О светилах и «неграх»

В предыдущем номере ТрВ №4 (48) в своей колонке я поместил заметку о своем «золотом времени», растраченном на рутинную работу (от сверки цитат до уборки картошки), которую более экономично было бы поручать менее квалифицированным работникам. По этому поводу в ЖЖ сразу же прочел отклик ростовского коллеги, скрывшегося за ником «torvard». Вероятно, я понадеялся на общепонятность проблемы и изложил свою мысль слишком сжато, скороговоркой. Отклик этот столь важен и, вероятно, типичен, что я считаю необходимым придать ему более широкое звучание и разъяснить свою позицию подробнее.

У коллеги моя мысль «в целом возражений не вызывает», но один пассаж послужил поводом для подробного разбора. Это тот, где идет речь о необходимости избавления ученого от рутинной работы — той, «где не нужны мои знания, способности и опыт. Где нужно просто образование, а лучше — хорошее профессиональное образование и желательно — знание языков. Розыски в библиографии, сходить в библиотеки, сделать выписки, сверить цитаты, справиться о наличии заданных фактов в литературе, отыскать и купить указанные книги, списаться с учреждениями, рассчитать по заданным формулам нужные параметры, сканировать тексты и рисунки и т. д.».

На это мой коллега возражает: «если всё отмеченное мною во фрагменте не есть научная работа, которой-то в общем и должен заниматься исследователь вне зависимости от степени своей «светильности», то что же остается на долю корифея и гиганта мысли? Генерация идей в самом общем виде, выдвижение смелых и теоретически масштабных гипотез, проверка которых перекладывается на плечи исполнительных помощников?».

Мой коллега заподозрил меня в том, что я так и работаю: «Эта заметка Л.С. Клейна вообще открыла мне глаза. Я раньше думал, что использованием «негров» в основном балуются Фоменко и Ко, однако ж вот получается, что и вполне уважаемые исследователи имеют своих «полу-негров». Чем видимо и объясняется их, с одной стороны плодовитость, а с другой — мягко говоря неоднозначность результатов».

Другой участник интернетной дискуссии, sverk, заметил: «М-да, хорошо сказано. Л.С., полагаю, тут открытым текстом озвучил то, что в среде наших «научных светил» давно уже стало едва ли не нормой». На что torvard замечает: «Судя по результатам, Лев Самуилович освоил эту практику особенно интенсивно» — и ссылается на мою «невероятную плодовитость  в самых разных областях».

Ясно, что оба автора этих высказываний не петербуржцы. Потому что археологи-петербуржцы хорошо знают, что я работал и работаю один. Сам. Не обладая никаким административным ресурсом. Все решительно вклады моих учеников в мои книги отмечены в этих книгах и помещены под их именами (см., например, мою «Археологическую типологию»). У многих их них это их первые печатные работы. И мое имя к ним не приписано — нет ни одного такого случая. В нескольких случаях мне помогли со сканированием и с поисками иллюстраций (и это всё отмечено поименно). Я выражал тоску по освобождению от рутинной работы, но делать ее мне приходилось в основном (за исключением отмеченного) самому.

Что касается операций, которые я считал бы возможным поручить секретарю, если бы он у меня был, то недоумение моих оппонентов вызывают: розыски в библиографии, выписки в библиотеках по заданным темам, сверки цитат и ссылок, справки о наличии неких фактов в литературе. Во-первых, секретарь может напутать, во-вторых, что же остается от научной работы на долю самого мэтра? Отвечаю. Секретаря, способного напутать, не нужно брать в секретари. А научного работника, для которого работа сводится именно к этим операциям, не нужно считать ведущим ученым. Потому что ученый должен разобраться в состоянии изученности материала, определить суть проблемы, найти подходящие методы решения, выдвинуть плодотворные гипотезы, наладить их разумную проверку и т.д. Тот гуманитарий, который в основном творчески переделывает старые тексты, — не ученый, а литератор.

Особую иронию и даже испуг вызывает у моих оппонентов поручение рассчитать по заданным формулам нужные параметры. Испуг завзятых гуманитариев понятен. Но я ведь не считаю археологию чисто гуманитарной дисциплиной. К тому же если я выбрал формулы и определил материал, то считать — сугубо рутинная работа.

«Видимо, наиболее «развесистые» моменты «Анатомии Илиады» как раз и объясняются склонностью её автора перекладывать на помощников столь важные вещи», — пишет torvard. Когда я писал «Анатомию Илиады» (1980-е, опубл. в 1998), я был только-только выпущен из тюрьмы, и вокруг не было никого, не говоря уж о помощниках. Сотни тысяч вычислений в этой и других работах я проделал сам, когда компьютеров у нас еще не было. В своем критицизме мои оппоненты опираются на негативную рецензию Цымбурского и Файера на эту книгу, напечатанную в «Вестнике Древней Истории» (2002/1, она очень популярна), где эти историки, совершенно не понимающие законов статистики, указывали, что, применив те же методы к избранному ими случаю, не получили моих результатов. Так примените их к другим явлениям, это же статистика! Я нащупал, вы — нет. Когда эта рецензия была напечатана, я был тяжело болен, но, выздоровев, написал ответ, напечатанный в том же «Вестнике Древней Истории» (2004/3), — почитать бы его моим оппонентам!

Надо бы объяснить, что позволяет мне быть «невероятно» продуктивным в своей работе. Да это ж очень просто. Во-первых, я трудоголик, всегда много работал — не пил, не вел пустые разговоры «за жизнь». Во-вторых, организованность и навык — я споро работаю. В-третьих, долгая жизнь — наработано много. Моя личная картотека — 180 000 карточек (это не только выписки, но и факты, идеи, зарисовки). Плюс знание языков — мне ж не надо переводить, я читаю. Ну, где-нибудь тут, наверное, и талант примешался.

Во всем этом нагромождении конфликтных идей есть две крайности. Одна — использование «негров», делающих научную и литературную работу за сотрудника, обычно занимающего административный пост. Как я уже сказал, у меня никогда не было ни «негров», ни «полу-негров», ни «четверть-негров». Но практика эта у нас широко распространена и разливается не только на отношения начальства с подчиненными. Нередко, наоборот, научный руководитель пишет диссертацию за своего аспиранта — потому что тот неспособен, но нужно его «остепенить», а то и деньги вмешиваются.

Другая крайность: талантливые и опытные ученые, которым сам бог велел делать открытия и раздавать другим плодотворные идеи, заняты рутинной работой — от громоздкой документации вплоть до уборки помещений. Между тем, известно, что небольшая горстка талантов в сущности определяет движение всей науки.

К сожалению, в нашей стране обе эти крайности, оба уклона действуют одновременно.

А нормальное развитие науки, при котором первый уклон заблокирован этикой, а второй — экономикой, остается чем-то, чему мы дивимся за бугром.

Лев Клейн

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
  Подписаться  
Уведомление о

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: