Ирвинг Лэнгмюр и деньги

Ирвинг Лэнгмюр и Уиллис Уитни в лаборатории, 1920 г. Фото с сайта www.harvardsquarelibrary. org/unitarians/whitney.html
Ирвинг Лэнгмюр и Уиллис Уитни
в лаборатории, 1920 г.
Фото с сайта www.harvardsquarelibrary.
org/unitarians/whitney.html

Ирвинг Лэнгмюр – американский физико-химик, лауреат Нобелевской премии 1932 г. за работы в области химии поверхности. После получения столь престижной награды ему, конечно, уже не нужно было беспокоиться о пропитании, однако он не всегда был Нобелевским лауреатом, и, как у многих других, путь его начинался в безвестности и заботах о хлебе насущном.

Отец Лэнгмюра был не очень удачливым бизнесменом, и детские годы будущего ученого прошли в наблюдениях за борьбой своих родителей за экономическое благополучие семьи. Это сформировало его отношение к финансовой стороне жизни и убежденность в том, что главной целью профессиональной деятельности является хорошая зарплата. По крайней мере так он писал матери в 1904 г. [1]. Вообще его первые шаги в профессии отличала гораздо большая меркантильность, чем подразумевает расхожий образ ученого – бескорыстного служителя истины. И в более зрелые годы, когда эта «главная цель» была достигнута, он относился к деньгам серьезно и, если можно так сказать, с интересом. Почти треть его отчета о путешествии в СССР в 1945 г. [2] посвящена наблюдениям за тем, что сколько в России стоит, кто это покупает (Лэнгмюр отмечает, например, что «совершенно здорового вида дети покупают на улице мороженое по 2$ за порцию»), и как оплачивает страна Советов труд инженеров и изобретателей.

Но начнем по порядку. После окончания в 1903 году Горной школы при Колумбийском университете, молодой Лэнгмюр, как было принято в Америке в то время, едет в Германию для продолжения образования. Он поступает в Университет Геттингена, где пишет докторскую диссертацию. Интересно, что руководителем будущего Нобелевского лауреата Лэнгмюра в Геттингене был будущий Нобелевский лауреат Вальтер Нернст (1920), который в свою очередь был учеником будущего Нобелевского лауреата Вильгельма Оствальда (1909). Уже находясь в Германии, Лэнгмюр выбирал между лабораториями Оствальда и Нернста. Как оказалось, в любом случае он попал бы к Нобелевскому лауреату.

В 1906 г. Лэнгмюр защищает докторскую диссертацию, и перед ним встает проблема выбора работы. Его старший брат Артур, занимавший должность главного химика химической компании в Нью-Éорке, рекомендует Ирвингу начать карьеру в коммерческой химии, с чем соглашается их мать, мнение которой для Лэнгмюра было очень важно. Как ни странно, академические устремления Лэнгмюра поддержал другой его брат, Герберт, бывший успешным страховым агентом. Он пишет молодому аспиранту в Гёттинген письмо, в котором критикует всепоглощающий меркантилизм американского общества и говорит, что Ирвинг «предаст самого себя, если эгоистично посвятит свою жизнь личному обогащению».

Новоиспечённый Ph.D. возвращается в США и устраивается на должность преподавателя химии в Технологический институт Стивенса в Хобокене, штат Нью-Джерси. Причем соглашается он занять эту должность только после того, как начальное предложение 900$ в год было повышено до 1200$ [2]. На Лэнгмюра обрушивается большая преподавательская нагрузка – с безвестными новичками не особо церемонились: – помимо преподавания своих курсов он ассистирует в нескольких курсах других профессоров. Несмотря на занятость в институте, Лэнгмюр ищет дополнительные источники дохода. В это время он выполняет работы для муниципалитета Нью-Йорка, комиссии по Панамскому каналу и даже анализирует образцы динамита для местной химической компании (не находите сходства с российским преподавателем 2000-х?).

После двух лет работы Лэнгмюр решает, что он слишком дешево обходится институту, и просит повысить его годовую зарплату до 1440$. Президент института отклоняет его прошение, но Лэнгмюр настаивает и добивается того, что разницу в 240$ ему выплачивает декан химического факультета из личных средств! Через год он опять требует повышения зарплаты, теперь уже до 1800$, угрожая в противном случае увольнением. К счастью для нас, декан Понд отвечает ему, что молодой человек несколько переоценивает свою значимость для факультета и что он вряд ли найдет работу с оплатой более 1300$ в год. Не хочется даже думать, чего бы лишилась адсорбционная наука, если бы в Стивенсе нашли средства для Лэнгмюра и многочисленные преподавательские обязанности и дальше мешали ему заниматься исследованиями. Ведь за 3 года в Хобокене Лэнгмюр опубликовал всего одну малоценную работу.

Патент И. Лэнгмюра на лампу накалива- ния с вольфрамовой нитью накаливания.
Патент И. Лэнгмюра на лампу накалива-
ния с вольфрамовой нитью накаливания.

По совету одноклассника, который работал в недавно организованной исследовательской лаборатории фирмы General Electric (GE), Лэнгмюр пишет письмо директору лаборатории Уиллису Уитни с просьбой принять его на временную ставку на лето 1909 г. Лэнгмюр рассчитывал к сентябрю найти хорошо оплачиваемую профессорскую должность, однако слова опытного декана оказались правдой: университеты Америки не спешили принять к себе молодого человека с двумя публикациями за душой и скромным преподавательским опытом. Тем временем Уитни предлагает Ирвингу постоянную позицию в его лаборатории. Поначалу Лэнгмюр был настроен скептически. В письме матери он сообщает, что не ожидает зарплаты выше 1400$ ежегодно. Когда же он узнал, что предложение компании будет значительно более щедрым, чем его самые смелые ожидания в университетской сфере, он принял решение и зимой окончательно переехал из Хобокена в Скенектади, где располагалась лаборатория GE и где он проработал последующие 40 лет.

Точный размер начальной зарплаты Лэнгмюра неизвестен, но общим правилом Уитни было предлагать молодым исследователям на 50% больше того, что им могли заплатить университеты. Стиль руководства Уитни был совершенно либеральный. Лэнгмюру он предложил побродить по лаборатории несколько дней, посмотреть, чем они занимаются, и выбрать любую проблему, которая ему покажется интересной. Лэнгмюр выбрал взаимодействие вольфрамовой нити накала с остаточными газами в вакуумной трубке. Результаты этих исследований составили первую часть его нобелевской лекции [3].

Не стоит думать, что GE была благотворительной организацией для начинающих учёных. Взаимоотношения Уитни и менеджмента компании именно в этот период были не самыми простыми. Однако Уитни, пришедший в корпоративную науку из академической среды, из знаменитого Массачусетского технологического университета, ценил преимущества свободного творчества и верил в его продуктивность. Дивиденды не заставили себя ждать. Поняв, что причиной быстрого разрушения вольфрамовых филаментов является испарение металла, Лэнгмюр предлагает заполнить колбу лампы инертным газом для подавления этого процесса. А для минимизации непроизводительных потерь тепла он предложил сворачивать вольфрамовую проволоку в спираль. Таким образом, электролампочка получила тот привычный для нас вид, в каком мы ее сегодня покупаем в магазине.

Как мы видим, GE получила от Лэнг-мюра то, что хотела, – улучшение продукта. (Автор даже не берется подсчитать, сколько принесли компании продажи газонаполненных ламп накаливания, которые GE выпускает уже почти 100 лет [4].) Для этого ей понадобилось предложить хорошую зарплату, оборудовать рабочее место и назначить директором лаборатории такого человека, как Уиллис Уитни, который сам был активным исследователем и изобретателем. Вроде бы ничего сложного!

Но не только компания выиграла от этого сотрудничества. В благоприятной атмосфере Скенэктади производительность Лэнгмюра повысилась многократно: за первые три года работы он опубликовал 7 статей и подал несколько заявок на патенты. Всего за время своей деятельности в GE Лэнгмюр опубликовал более 200 статей и запатентовал 63 изобретения.

Леонид Аснин

Послесловие

Между автором и редакцией состоялся такой разговор:

ТрВ: Можно ли считать, что для Лэнгмюра наука была лишь способом зарабатывать деньги?

Л.А.: Вряд ли. Например, через 23 года после описываемых событий, принимая поздравления по поводу получения Нобелевской премии на банкете в Шведской академии наук, он сказал: «Учёный мотивируется, главным образом, любопытством и стремлением к истине. Его отношение более объективно, чем субъективно. Он находит огромное удовлетворение в открытии новых фактов, но еще большее удовольствие он получает от того, что видит, как его результаты включаются в структуру научного знания <…> и используются его коллегами для дальнейшего развития науки [5]». Он ничего не сказал о связи мотивации с оплатой труда ученого. Возможно, на торжественном банкете не место таким высказываниям. А может, и нет такой связи.

[1] Здесь и далее сведения о переписке и личных доходах Лэнгмюра приводятся по; L.S. Reich, Technology and Culture, 1983. V. 24, No. 2, pp. 199-221.

[2] I. Langmuir, The Scientific Monthly, 1946, V. 63, Is. 2, pp. 85-92.

[3] http://nobelprize.org/nobel_prizes/chemistry/laureates/1932/langmuir-lecture.pdf

[4] В 1920 г. доходы GE от продажи электролампочек составили 19 млн. долл.

[5] http://nobelprize.org/nobel_prizes/chemistry/laureates/1932/langmuir-speech.html

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

 См. также:

  • Альберт Эйнштейн в 1921 году. Фото F. Schmutzer20.10.2020 Преждевременное открытие Альберта Эйнштейна Путь в науке, которым шел последние годы своей жизни Альберт Эйнштейн, был далек от того, чем занималось большинство его коллег. Первая самостоятельная его статья по единой теории поля была закончена в июле 1925 года. Тогда же завершил свою основополагающую статью о квантовой механике Вернер Гейзенберг. А далее линии, намеченные этими работами, разошлись…
  • Первооткрыватели экзопланет Дидье Кело и Мишель Майор22.10.2019 Нобелевская премия-химера по физике Нобелевская премия по физике 2019 года оказалась своего рода химерой (в смысле — голова одного зверя, туловище — другого). Она поделена на две части, совершенно не связанные друг с другом — вообще относящиеся к разным областям: космология и экзопланеты. Формально такое не запрещено, но как-то не очень элегантно — по крайней мере, до сих пор подобного старались избегать. Половина премии присуждена известному космологу Джеймсу Пиблсу. Вторая — первооткрывателям экзопланет Мишелю Майору и Дидье Кело.
  • Нобелевские премии — 201809.10.2018 Нобелевские премии — 2018 Нобелевскую премию по физике 2018 года для ТрВ-Наука комментирует канд. физ.-мат. наук, автор научно-популярного канала в мессенджере Telegram @physh Артём Коржиманов. Дмитрий Чудаков, зав. отделом геномики адаптивного иммунитета ИБХ РАН рассказывает о проблематике иммунотерапии рака. Равшан Атауллаханов, докт. мед. наук, профессор МГУ им. Ломоносова ответил на вопросы ТрВ-Наука о Нобелевской премии по медицине.
  • Нобелевская гравитация10.10.2017 Нобелевская гравитация Кому должна достаться нынешняя Нобелевская премия по физике, было очевидно заранее: регистрация гравитационных волн настолько превосходит по значению остальные номинированные достижения, что большинство прогнозов сходилось на этом. Но, конечно, всегда существует неопределенность, кому же именно вручат данную премию, поскольку причастных обычно много. Я думаю, судачить по поводу того, кому стоило бы дать вместо того-то, — занятие популярное, но неплодотворное. Так или иначе, премию получили три человека: Райнер Вайс — главный человек по лазерному интерферометру, составляющему основу эксперимента LIGO (половина премии). Вторую половину поделили два члена коллаборации: Барри Бариш — директор LIGO; Кип Торн — «придворный теоретик» LIGO. В чем заключается основное значение […]
Подписаться
Уведомление о
guest
1 Комментарий
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Василий Афонюшкин
Василий Афонюшкин
4 года (лет) назад

если вычеркнуть известное имя и нобелевку и оставить только факты биографии, то ни ученые-фундаменталы, ни корпоративная наука не приняли бы такого человека. Можно ли назвать Лэнгмюра ученым если он лампочки изобретает для крупного бизнеса? Можно ли его патенты и изобретения воспринимать как часть научной работы? У нас вроде только публикации имеют право на существование. А были ли эти публикации если бы не было технических задач и изобретений? История жизни Лэнгмюра — наглядный пример что фундаментальное знание может возникать при решении прикладных задач. А допустима ли такая постановка вопроса в России? У нас вроде принята стройная концепция — фундаментальное знание -> чтение статей инженерами -> генерация прикладных исследований и разработок.

Получается что Лэнгмюр -грязный прикладник (судя по месту работы) который, решая технические задачи, создавал научные знания. Стоит ли покрыть его позором или, может быть, стоит задуматься о необходимости активизировать фундаментальные исследования в прикладных НИИ и корпоративных лабораториях?

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: