сто­той – гро­мад­ные зна­ния тысяч людей, тыся­чи проб и оши­бок и несколь­ко людей, кото­рые собра­ли это всё воеди­но. Авто­мат Калаш­ни­ко­ва, кста­ти, тут не исклю­че­ние.

- ЛЕНД созда­вал­ся для аме­ри­кан­ско­го аппа­ра­та. Насколь­ко это услож­ня­ло рабо­ту?

М.М.: Да, дей­стви­тель­но, ЛЕНД раз­ра­ба­ты­вал­ся по зака­зу Рос­кос­мо­са для аппа­ра­та НАСА LRO. Услож­не­ния рабо­ты прак­ти­че­ски ника­ко­го это не при­внес­ло, я бы ско­рее ска­зал – при­внес­ло немно­го спе­ци­фи­ки. Но это нор­маль­но, у каж­до­го веду­ще­го кос­ми­че­ско­го цен­тра, не толь­ко за рубе­жом, но и у нас, есть своя спе­ци­фи­ка. Если вы при­хо­ди­те в РКК «Энер­гия» – у них своя, в КБ Лавоч­ки­на – своя. Так же и с цен­тра­ми НАСА.

А.С.: Для того, что­бы инстру­мент попал в GSFC, где был уста­нов­лен на борт КА LRO, он дол­жен был прой­ти весь цикл полу­че­ния раз­ре­ше­ний и тамо­жен­но­го оформ­ле­ния в соот­вет­ствии с рос­сий­ским зако­но­да­тель­ством. Даже с уче­том того, что инстру­мент ЛЕНД изго­тав­ли­вал­ся и постав­лял­ся в США в соот­вет­ствии с меж­пра­ви­тель­ствен­ным согла­ше­ни­ем меж­ду Рос­кос­мо­сом и НАСА, я не могу ска­зать, что раз­ре­ше­ния на вывоз были полу­че­ны быст­ро. Но гра­мот­ная и сла­жен­ная рабо­та несколь­ких наших сотруд­ни­ков поз­во­ли­ла в срок поста­вить инстру­мент в GSFC.

- Перей­дем к самой пре­мии. Как бы вы опи­са­ли встре­чу с пре­зи­ден­том?

М.М.: Доста­точ­но демо­кра­тич­ная была встре­ча, несмот­ря на боль­шое коли­че­ство теле­ка­мер. Во вся­ком слу­чае, я не почув­ство­вал вита­ю­щей вокруг серьез­ной нер­воз­но­сти, кото­рой опа­сал­ся. Воз­мож­но, по при­чине доста­точ­но спо­кой­но­го и дру­же­люб­но­го сти­ля раз­го­во­ра Дмит­рия Ана­то­лье­ви­ча. Навер­ное, имен­но это мне и поз­во­ли­ло рас­ска­зать пре­зи­ден­ту, что кон­крет­но нас вол­ну­ет. И те про­цес­сы, кото­рые уже сей­час пошли, пока­зы­ва­ют, что я был услы­шан.

А.С.: Я пол­но­стью согла­сен, что встре­ча была очень демо­кра­тич­ной. Очень хоро­шо, что Мак­си­му уда­лось рас­ска­зать Дмит­рию Ана­то­лье­ви­чу о том, что нашей стране не хва­та­ет чет­ко выстро­ен­ной реа­ли­стич­ной про­грам­мы осво­е­ния Луны и созда­ния на ней оби­та­е­мой базы.

- Сего­дня мно­го гово­рят о необ­хо­ди­мо­сти изме­нить орга­ни­за­цию рос­сий­ской нау­ки. А что Вы счи­та­е­те в ней тре­бу­ю­щим изме­не­ния в первую оче­редь?

М.М.: Да, навер­ное, заста­вить людей отчи­ты­вать­ся о про­де­лан­ной рабо­те и о потра­чен­ных сред­ствах. Сей­час во мно­гих обла­стях нау­ки суще­ству­ет такой пороч­ный меха­низм, кото­рый поз­во­ля­ет, истра­тив боль­шие день­ги, за них не отчи­ты­вать­ся. И это очень силь­но может испор­тить любо­го чело­ве­ка, каким бы при­лич­но вос­пи­тан­ным изна­чаль­но он ни был.

А.С.: Мне очень нра­вит­ся систе­ма откры­тых кон­кур­сов на науч­ную нагруз­ку кос­ми­че­ских аппа­ра­тов и на целые науч­ные кос­ми­че­ские аппа­ра­ты, кото­рую НАСА доста­точ­но регу­ляр­но при­ме­ня­ет. При­чем эта систе­ма допол­ня­ет суще­ству­ю­щую про­грам­му осво­е­ния Луны. Думаю, что нашей стране с име­ю­щи­ми­ся нара­бот­ка­ми обя­за­тель­но нуж­но иметь свою про­грам­му, целью кото­рой будут созда­ние оби­та­е­мой базы на Луне и под­го­тов­ка к поле­ту на Марс. Если мы сей­час не нач­нем свою лун­ную про­грам­му, то мно­гие нара­бот­ки будут поте­ря­ны, а их созда­ние с чисто­го листа обой­дет­ся на мно­го поряд­ков доро­же. В мас­шта­бах нашей стра­ны такая про­грам­ма не будет очень доро­гой. Мы не можем себе поз­во­лить не участ­во­вать в той гон­ке за лун­ную базу, кото­рую ведут США, Евро­па, Япо­ния, Индия, Китай. Она долж­на сопро­вож­дать­ся попу­ля­ри­за­ци­ей нау­ки в обще­стве (в дан­ный момент дела с этим обсто­ят не очень хоро­шо), рас­ска­за­ми о том, что кон­крет­но дела­ет­ся и для чего это всё надо. Долж­на быть скор­рек­ти­ро­ва­на про­грам­ма сред­не­го обра­зо­ва­ния в поль­зу вос­ста­нов­ле­ния обя­за­тель­но­го изу­че­ния основ физи­ки и аст­ро­но­мии.

- Что для вас лич­но кажет­ся сей­час осо­бен­но инте­рес­ным в кос­ми­че­ских иссле­до­ва­ни­ях?

М.М.: Да, имен­но то, что озву­чил пре­зи­ден­ту: чья же пер­вая оби­та­е­мая база будет на Луне и Мар­се? Уж боль­но не люб­лю я про­иг­ры­вать, а я в дан­ном слу­чае граж­да­нин Рос­сии.

А.С.: Я счи­таю, что для нас сей­час очень важ­но не поте­рять воз­мож­ность участ­во­вать в осво­е­нии Луны наравне с дру­ги­ми стра­на­ми. И для меня это не толь­ко важ­но, но и инте­рес­но. Неко­то­рые науч­ные инстру­мен­ты, созда­ю­щи­е­ся в нашей лабо­ра­то­рии по зака­зу Рос­кос­мо­са, рабо­та­ют и будут уста­нав­ли­вать­ся на зару­беж­ных кос­ми­че­ских аппа­ра­тах, что абсо­лют­но не меша­ет рас­смат­ри­вать их как рос­сий­ский вклад в соот­вет­ству­ю­щую мис­сию. Мы созда­ем инстру­мен­ты для рос­сий­ских мис­сий «Луна-Глоб», «Луна-Ресурс» и «Фобос-Грунт». Очень наде­юсь, что с их помо­щью нам удаст­ся полу­чить мно­го новых науч­ных резуль­та­тов, кото­рые помо­гут пра­виль­но спла­ни­ро­вать рос­сий­скую про­грам­му осво­е­ния Луны и создать оби­та­е­мую базу. Как ска­зал Мак­сим, мы – граж­дане Рос­сии, и нам очень бы хоте­лось уви­деть первую лун­ную базу имен­но под фла­гом нашей стра­ны.

Бесе­до­ва­ла Оль­га Закут­няя

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , ,

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *