Прощание с В.Л. Гинзбургом

В.Гинзбург
В.Гинзбург

Завер­ши­лась дол­гая пло­до­твор­ная жизнь выда­ю­ще­го­ся физи­ка и про­све­ти­те­ля, нобе­лев­ско­го лау­ре­а­та Вита­лия Лаза­ре­ви­ча Гин­збу­га.

Ему посвя­ща­ет­ся этот выпуск «Тро­иц­ко­го вари­ан­та». На стра­ни­цах газе­ты нет ни тра­ур­ных рамок, ни скорб­ной пате­ти­ки, как не было этой самой скорб­ной пате­ти­ки в про­ща­нии с Вита­ли­ем Лаза­ре­ви­чем, состо­яв­шем­ся 11 нояб­ря. В репор­та­же об этом дне мы попы­та­лись сосре­до­то­чить­ся на дета­лях: имен­но в дета­лях луч­ше все­го сохра­ня­ет­ся дух тех или иных собы­тий, при­чем зара­нее никто не зна­ет, какие дета­ли ока­жут­ся важ­ны­ми – вдох­но­вен­ная речь или какая-нибудь «мыш­ка на ков­ре». К сожа­ле­нию, мы не можем вос­про­из­ве­сти все ска­зан­ное и даем лишь фраг­мен­ты, под­бор­ка кото­рых доста­точ­но про­из­воль­на и зача­стую опре­де­ле­на тех­ни­че­ски­ми при­чи­на­ми. При­но­сим изви­не­ния всем высту­пав­шим, чьи сло­ва не вошли в под­бор­ку.

Сре­ди мате­ри­а­лов номе­ра – био­гра­фи­че­ская справ­ка, под­го­тов­лен­ная сотруд­ни­ка­ми Тео­ре­ти­че­ско­го отде­ле­ния ФИА­На, эссе о нобе­лев­ской рабо­те Гин­збур­га – Лан­дау, напи­сан­ное по нашей прось­бе Миха­и­лом Кац­нель­со­ном, вос­по­ми­на­ния и мно­го фото­гра­фий из лич­но­го архи­ва Вита­лия Лаза­ре­ви­ча и архи­ва Тео­р­от­де­ла. Одна из под­бо­рок фото­гра­фий предо­став­ле­на Алек­сан­дром Леон­то­ви­чем из сво­е­го архи­ва.

Мы бла­го­дар­ны сотруд­ни­кам Тео­ре­ти­че­ско­го отде­ле­ния ФИАН Юлию Бру­ку, Евге­нию Мак­си­мо­ву, Бори­су Боло­тов­ско­му и Алек­сан­дру Леон­то­ви­чу за предо­став­лен­ные мате­ри­а­лы, вос­по­ми­на­ния и кон­суль­та­ции, а так­же сотруд­ни­ку ИИЕТ РАН Кон­стан­ти­ну Томи­ли­ну за предо­став­лен­ную видео­за­пись с цере­мо­нии про­ща­ния и похо­рон В.Л. Гин­збур­га

Репор­таж от 11.11.2009

Про­ща­ние с Вита­ли­ем Лаза­ре­ви­чем было назна­че­но на 10.30. Неза­дол­го до это­го вре­ме­ни на ули­цах в окрест­но­стях ФИА­На тут и там мож­но было наблю­дать спе­ша­щих людей с цве­та­ми – кто с парой гвоз­дик, кто с четырь­мя хри­зан­те­ма­ми…

Колон­ный зал ФИА­На

В Колон­ном зале ФИА­На, где про­ща­лись с Вита­ли­ем Лаза­ре­ви­чем, собра­лось не менее тыся­чи чело­век. Зал, где сво­бод­но рас­са­жи­ва­ют­ся сот­ни чело­век, был плот­но запол­нен сто­я­щи­ми людь­ми. Мно­го людей было так­же в вести­бю­ле и в сосед­нем кон­фе­ренц-зале – веро­ят­но, общее чис­ло людей, при­шед­ших про­стить­ся, было не мень­ше двух тысяч. Прой­дя по вести­бю­лю, по пери­мет­ру зала, науч­ный работ­ник со ста­жем мог запро­сто встре­тить мно­гих зна­ко­мых, в том чис­ле и тех, кото­рых не видел десят­ки лет.

«Пер­вых лиц» пред­став­лял руко­во­ди­тель адми­ни­стра­ции Пре­зи­ден­та С.Е. Нарыш­кин, кото­рый дождал­ся при­ез­да вдо­вы В.Л. Гин­збур­га – Нины Ива­нов­ны, выска­зал собо­лез­но­ва­ния и уехал. При­е­хал про­стить­ся и так­же уехал до нача­ла цере­мо­нии министр обра­зо­ва­ния и нау­ки А.А. Фур­сен­ко. Из извест­ных поли­ти­ков при­е­хал Б.Е. Нем­цов, мно­го­крат­но слу­шав­ший лек­ции и докла­ды В.Л. Гин­збур­га.

Граж­дан­скую пани­хи­ду открыл Юрий Оси­пов, затем пере­дал сло­во дирек­то­ру ФИА­На Ген­на­дию Меся­цу, кото­рый повел цере­мо­нию даль­ше. Сле­дом высту­пил быв­ший дирек­тор ФИА­На Лео­нид Кел­дыш. Далее высту­пи­ли В.А. Садов­ни­чий, А.Ф. Андре­ев, В.А. Мат­ве­ев, В.В. Жири­нов­ский, В.Е. Фор­тов, А.В. Гуре­вич, А.Г. Лит­вак, Ю.И. Кан­нер, М.В. Садов­ский, Б.Л. Иоф­фе, Е.Г. Мак­си­мов, М.С. Аксен­тье­ва, В.Н. Цыто­вич, В.Я. Пан­чен­ко, И.К. Ками­лов, В.И. Пусто­войт, В.А. Кува­кин, Л.И. Верн­ский, В.С. Бес­кин, А.С. Гин­збург, М.Я. Маров, В.Д. Куз­не­цов. Из зад­них и сред­них рядов высту­пав­ших не было вид­но, зато было хоро­шо слыш­но.

…Он дей­стви­тель­но стал каким-то сим­во­лом, может быть, послед­ним сим­во­лом един­ства физи­ки. Того, что физи­ка, все еще, несмот­ря на все раз­ви­тие ХХ века, оста­ет­ся еди­ной нау­кой. Теперь это­го сим­во­ла у нас боль­ше нет.

Л.В. Кел­дыш, Колон­ный зал ФИА­На

Когда оче­ред­ным высту­па­ю­щим объ­яви­ли Вла­ди­ми­ра Воль­фо­ви­ча Жири­нов­ско­го, это ста­ло пол­ной неожи­дан­но­стью, шоком. По залу про­шел ропот. Жири­нов­ский ниче­го шоки­ру­ю­ще­го не ска­зал, ска­зал как раз то, что дан­ная ауди­то­рия хоте­ла бы услы­шать от поли­ти­ка. Толь­ко не от это­го поли­ти­ка. Каза­лось, Вла­ди­мир Воль­фо­вич почув­ство­вал это недо­уме­ние и несколь­ко раз повто­рил, что он высту­па­ет как пред­ста­ви­тель Госу­дар­ствен­ной Думы.

Руко­во­ди­тель Тео­ре­ти­че­ско­го отде­ле­ния ФИА­На М.А. Васи­льев рас­ска­зал о посту­пив­ших теле­грам­мах и пись­мах с собо­лез­но­ва­ни­я­ми и зачи­тал лишь одно – от пре­мьер-мини­стра В.В. Пути­на. Затем он пере­дал все рас­пе­чат­ки вдо­ве и доче­ри В.Л. Гин­збур­га.

Он был по сво­ей нату­ре три­бун и про­све­ти­тель. Мно­гие пом­нят, каким он мог быть пре­крас­ным, эмо­ци­о­наль­ным ора­то­ром, когда ему хоте­лось убе­дить людей в том, что он знал и во что верил. И что-то дей­стви­тель­но напо­ми­на­ло в нем дея­те­лей эпо­хи Про­све­ще­ния, кото­рые уве­ро­ва­ли в вели­кую, неогра­ни­чен­ную силу чело­ве­че­ско­го разу­ма и в то, что жизнь рано или позд­но может быть постро­е­на на осно­ве это­го разу­ма.

Л.В. Кел­дыш, Колон­ный зал ФИА­На

Цере­мо­ния, начав­ша­я­ся в 11 часов, закон­чи­лась к часу дня. Из-за при­сут­ствия тыся­чи чело­век в зале ста­ло жар­ко, что осо­бен­но ощу­ща­лось, когда выхо­дишь в вести­бюль. В заклю­че­ние при­сут­ству­ю­щие про­сти­лись с покой­ным, обой­дя вокруг гро­ба. Это заня­ло око­ло полу­ча­са. Мно­гие под­хо­ди­ли к род­ным Гин­збур­га, что­бы выска­зать собо­лез­но­ва­ния, вспом­нить что-нибудь, свя­зан­ное с В.Л. При этом на лицах людей не раз появ­ля­лись улыб­ки. Потом в зале оста­лись род­ные и близ­кие дру­зья. Через несколь­ко минут вен­ки, цве­ты, награ­ды и гроб с телом Вита­лия Лаза­ре­ви­ча понес­ли вниз.

Ново­де­ви­чье клад­би­ще

Кор­теж на Ново­де­ви­чье клад­би­ще отпра­вил­ся при­мер­но в 13.30 в сопро­вож­де­нии ГАИ. Он состо­ял из ката­фал­ка, двух гру­зо­ви­ков с вен­ка­ми, неболь­шо­го авто­бу­са, где еха­ли род­ствен­ни­ки и дру­зья, пяти боль­ших, цели­ком запол­нен­ных авто­бу­сов («мер­се­де­сы» меж­ду­го­род­не­го типа), пары десят­ков лег­ко­вых машин и ско­рой помо­щи. Осто­рож­ная оцен­ка чис­ла людей – 400, воз­мож­но 500, – все жела­ю­щие смог­ли сесть в авто­бу­сы.

Вита­лий Лаза­ре­вич был не толь­ко вели­ким уче­ным, но и достой­ным муж­чи­ной. Его буду­щая жена Нина Ива­нов­на Ерма­ко­ва была репрес­си­ро­ва­на по обви­не­нию в под­го­тов­ке поку­ше­ния на Ста­ли­на. Она жила на Арба­те и была по доно­су обви­не­на в наме­ре­нии стре­лять из окна в Ста­ли­на, про­ез­жа­ю­ще­го по Арба­ту. Посколь­ку выяс­ни­лось, что ее окна выхо­ди­ли во двор, она отде­ла­лась доволь­но мяг­ким нака­за­ни­ем – высыл­кой из Моск­вы. Когда Вита­лий Лаза­ре­вич собрал­ся женить­ся на Нине Ива­новне, ему объ­яс­ни­ли, что это силь­но ему повре­дит; в част­но­сти, он не будет офи­ци­аль­но допу­щен к рабо­те над ядер­ной бом­бой. В.Л. послал эти предо­сте­ре­же­ния куда подаль­ше, женил­ся, лишил­ся Звез­ды Героя Совет­ско­го Сою­за, а клю­че­вой вклад в созда­ние водо­род­ной бом­бы таки сде­лал.

Незна­ко­мый собе­сед­ник, по пути на Ново­де­ви­чье клад­би­ще

Про­цес­сия за гро­бом про­шла через все клад­би­ще, и, чего гре­ха таить, хвост про­цес­сии с инте­ре­сом изу­чал все, что нахо­дит­ся по сто­ро­нам, – мно­гие не были на Ново­де­ви­чьем с неза­па­мят­ных пор, а мно­гие вооб­ще нико­гда. Мно­гие оста­нав­ли­ва­лись у моги­лы Лан­дау, Там­ма, Зель­до­ви­ча – кое-кто пом­нил их похо­ро­ны.

Место для моги­лы Вита­лия Лаза­ре­ви­ча было отве­де­но в про­ти­во­по­лож­ном от вхо­да кон­це клад­би­ща, на тер­ри­то­рии, кото­рая была при­ре­за­на к основ­но­му клад­би­щу поз­же: прой­дя через воро­та в даль­ней стене, ока­зы­ва­ешь­ся на мень­шей тер­ри­то­рии, ого­ро­жен­ной такой же сте­ной. Эта при­ре­зан­ная тер­ри­то­рия тоже уже почти вся заня­та: в угол­ке, где моги­ла Вита­лия Лаза­ре­ви­ча, оста­лось место еще при­мер­но для десят­ка захо­ро­не­ний. Рядом моги­лы Нико­лая Басо­ва, Алек­сандра Про­хо­ро­ва, Ники­ты Бого­слов­ско­го, побли­зо­сти – Яко­ва Зель­до­ви­ча. Бли­жай­шая из све­жих могил – Оле­га Янков­ско­го.

Этот интел­лект жил до послед­ней секун­ды. В пят­ни­цу вече­ром, в 6 часов, я при­нес­ла интер­вью, кото­рое он дал жур­на­лу Physical World, он хотел ска­зать все­му миру про физи­ку свои послед­ние сло­ва. Там есть его сим­вол веры, он напи­сал о том, что свет­лое буду­щее чело­ве­че­ства он видит исклю­чи­тель­но на пути нау­ки и про­грес­са.

Мы спра­ши­ва­ли его о рели­гии. О рели­гии с В.Л. мож­но было спо­рить, это раз­ре­ша­лось, осо­бен­но дамам. У дам бла­го­да­ря Нине Ива­новне вооб­ще были пре­иму­ще­ства. Нина Ива­нов­на, спа­си­бо Вам! Нам мож­но было иметь убеж­де­ния, спо­рить, и Вита­лий Лаза­ре­вич для меня даже не на уровне про­све­ти­те­лей, а на уровне вет­хо­за­вет­но­го про­ро­ка.

Гото­вя Нобе­лев­скую пре­зен­та­цию, мне очень хоте­лось сху­ли­га­нить, и послед­ний слайд у меня был сде­лан в виде порт­ре­та В.Л., а рядом с ним – порт­рет про­ро­ка Исайи. Я толь­ко недав­но узна­ла, что, ока­зы­ва­ет­ся, ико­но­гра­фия име­ла какие-то осно­ва­ния и фено­ти­пи­че­ски они похо­жи. Это был про­рок Исайя, кото­рый гро­мил обще­ство книж­ни­ков и фари­се­ев, назы­вая их «гро­ба­ми повап­лен­ны­ми». Все пом­нят, что В.Л. так ругал тех, кто что-то не мог сде­лать. Вита­лий Лаза­ре­вич счи­тал, что сде­лать мож­но все и совер­шен­но необ­хо­ди­мо.

М.С.Аксентьева, Колон­ный зал

Гроб с телом Вита­лия Лаза­ре­ви­ча поста­ви­ли под зеле­ный пла­сти­ко­вый тент, про­щаль­ные речи про­дол­жи­лись уже в менее офи­ци­аль­ной обста­нов­ке, чем в Колон­ном зале. Пер­вым высту­пил дирек­тор АКЦ ФИАН Н.С. Кар­да­шев. Он ска­зал про огром­ный вклад Вита­лия Лаза­ре­ви­ча в аст­ро­фи­зи­ку: с его работ по син­хро­трон­но­му излу­че­нию, уско­ре­нию частиц и рас­про­стра­не­нию радио­волн берет нача­ло радио­астро­но­мия.

Он очень живо инте­ре­со­вал­ся дела­ми инсти­ту­та до самой сво­ей смер­ти. Бук­валь­но в пят­ни­цу, за день до смер­ти, он под­пи­сы­вал доку­мен­ты УФН, спра­ши­вал, как идут дела. Несколь­ко дней назад мы с ним раз­го­ва­ри­ва­ли, он инте­ре­со­вал­ся, как идут поправ­ки к Уста­ву Ака­де­мии наук, какое финан­си­ро­ва­ние будет у Ака­де­мии.

Г.А. Месяц, Колон­ный зал ФИА­На

Увы, кро­ме как из перед­них рядов плот­ной тол­пы, окру­жив­шей гроб, ниче­го не было слыш­но. Это было явным упу­ще­ни­ем в орга­ни­за­ции похо­рон (пожа­луй, един­ствен­ным, в осталь­ном орга­ни­за­ция была отлич­ной). Конеч­но, нужен был мик­ро­фон с уси­ли­те­лем, да хоть обык­но­вен­ный мега­фон. Все­го на клад­би­ще высту­пи­ли семь чело­век: Ю.В. Копа­ев, А.Г. Заброд­ский, Б.Л. Альт­шу­лер, В.М. Пуда­лов, А.А. Зими­но­ви­яч, Н.Г. Полу­хи­на. Затем крат­кое заклю­чи­тель­ное сло­во про­из­нес гла­ва ФИА­На Г.А. Месяц.

Так полу­чи­лось, что изве­стие о при­суж­де­нии В.Л. Нобе­лев­ской пре­мии при­шло минут за 20 до нача­ла семи­на­ра, на кото­ром как раз я дол­жен был высту­пать. Не ска­жу, что В.Л. не обра­тил вни­ма­ние на эту новость, но, тем не менее, после это­го мы пошли в кон­фе­ренц-зал слу­шать доклад. Он участ­во­вал в семи­на­ре, начал ком­мен­ти­ро­вать доклад, но потом появи­лось мно­го пред­ста­ви­те­лей прес­сы, кото­рые меша­ли и доклад­чи­ку, и всем участ­ни­кам семи­на­ра, и, конеч­но, В.Л. И даль­ше про­изо­шло то, чего, навер­ное, не было нико­гда. Он минут 20 тер­пел, а потом плю­нул и ска­зал, что «вынуж­ден уйти». Навер­ное, это был един­ствен­ный слу­чай в его жиз­ни, когда он ушел с семи­на­ра.

М.В. Садов­ский, Колон­ный зал

Полу­чи­лось так, что сот­ня чело­век слу­ша­ла выступ­ле­ния, а еще сот­ни 3–4, не имея такой воз­мож­но­сти, обща­лись друг с дру­гом, зна­ко­ми­лись, дава­ли интер­вью, изу­ча­ли клад­би­ще.

Так полу­чи­лось, что изве­стие о при­суж­де­нии В.Л. Нобе­лев­ской пре­мии при­шло минут за 20 до нача­ла семи­на­ра, на кото­ром как раз я дол­жен был высту­пать. Не ска­жу, что В.Л. не обра­тил вни­ма­ние на эту новость, но, тем не менее, после это­го мы пошли в кон­фе­ренц-зал слу­шать доклад. Он участ­во­вал в семи­на­ре, начал ком­мен­ти­ро­вать доклад, но потом появи­лось мно­го пред­ста­ви­те­лей прес­сы, кото­рые меша­ли и доклад­чи­ку, и всем участ­ни­кам семи­на­ра, и, конеч­но, В.Л. И даль­ше про­изо­шло то, чего, навер­ное, не было нико­гда. Он минут 20 тер­пел, а потом плю­нул и ска­зал, что «вынуж­ден уйти». Навер­ное, это был един­ствен­ный слу­чай в его жиз­ни, когда он ушел с семи­на­ра.

М.В. Садов­ский, Колон­ный зал

На Ново­де­ви­чьем клад­би­ще нигде ни лож­ки гря­зи, даже в самую сля­кот­ную пого­ду, кото­рая как раз и была в тот день. В местах наи­боль­ше­го скоп­ле­ния наро­да зара­нее посте­ли­ли зеле­ные пла­сти­ко­вые ков­ры. Сте­ны моги­лы обли­цо­ва­ны то ли дере­вом, то ли пла­сти­ком. Ника­ких отва­лов – рядом куча чисто­го пес­ка, укры­тая ело­вым лап­ни­ком. Над моги­лой – устрой­ство для опус­ка­ния гро­ба: нике­ли­ро­ван­ная рама с дву­мя вала­ми по сто­ро­нам, на валы намо­та­ны лен­ты – чело­век кру­тит руч­ку, и гроб плав­но и ров­но опус­ка­ет­ся в моги­лу. У моги­лы – две вазы с пес­ком и совоч­ка­ми. Пожа­луй, это устрой­ство и эти совоч­ки уже пере­бор – нечто для нуво­ри­шей, како­вых здесь не было. Похо­же, мно­гие чув­ство­ва­ли то же самое – совоч­ка­ми не поль­зо­ва­лись, песок в моги­лу бро­са­ли рукой. Могиль­ный холм скрыл­ся под тол­стым сло­ем цве­тов, а вен­кам не хва­ти­ло места око­ло моги­лы.

Было не то, что холод­но, но доволь­но зяб­ко – чуть выше нуля и высо­кая влаж­ность. Про­ща­ние на клад­би­ще дли­лось не мень­ше полу­то­ра часов. Сред­ний воз­раст при­е­хав­ших на похо­ро­ны был даже выше, чем в нынеш­ней рос­сий­ской нау­ке. Была и моло­дежь, но боль­ше пожи­лых, в том чис­ле и за 80, в том чис­ле и тех, кому пере­дви­гать­ся не так-то про­сто. Стар­шее поко­ле­ние про­де­мон­стри­ро­ва­ло уди­ви­тель­ную стой­кость. После более чем двух часов в жаре Колон­но­го зала – пол­то­ра часа в про­мозг­лой сту­же, все на ногах. Ско­рая помощь не пона­до­би­лась.

Когда он был уже болен, кто-то, не я, ска­зал ему при­мер­но то же самое, что нау­ка погиб­ла, В.Л. отве­тил: «Брось ты дура­ка валять! Во-пер­вых, нау­ка погиб­нет толь­ко тогда, когда не будет чело­ве­че­ства. А сре­ди чело­ве­че­ства все­гда най­дут­ся один-два-три, кото­рые эту нау­ку не дадут убить».

Е.Г. Мак­си­мов, Колон­ный зал

Фон­тан­ный зал Пре­зи­ди­у­ма РАН

После похо­рон про­цес­сия в пол­ном соста­ве напра­ви­лась в Пре­зи­ди­ум РАН – в новое зда­ние, извест­ное под назва­ни­ем «Золо­тые моз­ги». Помин­ки были в огром­ном Фон­тан­ном зале, сто­лы были накры­ты в два ряда по пери­мет­ру, при­мер­но на 400–500 чело­век. Пер­вое сло­во про­из­нес заве­ду­ю­щий тео­р­от­де­лом ФИА­На М.А. Васи­льев. Оно было очень про­стым и корот­ким: «Давай­те помя­нем Вита­лия Лаза­ре­ви­ча, как это при­ня­то в Рос­сии». Через неко­то­рое вре­мя речи пошли чере­дой, все чаще, почти без пере­ры­вов. В основ­ном зву­ча­ли вос­по­ми­на­ния – от рабо­ты по созда­нию водо­род­ной бом­бы (В.И. Ритус) до послед­них дней. В чис­ло высту­пав­ших попа­ли и отдель­ные слу­чай­ные люди – была дана воз­мож­ность высту­пить всем жела­ю­щим, но подав­ля­ю­ще­му боль­шин­ству высту­пав­ших было что ска­зать по суще­ству. Вита­лия Лаза­ре­ви­ча вспо­ми­на­ли и как Уче­но­го, и как Граж­да­ни­на, и про­сто как хоро­ше­го чело­ве­ка. В речах не было тра­ур­но­го над­ры­ва – в чис­ле про­че­го были весе­лые эпи­зо­ды, шут­ки. Зву­ча­ли мало­из­вест­ные исто­рии, пока­зы­ва­ю­щие нетри­ви­аль­ные гра­ни лич­но­сти Вита­лия Лаза­ре­ви­ча. Мно­го гово­ри­лось про семи­нар Гин­збур­га, быв­ший глав­ным физи­че­ским семи­на­ром Моск­вы, да и Рос­сии на про­тя­же­нии деся­ти­ле­тий. Мария Аксен­тье­ва, ответ­ствен­ный сек­ре­тарь жур­на­ла УФН, мно­го общав­ша­я­ся с Вита­ли­ем Лаза­ре­ви­чем в послед­ние годы, рас­ска­за­ла о его послед­них днях и выска­за­ла сло­ва бла­го­дар­но­сти всем, кто помо­гал ему дер­жать­ся – вра­чам, кото­рые, по ее сло­вам, дела­ли все, что мог­ли, и даже боль­ше, кол­ле­гам и дру­зьям, кото­рые зво­ни­ли, сооб­ща­ли науч­ные ново­сти, при­но­си­ли жур­на­лы и газе­ты. Ведь, несмот­ря на тяже­лую болезнь и почтен­ный воз­раст, Гин­збург оста­вал­ся актив­ным, любо­зна­тель­ным и пре­дан­ным нау­ке чело­ве­ком до само­го кон­ца.

Вита­лий Лаза­ре­вич Гин­збург был поис­ти­не чело­ве­ком эпо­хи Воз­рож­де­ния, он не под­да­вал­ся узкой спе­ци­а­ли­за­ции, кото­рая сей­час харак­тер­на и для физи­ки, и почти для всех обла­стей зна­ний. Доста­точ­но ска­зать, что до послед­них недель сво­ей жиз­ни он регу­ляр­но читал жур­нал Nature, науч­но-попу­ляр­ные пуб­ли­ка­ции кото­ро­го охва­ты­ва­ют прак­ти­че­ски все пер­спек­тив­ные направ­ле­ния и дости­же­ния совре­мен­ной нау­ки.

Б. Альт­шу­лер, Ново­де­ви­чье клад­би­ще

Народ за сто­ла­ми, конеч­но, не толь­ко слу­шал, но и вовсю общал­ся – кто-то о про­шлом, кто-то о нау­ке, кто-то даже был заме­чен дого­ва­ри­ва­ю­щим­ся о буду­щей сов­мест­ной рабо­те.

Это, может быть, не очень извест­но, но вто­рая идея созда­ния водо­род­ной бом­бы при­над­ле­жит В.Л. Он пред­ло­жил исполь­зо­вать дей­те­рид лития как топ­ли­во для тер­мо­ядер­ной сту­пе­ни заря­да. Это было очень кра­си­вое и эле­гант­ное изоб­ре­те­ние, оно, может быть, тех­ни­че­ское, но оно пере­вер­ну­ло всю ситу­а­цию, и после это­го ядер­ное ору­жие ста­ло транс­пор­та­бель­ным. Перед этим речь шла о боль­ших нетранс­пор­та­бель­ных устрой­ствах. Пора­зи­тель­но то (он мне сам рас­ска­зы­вал), что узнал он о том, что эта идея вопло­ще­на в жизнь, слу­чай­но. К нему при­е­хал какой-то род­ствен­ник или род­ствен­ни­ца с Ура­ла, стал рас­ска­зы­вать, чем он занят на хими­че­ском ком­би­на­те, и выяс­ни­лось, что он занят изго­тов­ле­ни­ем это­го дей­те­ри­да лития, исполь­зо­вать кото­рый при­ду­мал В.Л.

В.Е. Фор­тов, Колон­ный зал

Тра­ур ассо­ци­и­ру­ет­ся с чер­ным цве­том. Про­ща­ние с Вита­ли­ем Лаза­ре­ви­чем, наобо­рот, оста­лось в памя­ти как нечто свет­лое. Оста­лось ощу­ще­ние един­ства и соли­дар­но­сти людей раз­ных поко­ле­ний и взгля­дов. Види­мо, так и долж­но быть, когда про­ща­ют­ся с пол­но­стью, абсо­лют­но состо­яв­шим­ся чело­ве­ком, сде­лав­шим за свой век так мно­го хоро­ше­го, что труд­но пред­ста­вить, как это мож­но сде­лать за одну, пусть даже очень дол­гую жизнь.

В под­го­тов­ке репор­та­жа участ­во­ва­ли
Ната­лия Деми­на,
Борис Ком­берг,
Евге­ний Они­щен­ко,
Борис Штерн

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
  Подписаться  
Уведомление о

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: