«…Но с благодарностью: были…»

Ревекка Фрумкина
Ревек­ка Фрум­ки­на

Поэт ска­зал это о дру­зьях, пере­се­лив­ших­ся в мир иной. Носталь­гия по вре­ме­нам – чуж­дое мне чув­ство. Но вот по людям. по атмо­сфе­ре. Я так и не побы­ва­ла в Ака­дем­го­род­ке, куда во вто­рой поло­вине 60-х меня неред­ко зва­ли про­чи­тать лек­ции, пого­стить, про­сто поды­шать дру­гим воз­ду­хом, – там жили и рабо­та­ли мои учи­те­ля, дру­зья, кол­ле­ги. Но я тогда дол­го и тяже­ло боле­ла, так что дело огра­ни­чи­ва­лось пере­пиской и встре­ча­ми в Москве.

В атмо­сфе­ру Ака­дем­го­род­ка тех лет мне отча­сти уда­лось погру­зить­ся недав­но, читая мему­а­ры Т.И. Заслав­ской («Моя жизнь. Вос­по­ми­на­ния и раз­мыш­ле­ния». М.: Эко­но­ми­ка, 2007) [1]. Но задол­го до того, еще в 2002 г., я с совсем ины­ми чув­ства­ми про­чи­та­ла ста­тью «Фор­ми­ро­ва­ние это­са науч­но­го сооб­ще­ства в ново­си­бир­ском Ака­дем­го­род­ке, 1960-е годы», опуб­ли­ко­ван­ную в «Социо­ло­ги­че­ском жур­на­ле» (№4 за 2001 г.) [2].

Здесь я вовсе не став­лю сво­ей целью еще раз покри­ти­ко­вать её авто­ров и пото­му не буду упо­ми­нать их име­на. Любо­пыт­но дру­гое: ста­тья эта – боль­шая и обсто­я­тель­ная, с биб­лио­гра­фи­ей, мате­ри­а­ла­ми архи­вов и мему­а­ров, в общем – вполне науч­ная. Но чем даль­ше я её чита­ла, тем силь­нее было мое ощу­ще­ние дис­со­нан­са и отра­же­ния в кри­вом зер­ка­ле. Я не мог­ла отде­лать­ся от мыс­ли, что авто­ры это­го тек­ста – некие совсем моло­дые люди, для кото­рых Ака­дем­го­ро­док вре­мен М.А. Лав­рен­тье­ва, А.А. Ляпу­но­ва и клу­ба «Под инте­гра­лом» к 2001 г. пре­вра­тил­ся в такой же мере в про­шлое, в какой для всех нас про­шлым явля­ет­ся, напри­мер, рево­лю­ция 1905 г.

Чита­ешь автор­ский текст – и как ножом по стек­лу: вро­де бы то, да не то. А дой­дешь до цитат из вос­по­ми­на­ний моих почти ровес­ни­ков Ю.А. Лева­ды, М.И. Чере­ми­си­ной или В.Н. Шуб­ки­на – да, так оно и было.

Наде­юсь, чита­тель не запо­до­зрит меня в иллю­зи­ях по части пре­иму­ществ мему­а­ров перед соб­ствен­но исто­ри­че­ски­ми сочи­не­ни­я­ми или, тем паче, в сомне­ни­ях по пово­ду воз­мож­но­стей исто­ри­че­ской нау­ки как тако­вой. Авто­ры обсуж­да­е­мой ста­тьи доб­ро­со­вест­но напи­са­ли «свою вер­сию» собы­тий, тем более, что для это­го им дале­ко ходить не тре­бо­ва­лось – оба они рабо­та­ли в Инсти­ту­те исто­рии СО РАН, и еще в 90-х каж­дый из них уже издал по моно­гра­фии на близ­кие темы.

Заме­ча­тель­но дру­гое: своя, оте­че­ствен­ная исто­рия пред­ста­ет перед чита­те­лем как чужое про­шлое. Чаще все­го так о нас пишут ино­стран­ные уче­ные. Смеш­но было бы так­же думать, что адек­ват­но о собы­ти­ях пишут имен­но совре­мен­ни­ки этих собы­тий, – это зна­чи­ло бы отри­цать исто­рию как нау­ку. И уж вовсе стран­но было бы про­ти­во­по­став­лять мему­ар­ные тек­сты (в тер­ми­но­ло­гии Лидии Гин­збург – жанр «про­ме­жу­точ­ной лите­ра­ту­ры») – науч­ным сочи­не­ни­ям. И все же…

М.Л.Гаспаров в «Запи­сях и выпис­ках» рас­ска­зы­ва­ет, как он пожа­ло­вал­ся сво­ей кол­ле­ге, что ему мно­го лег­че писать вос­по­ми­на­ния о дет­стве, чем о позд­ней­ших вре­ме­нах. Собе­сед­ни­ца объ­яс­ни­ла это тем, что рас­ска­зы о нашем дет­стве неко­му про­ве­рить, тогда как в даль­ней­шем мему­а­рист изла­га­ет фак­ты, досто­вер­ность кото­рых может быть оспо­ре­на мно­ги­ми совре­мен­ни­ка­ми. Я пред­по­ла­гаю, что при­чи­на лежит глуб­же: одни и те же фак­ты совер­шен­но по-раз­но­му интер­пре­ти­ру­ют­ся даже совре­мен­ни­ка­ми, посколь­ку для людей раз­ных поко­ле­ний эти фак­ты попа­да­ют в каче­ствен­но раз­ный кон­текст.

Когда в упо­мя­ну­той ста­тье авто­ры пишут, что кон­цеп­ция Ака­дем­го­род­ка и созда­ния Сибир­ско­го отде­ле­ния АН СССР «мог­ла рас­счи­ты­вать на под­держ­ку уче­ных из раз­лич­ных соци­аль­ных сло­ев», мне оста­ет­ся лишь пожать пле­ча­ми. Ника­ких соци­аль­ных сло­ев в науч­ной сре­де не было и не мог­ло быть, так ска­зать, де юре и де факто: в совет­ском обще­стве были груп­пи­ров­ки, сра­жав­ши­е­ся за госу­дар­ствен­ную под­держ­ку, и в этом аспек­те те, кому пла­ти­ли за заня­тия нау­кой, ничем не отли­ча­лись от тех, кому пла­ти­ли, допу­стим, за раз­вед­ку новых место­рож­де­ний алма­зов.

Еще более стран­но читать опи­са­ние систе­мы цен­но­стей оби­та­те­лей Ака­дем­го­род­ка как «соче­та­ния ком­му­ни­сти­че­ских идео­ло­гем и соци­аль­но­го фрон­дер­ства». О каком «соци­аль­ном фрон­дер­стве» мог­ла идти речь у людей, кото­рым госу­дар­ство предо­ста­ви­ло уни­каль­ные воз­мож­но­сти зани­мать­ся люби­мым делом? Зато соци­аль­ные иллю­зии во вре­ме­на «отте­пе­ли» раз­де­ля­лись людь­ми раз­ных воз­рас­тов и при­стра­стий, в том чис­ле, напри­мер, потом­ствен­ным рус­ским интел­ли­ген­том А.А. Ляпу­но­вым, кото­ро­му столь мно­гим обя­за­но все мое поко­ле­ние, учив­ше­е­ся у него и до, и после его отъ­ез­да в Ака­дем­го­ро­док. Но соци­аль­ные иллю­зии – дале­ко не то же самое, что «ком­му­ни­сти­че­ские идео­ло­ге­мы»!

Сци­ен­тизм и вера во все­мо­гу­ще­ство нау­ки, осо­бен­но мате­ма­ти­ки и кибер­не­ти­ки, были свой­ствен­ны целой эпо­хе, и оби­та­те­ли Ака­дем­го­род­ка ничем не отли­ча­лись в этом аспек­те от сво­их кол­лег из Мас­са­чу­сет­ско­го Тех­но­ло­ги­че­ско­го Инсти­ту­та, не гово­ря уже о Москве, Ленин­гра­де и даже Кие­ве. Дру­гое дело, что бла­го­да­ря тому, что М.А. Лав­рен­тьев был нако­рот­ке с Н.С.Хрущевым, рас­сто­я­ние от любо­го про­ек­та до его вопло­ще­ния в жизнь в Ака­дем­го­род­ке было мно­го мень­шим, чем, допу­стим, в сто­ли­це, а сво­бо­ды (до поры до вре­ме­ни) было боль­ше, что и понят­но. Это осо­бен­но ярко вид­но из срав­не­ния духа науч­ной и интел­лек­ту­аль­ной сво­бо­ды и откры­то­сти миру, опи­сан­ной в мему­а­рах Т.И. Заслав­ской, а так­же в вос­по­ми­на­ни­ях извест­но­го ново­си­бир­ско­го социо­ло­га Р.В. Рыв­ки­ной, и обста­нов­ки, кото­рую еще в сере­дине 60-х я наблю­да­ла в таком пора­зи­тель­ном по науч­но­му уров­ню цен­тре, как Инсти­тут им. Пав­ло­ва в Кол­ту­шах. Сотруд­ни­ки послед­не­го по пре­иму­ще­ству жили не в Кол­ту­шах, а в Ленин­гра­де, т.е. пре­бы­ва­ли под сенью «Боль­шо­го Дома», вли­я­ние кото­ро­го на питер­скую куль­ту­ру и интел­ли­ген­цию силь­но пре­вос­хо­ди­ло вли­я­ние тогдаш­ней Лубян­ки на ана­ло­гич­ную сре­ду в Москве.

Мно­гие фак­то­ры и тен­ден­ции, кото­рые ино­гда изоб­ра­жа­ют­ся как спе­ци­фич­ные для Ака­дем­го­род­ка, были харак­тер­ны для мно­гих круп­ных науч­ных учре­жде­ний той эпо­хи, пото­му что тако­ва была эпо­ха. Сле­ду­ет ли опи­сы­вать вто­рую поло­ви­ну 60-х «на ино­стран­ный манер» – как «нео­кон­сер­ва­тив­ный реванш»? И зна­ют ли родив­ши­е­ся в 80-е, что самые невин­ные фор­мы не то что про­те­ста, а даже «несо­гла­сия» влек­ли за собой весь­ма суро­вые послед­ствия? За под­пись под пись­мом на имя Бреж­не­ва (!) в защи­ту доцен­та МГУ В.Д. Дува­ки­на, высту­пив­ше­го на суде обще­ствен­ным защит­ни­ком (!) по делу Синяв­ско­го и Дани­э­ля, люди из ака­де­ми­че­ских инсти­ту­тов в Москве повсе­мест­но лиша­лись рабо­ты, и лишь в луч­ших слу­ча­ях – «все­го лишь» пра­ва защи­щать дис­сер­та­ции, не гово­ря уже о воз­мож­но­стях загра­нич­ных коман­ди­ро­вок.

В той же ста­тье опуб­ли­ко­ва­ны выдерж­ки из трех доку­мен­тов, кото­рые гово­рят сами за себя. Так, в архи­ве РАН сохра­нил­ся текст выступ­ле­ния тогдаш­не­го пре­зи­ден­та АН СССР М.В. Кел­ды­ша (это апрель 1968 г., т.е. до втор­же­ния в Чехо­сло­ва­кию), из кото­ро­го мы узна­ем, что цвет совет­ской мате­ма­ти­ки, уче­ные с миро­вы­ми име­на­ми не толь­ко под­пи­са­ли пись­мо в защи­ту недав­но ушед­ше­го от нас пра­во­за­щит­ни­ка Алек­сандра Гин­збур­га, но неко­то­рые из них – Леон­то­вич, Гель­фанд, Шафа­ре­вич – еще и упор­ство­ва­ли в сво­ем мне­нии, и Кел­дыш это после­до­ва­тель­но осу­дил. А ведь под­пи­са­ли еще и Люстер­ник, и Сер­гей Пет­ро­вич Нови­ков, свя­зан­ный с Кел­ды­шем семей­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Как гла­сит леген­да, после этой позор­ной исто­рии Нови­ков ска­зал Кел­ды­шу: «Все-таки это­го, Сла­ва, я от тебя не ожи­дал».

Майя Ива­нов­на Чере­ми­си­на в сво­их мему­ар­ных запис­ках обо­шлась без вся­ких слов о «нео­кон­сер­ва­тиз­ме», а извест­ное «пись­мо 46» 19 фев­ра­ля 1968 г. (ТрВ: о нем см. ком­мен­та­рии к интер­вью В.Е.Захарова) оха­рак­те­ри­зо­ва­ла как «очень скром­ное» и «почти рабо­леп­ное». Да уж навер­ное – ведь то, кото­рое дву­мя года­ми ранее сре­ди 600 дру­гих мос­ков­ских уче­ных под­пи­са­ла и я (в защи­ту Дува­ки­на), вооб­ще апел­ли­ро­ва­ло к Совет­ской Кон­сти­ту­ции. Все­го лишь…

В тре­тьем доку­мен­те 1970 г. пред­се­да­тель КГБ Ю.В.Андропов сооб­ща­ет в ЦК КПСС о над­пи­сях в защи­ту дис­си­ден­тов, «выпол­нен­ных мас­ля­ной крас­кой» на неко­то­рых обще­ствен­ных зда­ни­ях в Ново­си­бир­ском Ака­дем­го­род­ке еще зимой 1968 г. Вре­ме­на были отно­си­тель­но веге­та­ри­ан­ские, орга­ни­за­то­ров – совсем еще маль­чи­шек – исклю­чи­ли отку­да мог­ли, но не поса­ди­ли, а все­го лишь поло­ма­ли им жизнь. Втор­же­ние в Чехо­сло­ва­кию в авгу­сте 1968 г. лишь обо­зна­чи­ло конец уто­пии… ♦

При­ме­ча­ния:

1. Эссе Р.М. Фрум­ки­ной о мему­а­рах Т.И. Заслав­ской см. на сай­те «Полит.ру» http://www.polit.ru/ author/2008/02/22/zaslav.html (Часть 1), http://www.polit.ru/author/2008/02/29/zaslav.html (Часть 2).

2. Ста­тью мож­но про­чи­тать на сай­те «Соц. жур­на­ла» http://www.socjournal.ru/article/467

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
  Подписаться  
Уведомление о
Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: