Пять барьеров к признанию

Лев КлейнК ста­ро­сти при­хо­дит при­зна­ние. В нынеш­них фун­да­мен­таль­ных нау­ках насто­я­щее миро­вое при­зна­ние при­хо­дит, толь­ко если уда­лось напе­ча­тать свои рабо­ты на англий­ском. Ведь такое при­зна­ние озна­ча­ет широ­кое внед­ре­ние их в нау­ку. Из моих 390 печат­ных работ око­ло 120 напе­ча­та­но за рубе­жом, в основ­ном на англий­ском и немец­ком, но есть и на испан­ском, фран­цуз­ском, поль­ском, сло­вен­ском и др. Это почти треть. Моно­гра­фий у меня 21, из них за рубе­жом напе­ча­та­но 8. Вро­де бы сето­вать не при­хо­дит­ся. Но это гля­дя со сто­ро­ны.

Я писал уже о цен­зур­ных филь­трах совет­ско­го вре­ме­ни. Ныне рогат­ки с нашей сто­ро­ны исчез­ли, но чет­че про­сту­пи­ли барье­ры с той сто­ро­ны. Я буду гово­рить о кни­гах, пото­му что ста­тьи менее замет­ны и не столь пре­стиж­ны.

Во-пер­вых, дале­ко не всё, что вы хоте­ли бы опуб­ли­ко­вать, им инте­рес­но. У них свои запро­сы. Часто эти запро­сы совер­шен­но не сов­па­да­ют с ваши­ми, сфор­ми­ро­ван­ны­ми вашей тра­ди­ци­ей, вашей науч­ной шко­лой. Они филь­тру­ют ваши рабо­ты. Поэто­му кри­ти­ки не раз отме­ча­ли, что есть три Клей­на: один – оте­че­ствен­ный, дру­гой англо­языч­ный, тре­тий – немец­ко­языч­ный. Все три пишут о раз­ном. Соеди­ни­лись они толь­ко в Сло­ве­нии: там пере­во­ди­ли всё. Теперь соеди­ни­лись и на родине. Но не на англий­ском.

Вто­рой барьер. Мало напе­ча­тать­ся на англий­ском. Надо напе­ча­тать­ся в хоро­шем изда­тель­стве, с густой сетью рас­про­стра­не­ния. Ска­жем, мою кни­гу «Вве­де­ние в тео­ре­ти­че­скую архео­ло­гию», очень важ­ную для меня, напе­ча­та­ли в Копен­га­гене на англий­ском отдель­ным томом, но как при­ло­же­ние к солид­но­му жур­на­лу «Акта Архео­ло­ги­ка». Это зна­чит, что кни­га не посту­па­ет в мага­зи­ны, а при­хо­дит лишь под­пис­чи­кам жур­на­ла.

Тре­тий барьер – язы­ко­вой. Пере­вод доро­го сто­ит, изда­тель­ство гото­во его опла­тить (плюс гоно­рар), если изда­ние оку­пит­ся. А это либо сен­са­ци­он­ные откры­тия (ска­жем, золо­то), либо науч­ный скан­дал, либо абсо­лют­но новая тема. Обыч­ный даже очень серьез­ный вклад не име­ет шан­са. Пред­по­чтут сво­их. Мою «Архео­ло­ги­че­скую типо­ло­гию» изда­ли в Окс­фор­де, но взя­ли пере­вод­чи­цу поде­шев­ле. Она не вла­де­ла как сле­ду­ет ни архео­ло­ги­ей, ни рус­ским язы­ком. Рас­чет был на то, что я всё выправ­лю. Я начал это делать, но в самом нача­ле был аре­сто­ван (шел 1981 год), в тюрь­ме мне кор­рек­ту­ру, разу­ме­ет­ся, запре­ти­ли. Кни­гу изда­ли без меня, так как дело мое было зате­я­но КГБ и изда­те­ли боя­лись, что я ухо­жу очень надол­го. Но пер­вый при­го­вор был отме­нен, вто­рой был помяг­че, и я вышел через пол­то­ра года. Когда я взгля­нул на изда­ние, впо­ру было про­сить­ся назад в тюрь­му от сты­да.

Разу­ме­ет­ся, мож­но само­му напи­сать кни­гу на англий­ском или немец­ком – я же читал лек­ции на обо­их. У меня хоро­шее про­из­но­ше­ние, но в моей фра­зео­ло­гии мож­но обна­ру­жить русиз­мы. Это нра­ви­лось моим вен­ским и аме­ри­кан­ским сту­ден­там – запи­сав лек­ции на дик­то­фон, они вос­про­ти­ви­лись их прав­ке: гово­ри­ли, что так они луч­ше запо­ми­на­ют. Но вряд ли это понра­вит­ся редак­то­рам. Нуж­на обра­бот­ка носи­те­лем язы­ка, а это тоже день­ги.

Чет­вер­тый барьер – сти­ли­сти­че­ский. Что­бы иметь боль­ше шан­сов напе­ча­тать­ся там, нуж­но писать так, как пишут они: эко­ном­но, жела­тель­но с юмо­ром, мно­гое упро­щая, избе­гая длин­ных пред­ло­же­ний, глу­бо­ких экс­кур­сов и дета­ли­зи­ру­ю­щей поле­ми­ки. Мы так не при­вык­ли.

Пятый барьер – мода. Там каж­дые десять-два­дцать лет появ­ля­ет­ся оче­ред­ная мода на новый мето­ди­че­ский под­ход, на некую фило­соф­скую нова­цию, и такие книж­ки сра­зу при­ни­ма­ют­ся в печать, изда­ют­ся и ста­но­вят­ся на пол­ки у вхо­да в уни­вер­си­тет­скую биб­лио­те­ку, что­бы за ними дале­ко не ходить. Если нет охо­ты гнать­ся за такой модой, шан­сов на успех мень­ше.

Да, я изве­стен на Запа­де, пожа­луй, боль­ше мно­гих дру­гих рос­сий­ских архео­ло­гов. Но у меня есть внут­рен­няя неудо­вле­тво­рен­ность, может быть, от нескром­но­сти. Мне за восемь­де­сят, и ощу­ще­ние такое, что мои основ­ные дости­же­ния не оце­не­ны в науч­ном мире, мои глав­ные идеи не исполь­зо­ва­ны. На родине они в зна­чи­тель­ной части не вос­тре­бо­ва­ны, а на Запа­де их не зна­ют. Зна­ют меня, но не зна­ют их.

Какой из это­го вывод? Для меня – сожа­леть, что был недо­ста­точ­но энер­ги­чен. А для более моло­дых? Мне кажет­ся, пуб­ли­ко­вать­ся на ино­стран­ных язы­ках все­рьез мож­но, либо если уехать на Запад очень надол­го и пере­учи­вать­ся (неко­то­рые мои кол­ле­ги так и посту­пи­ли, но тут есть свои издерж­ки), либо созда­вать воз­мож­но­сти пуб­ли­ка­ции на ино­стран­ных язы­ках (преж­де все­го на англий­ском) здесь. И про­да­вать рос­сий­ские про­из­ве­де­ния на Запад. Мне кажет­ся, это сво­бод­ная ниша для изда­тель­ско­го биз­не­са. Труд­ная, но пер­спек­тив­ная.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: