Гомерическая история: очарование героического эпоса

Был у меня в жизни десятилетний период, когда я был лишен степени и звания и меня никуда не брали на работу. Кормился я переводами (пригодилось знание языков), а вместо археологии занялся филологией — гомеровскими штудиями. С археологией это связано через раскопки Трои, а для таких занятий не нужны ни инструменты, ни ассигнования на экспедиции, только доступ в библиотеки. Его у меня не отняли. И образование — его тоже не смогли отнять.

С самого начала я пришел к выводу, что раскопанный Шлиманом город — не Троя. В «Илиаде» город называется двумя именами: Троя и Илион. Надписи на камнях в городе найдены: «Илион». Надписей «Троя» нет. Сопоставляя эпитеты при этих именах, я увидел, что они резко делятся на две группы: при «Илионе» — одни, при «Трое» — другие, и они описывают разные города! Илион — на высоте, крутой, обдуваемый ветрами (Шлиман от них очень страдал), а Троя — на тучной почве, широко-улочная. Специалисты-античники мне возражали: город-то — Илион, а местность, сельская округа — Троя (широкоулочная?). Но в хеттских источниках упоминаются на западе Малой Азии два города — Труиса и Вилюса. В Труисе нетрудно узнать греческую Трою («-са» — хеттское окончание), а в Вилюсе начальное «в-» соответствует греческой дигамме — звуку, который стоял в начале слова Илиос (Илион) и произносился близко к английскому w (потом выпал). Значит, для хеттов это разные города!

Почему же в гомеровском тексте они — один город? К тому же в гомеровском эпосе полно дублетов и имен-синонимов: река — то Скамандр, то Ксанф; царевич Парис — он же Александр; греки — они же данайцы, ахейцы и аргивяне. Обычные слова тоже нередко образуют пары синонимов, и синонимы эти хорошо сгруппированы: одна группа — в одних частях эпопеи, другая — в других, третья — в третьих. Ахилл и Диомед совершают одни и те же подвиги, более того, ранены в одно и то же место — в пяту (точнее, в щиколотку). И любопытно: они почти никогда не встречаются друг с другом: появляется Ахилл — исчезает Диомед, возвращается Диомед — нет Ахилла. Совершенно очевидно, что «Илиада» образована из нескольких песен с разными городами, слившихся воедино. Эпизоды поставлены вперемешку. Гомер был не сочинитель, а компилятор. Об этом я написал монографию (Клейн, 1998).

«А была ли лошадь?» (troy_movie_image__2_.jpg patojere.wordpress.com)
Но как же тогда с реальностью описываемых событий? А их просто не было. Не было Троянской войны — такой, какую мы знаем по эпосу: с прибытием флота всех греческих царств, с десятилетней осадой Трои, с ее взятием и гибелью. По археологическим данным, ныне достаточно обильным (три многолетних кампании раскопок — Шли-мана, Блегена и Корфмана), греки-ахейцы не взяли Илион и даже не штурмовали. На развалинах нет ни одного греческого наконечника стрел. Да и по эпосу, вспомните, чем заканчивается осада Трои (рассказ в «Одиссее»). Греки сели на корабли и отплыли не солоно хлебавши. Да и вернулись они домой совсем не как победители: царь Агамемнон был дома убит, и власть перешла к другой ветви династии. Одиссей долго странствовал, а дома нашел у своей жены свору женихов и тайком пробирался домой, многие герои вообще не вернулись домой, а отправились на юго-восток.

Но так как эпический певец не может примириться с такой ужасной концовкой, приделан совершенно сказочный конец — с хитрой придумкой Одиссея: подарили троянцам деревянного коня, начиненного воинами, глупые троянцы зачем-то внесли его в город, не посмотрев, что внутри, а ночью воины вышли из коня и напали на стражу. Да еще, чтобы было надежнее, есть и дополнительное обеспечение: дабы втащить коня, который не проходил в ворота, троянцы сделали пролом в стене, через который ночью вернувшиеся с моря греки ворвались в город.

Более того, есть и прямые свидетельства археологии, что взятия Илиона не было. Ахейские греки колонизовали весь западный берег Малой Азии (там много греческих колоний — Милет, Смирна и др.), за исключением северо-западного угла — Троады с Илионом. Эта территория отстояла свою независимость и стала греческой лишь много позже — когда уже не было ахейских государств (Микен, Пилоса и др.). Они все пали на рубеже XIII—XII вв.еков до н. э., а греческой эта территория стала в VIII веке.

Но ведь это всё обычно для героического эпоса. Специфика героического эпоса состоит в том, что он возникает в годину величайшего напряжения для народа, в годину испытаний и бедствий. И функция его состоит в том, чтобы поднять дух народа, перетолковать события в выгодном для него свете, превратить поражения в победы. В этом больше всего заинтересованы правители, элита, дружина, вокруг которой обычно и кормятся певцы.

В сербском героическом эпосе смелые сербские юнаки берут штурмом Стамбул — столицу турецких захватчиков. Это описано со смаком и со всеми подробностями. А на деле, мы знаем, такого никогда не было в истории. На деле было нечто совсем противоположное — сокрушительное поражение сербов на Косовом поле.

В русской истории было поражение русских князей на Каяле и несколько веков татарского ига. А в былинах русские богатыри неизменно побивают татар: как возьмет богатырь татарина за ноги да взмахнет им со всей богатырской силушки, куда махнул — там улица, в другу сторону махнул — переулочек. Никаким игом, никакой данью, никакими ясаками и не пахнет (Клейн, 1986).

Академик Б.А. Рыбаков говорил, что эпос — это история народа, написанная им самим. Профессор В. Я. Пропп, мой учитель, возражал ему, что эпос — это специфический жанр и никак не прямое изложение событий. Чтобы использовать его как исторический источник, нужно учитывать его жанровую специфику. Добавлю, что эпические певцы далеко не всегда являлись непосредственными представителями народа. Наиболее влиятельные из них состояли в свите царей и вождей, ориентировались на них, воспевали их, подлаживали свои песни прежде всего к этой части аудитории.

Увы, пожелания элиты и властителей во все времена схожи. Фольклор исчез, были утрачены навыки сложения героического эпоса, а потребность в нем осталась. В сталинское время пытались даже искусственно поддерживать акынов и сказителей, ориентируя их на сложение песен о Великом и Мудром в народном духе. Но получалось уж очень старомодно, фальшиво и смешно. Тогда функцию акынов и аэдов стали выполнять придворные историки. Образец им подал сам Великий и Мудрый, сочинив «Краткий курс» в стиле героического эпоса о самом себе.

Теперь в этом духе пишут стандартные учебники истории вдовины и барсенковы — о Великом и Мудром, который, оказывается, вовсе не был палачом и убийцей (в «Илиаде» ведь тоже полно крови и выпущенных кишок). О постоянных победах и успехах под его благословенным водительством. А если и были какие-то темные пятна, так это потому, что помешали народы-предатели (которых, правда, во Власовской армии не было), и англичанка гадит, не говоря уж о ненавистных евреях, которых всегда и везде слишком много. Ориентировка понятна -на будущих преемников Великого и Мудрого, жаждущих империи, завоеваний, величия, готовых поставить на реваншистов и крайних националистов. Им нужна парадная история, очищенная и разукрашенная, с фанфарами и барабанным боем. Это вовсе не фальсификации, и Комиссия по противодействию фальсификациям в рот воды набрала. Это просто героический эпос.

Требуемого гомеровского величия почему-то в этом эпосе не получается. Жанр на тысячу лет запоздал. Певцы талантом не вышли. А вот история — она присутствует. Гомерическая история.

Лев Клейн

1. Клейн Л. С. 1985. Найдена ли Троя? — «Знание — сила», № 3, с. 40−43.

2. Клейн Л. С. 1986. Кто победил в «Илиаде»? — «Знание — сила», № 7, с. 43−45.

3. Клейн Л. С. 1998. Анатомия Илиады. СПб, изд. СПбГУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
  Подписаться  
Уведомление о

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: