Мой научный дедушка

Семен Пет­ро­вич Шубин (1908−1938)

Совер­шен­ство­вать обще­ствен­ное устрой­ство с помо­щью рево­лю­ций – все рав­но что ремон­ти­ро­вать барах­ля­щий теле­ви­зор, сту­ча по нему кула­ка­ми и топая нога­ми по полу. Ино­гда помо­га­ет, на какое-то вре­мя. Ино­гда, прав­да, и терять уже нече­го. Но теле­ви­зор потом все рав­но при­хо­дит­ся выбра­сы­вать.

Взбол­тать обще­ство, взба­ла­му­тить засто­яв­шу­ю­ся воду, ини­ци­и­ро­вать чудо­вищ­ный всплеск чело­ве­че­ской актив­но­сти… Это может быть во мно­гих отно­ше­ни­ях полез­ным. Ника­ких сомне­ний, что в совет­ское вре­мя мно­гие нау­ки, осо­бен­но физи­ка и мате­ма­ти­ка, полу­чи­ли мощ­ней­ший импульс и про­цве­ли так, как и не сни­лось доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии. И вот мы сде­ла­ли раке­ты, и пере­кры­ли Ени­сей, да и в обла­сти бале­та, ска­зать по сове­сти… Впро­чем, в бале­те не раз­би­ра­юсь. Выжив­шие в потря­се­ни­ях совет­ско­го пери­о­да уче­ные ока­за­лись молод­ца­ми. Беда в том, что очень, очень мно­гие не выжи­ли, и мож­но лишь дога­ды­вать­ся, каки­ми молод­ца­ми мог­ли бы стать они otherwise. И речь не толь­ко о цели и сред­ствах. Тер­рор кро­ме все­го про­че­го нефунк­ци­о­на­лен и неэф­фек­ти­вен. Совет­ская нау­ка впо­след­ствии, при пер­вых дуно­ве­ни­ях отно­си­тель­но све­же­го вет­ра, про­де­мон­стри­ро­ва­ла пол­ней­шее отсут­ствие запа­са проч­но­сти. Слиш­ком мно­гие погиб­ли. Слиш­ком мно­гие, как ска­зал по ана­ло­гич­но­му пово­ду Чоран, – еще хуже.

Впро­чем, про­гресс нали­цо. Таких глу­по­стей, как во вре­ме­на Фран­цуз­ской рево­лю­ции по пово­ду каз­ни Лаву­а­зье («рес­пуб­ли­ка не нуж­да­ет­ся в хими­ках»), кажет­ся, уже не гово­ри­ли. «Неза­ме­ни­мых у нас нет», конеч­но, тоже глу­пость, но все-таки мень­шая. А «кад­ры реша­ют все» – вооб­ще похо­же на чистую прав­ду. Рес­пуб­ли­ка нуж­да­лась в хими­ках. И в физи­ках нуж­да­лась, и в мате­ма­ти­ках. А если бы хва­ти­ло ума оце­нить воз­мож­но­сти гене­ти­ки для раз­ра­бот­ки био­ло­ги­че­ско­го ору­жия – так, гля­дишь, и в био­ло­гах бы… Бла­го, было в ком нуж­дать­ся. Исход­но. И еще посмот­ре­ли бы тогда, кто – про­даж­ная дев­ка миро­во­го импе­ри­а­лиз­ма, а кто – про­даж­ная дев­ка совсем наобо­рот.

В про­шлом году отме­ча­лось сто­ле­тие со дня рож­де­ния, бес­спор­но, вели­чай­ше­го из совет­ских и рос­сий­ских физи­ков, Льва Дави­до­ви­ча Лан­дау. При­няв черес­чур близ­ко к серд­цу иде­а­лы рево­лю­ции, он в моло­до­сти актив­но погру­зил­ся на корот­кое вре­мя в поли­ти­ку, был аре­сто­ван в 1937 г. (впро­чем, мог­ли и без реаль­но­го увле­че­ния поли­ти­кой), про­вел год в тюрь­ме и чудом спас­ся.

Семен Пет­ро­вич Шубин, ровес­ник Лан­дау и, по мне­нию его учи­те­ля, лау­ре­а­та Нобе­лев­ской пре­мии Иго­ря Евге­нье­ви­ча Там­ма, физик сопо­ста­ви­мо­го с Лан­дау потен­ци­а­ла, про­шел сход­ный путь, но закон­чил­ся он более, так ска­зать, логич­но – смер­тью в колым­ских лаге­рях в воз­расте трид­ца­ти лет «от обмо­ро­же­ния и упад­ка сер­деч­ной дея­тель­но­сти», как ска­за­но в офи­ци­аль­ном сви­де­тель­стве о смер­ти. Он успел опуб­ли­ко­вать несколь­ко выда­ю­щих­ся работ и создать науч­ную шко­лу, кото­рая жива до сих пор. Он – мой науч­ный дедуш­ка, через посред­ство Сер­гея Васи­лье­ви­ча Вон­сов­ско­го, бли­жай­ше­го уче­ни­ка и сотруд­ни­ка Шуби­на и мое­го учи­те­ля. Когда в 1988 г., зло­упо­тре­бив мило­сти­во даро­ван­ной тогда сво­бо­дой, мы про­ве­ли в Сверд­лов­ске науч­ное собра­ние памя­ти Шуби­на (80-летие со дня рож­де­ния, 50-летие со дня смер­ти), а потом под­го­то­ви­ли и изда­ли кни­гу о нем, отклик­ну­лись и при­сла­ли мате­ри­а­лы, сре­ди дру­гих, такие без­ого­во­роч­но вели­кие физи­ки, как Яков Бори­со­вич Зель­до­вич и Рудольф Пай­ерлс. Сей­час, кажет­ся, Шуби­на ста­ли забы­вать. Что вы хоти­те – пол­ра­бо­ты, как извест­но, дура­кам не пока­зы­ва­ют, а реа­ли­зо­вать свои идеи в пол­ной мере он не успел. Не дали. «Хоро­шо извест­но, что деталь­ная раз­ра­бот­ка этих вопро­сов при­нес­ла англий­ско­му тео­ре­ти­ку Невил­лу Мот­ту Нобе­лев­скую пре­мию. Совет­ский физик Семен Пет­ро­вич Шубин попал в тюрь­му, а отту­да на Колы­му и на тот свет» (из пись­ма Я.Б.Зельдовича).

В 1953 г. состо­я­лись мас­со­вые выбо­ры физи­ков в Ака­де­мию наук СССР. Награж­да­ли созда­те­лей атом­но­го и тер­мо­ядер­но­го ору­жия, впро­чем, не толь­ко их. Был избран тогда член­ко­ром и Вон­сов­ский, ника­ко­го отно­ше­ния к атом­ным делам, насколь­ко знаю, не имев­ший. Тамм стал тогда ака­де­ми­ком, рав­но как и его уче­ник Андрей Дмит­ри­е­вич Саха­ров. Разу­ме­ет­ся, мно­гие его поздра­ви­ли. При­сла­ла поздра­ви­тель­ную теле­грам­му и вдо­ва Шуби­на, Любовь Абра­мов­на (после гибе­ли Семе­на Пет­ро­ви­ча Вон-сов­ский женил­ся на его вдо­ве, удо­че­рил и усы­но­вил детей С.П., при этом им оста­ви­ли фами­лию отца; этим он спас семью сво­е­го учи­те­ля, под­вер­гая себя серьез­ной опас­но­сти). В ответ­ном пись­ме Тамм назвал Семе­на Пет­ро­ви­ча «самым талант­ли­вым не толь­ко из моих уче­ни­ков – а я ими изба­ло­ван – но из всех наших физи­ков, по сво­е­му воз­рас­ту соот­вет­ству­ю­щих моим уче­ни­кам».

38_shubinСемен Пет­ро­вич Шубин родил­ся 18 (31) июля 1908 г. в Либа­ве (ныне Лие­пая). Шубин – псев­до­ним его отца, Пет­ра Абра­мо­ви­ча Вилен­ско­го, актив­но­го участ­ни­ка сту­ден­че­ско­го дви­же­ния и рево­лю­ции 1905 г., сотруд­ни­ка либе­раль­ной газе­ты «Киев­ская мысль». На корот­кое вре­мя П.А.Виленский – Шубин вынуж­ден был перей­ти после пора­же­ния рево­лю­ции на неле­галь­ное поло­же­ние. За уча­стие в сту­ден­че­ском дви­же­нии в изме­нив­ших­ся после побе­ды сле­ду­ю­щей рево­лю­ции исто­ри­че­ских усло­ви­ях его сын запла­тил потом куда доро­же.

В годы граж­дан­ской вой­ны семья Шуби­ных ски­та­лась по Укра­ине, пока в 1920 г. не обос­но­ва­лась на какое-то вре­мя в Харь­ко­ве. По вос­по­ми­на­ни­ям бра­та Семе­на Пет­ро­ви­ча, Евсея, в это смут­ное вре­мя дети Шуби­ных умуд­ри­лись полу­чить очень при­лич­ное домаш­нее обра­зо­ва­ние, выучив англий­ский, немец­кий и фран­цуз­ский язы­ки и зани­ма­ясь само­сто­я­тель­но мате­ма­ти­кой по кни­гам, что при­но­сил отец из уни­вер­си­тет­ской биб­лио­те­ки.

В 1923 г. Шуби­ны пере­ез­жа­ют в Моск­ву, где отец С.П. полу­чил рабо­ту в ино­стран­ном отде­ле газе­ты «Прав­да». В 16 лет Семен Шубин посту­па­ет на физи­че­ский факуль­тет МГУ и ста­но­вит­ся уче­ни­ком заме­ча­тель­ных физи­ков Лео­ни­да Иса­а­ко­ви­ча Ман­дель­шта­ма, созда­те­ля все­мир­но извест­ной шко­лы по тео­рии коле­ба­ний, и уже упо­ми­нав­ше­го­ся Иго­ря Евге­нье­ви­ча Там­ма. В сту­ден­че­ские годы Шубин был осо­бен­но дру­жен с А.А.Андроновым, одним из круп­ней­ших уче­ных-меха­ни­ков XX в. (широ­кой обще­ствен­но­сти он был изве­стен в совет­ское вре­мя в основ­ном как про­то­тип глав­но­го героя филь­ма «Все оста­ет­ся людям»). В 1924 г. Шубин всту­па­ет в ком­со­мол и актив­но зани­ма­ет­ся поли­ти­че­ской дея­тель­но­стью. Как и боль­шин­ство моло­дых энту­зи­а­стов ком­му­ни­сти­че­ских убеж­де­ний (в том чис­ле и Лан­дау), Шубин при­мы­ка­ет к троц­ки­стам. Закан­чи­ва­ет­ся все (ниче­го на самом деле не закон­чи­лось…) аре­стом и ссыл­кой в Ишим в 1928 г. В 1929 г. во искуп­ле­ние гре­хов ему было пред­ло­же­но поучаст­во­вать в стро­и­тель­стве Маг­ни­то­гор­ска (кста­ти, мой род­ной город), сна­ча­ла в каче­стве бетон­щи­ка, потом все-таки сотруд­ни­ком завод­ской мно­го­ти­раж­ки. В Маг­ни­то­гор­ске он забо­лел сып­ным тифом, от кото­ро­го чуть не погиб.

Он умуд­рял­ся под­дер­жи­вать при этом науч­ные кон­так­ты с МГУ и зани­мать­ся физи­кой, опуб­ли­ко­вав в 1930–1931 гг. шесть ста­тей, вклю­чая извест­ней­шую рабо­ту с И.Е.Таммом по тео­рии фото­эф­фек­та и выда­ю­щу­ю­ся рабо­ту «О тонах мем­бра­ны, закреп­лен­ной в конеч­ном чис­ле точек» (его соав­тор в этой ста­тье, А.А.Витт, тоже погиб впо­след­ствии, в годы «Боль­шо­го тер­ро­ра»). Его учи­те­ля про­дол­жа­ли хло­по­тать о сво­ем талант­ли­вей­шем уче­ни­ке, и в 1932 г. их уси­лия неожи­дан­но увен­ча­лись успе­хом. Было при­ня­то реше­ние о созда­нии Ураль­ско­го фили­а­ла Ленин­град­ско­го физи­ко-тех­ни­че­ско­го инсти­ту­та (впо­след­ствии – Инсти­тут физи­ки метал­лов, где мне при­шлось про­ра­бо­тать мно­го лет), и С.П.Шубин был назна­чен началь­ни­ком тео­ре­ти­че­ско­го отде­ла вновь созда­ва­е­мо­го инсти­ту­та, а в 1934 г. он ста­но­вит­ся, без защи­ты кан­ди­дат­ской и док­тор­ской дис­сер­та­ций, док­то­ром физи­ко-мате­ма­ти­че­ских наук и про­фес­со­ром. Таин­ствен­ные изги­бы ста­лин­ской кад­ро­вой поли­ти­ки. Назна­чен­ный тогда, за про­ле­тар­ское про­ис­хож­де­ние и пар­тий­ность, дирек­то­ром вновь созда­ва­е­мо­го инсти­ту­та аспи­рант (!) Миха­ил Нико­ла­е­вич Михе­ев ока­зал­ся, надо ска­зать, достой­ней­шим чело­ве­ком; впо­след­ствии ака­де­мик Л.Арцимович назвал его луч­шим дирек­то­ром науч­но­го инсти­ту­та Совет­ско­го Сою­за. Поли­ти­че­ски подо­зри­тель­ный Шубин, взне­сен­ный почти мгно­вен­но на науч­ный Олимп (и физи­че­ски уни­что­жен­ный через пять лет, когда логи­ка клас­со­вой борь­бы взя­ла свое), стал глав­ным тео­ре­ти­ком вновь созда­ва­е­мо­го инсти­ту­та.

Вон­сов­ский, на два года млад­ше Шуби­на, стал его бли­жай­шим уче­ни­ком и сотруд­ни­ком. В 1934–1936 гг. появ­ля­ет­ся серия работ Шуби­на и Вон­сов­ско­го по так назы­ва­е­мой «поляр­ной моде­ли метал­ла». Одно­вре­мен­но Шубин пуб­ли­ку­ет важ­ней­шую (к сожа­ле­нию, силь­но недо­оце­нен­ную) ста­тью «К тео­рии жид­ких метал­лов». Здесь неумест­но объ­яс­нять науч­ное зна­че­ние этих работ. Ска­жу лишь, что они зало­жи­ли осно­вы того науч­но­го направ­ле­ния, раз­ви­тие кото­ро­го впо­след­ствии при­нес­ло Нобе­лев­ские пре­мии круп­ней­шим физи­кам совре­мен­но­сти, англи­ча­ни­ну Невил­лу Мот­ту и аме­ри­кан­цу Филип­пу Андер­со­ну. Кон­цеп­ции того, что сей­час назы­ва­ет­ся «мот­тов­ским» и «андер­со­нов­ским» пере­хо­да­ми металл – изо­ля­тор, явно содер­жат­ся в рабо­тах Шуби­на. Раз­вить свои идеи он не успел.

24 апре­ля 1937 г. С.П.Шубин был аре­сто­ван. Он ниче­го не при­знал, чем и объ­яс­ня­ет­ся срав­ни­тель­но мяг­кий при­го­вор – ссыл­ка на восемь лет в Колым­ский край с пра­вом пере­пис­ки. Как мне потом объ­яс­нял Вон­сов­ский, у уче­ных и инже­не­ров, сослан­ных в Норильск (где цар­ство­вал Заве­ня­гин), были непло­хие шан­сы выжить – там спе­ци­а­ли­стов берег­ли, в разум­ных, понят­но, пре­де­лах, без гни­ло­го либе­ра­лиз­ма. На Колы­ме шан­сов прак­ти­че­ски не было.

Миха­ил Кац­нель­сон

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
  Подписаться  
Уведомление о
Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: