Экспедиция Мессершмидта по Сибири

99Пуб­ли­ку­ем ста­тью наше­го посто­ян­но­го авто­ра, архео­ло­га, исто­ри­ка Льва Саму­и­ло­ви­ча Клей­на, посвя­щен­ную неза­слу­жен­но забы­то­му пио­не­ру архео­ло­ги­че­ских экс­пе­ди­ций в Рос­сии.

1. Пер­вый Мес­сер­шмидт в Рос­сии. Для поко­ле­ния рус­ских, пере­жив­ших Оте­че­ствен­ную вой­ну 1941–1945 гг., немец­кая фами­лия Мес­сер­шмидт (Мес­сер­шмитт) ассо­ци­и­ру­ет­ся толь­ко с одним – с вра­же­ски­ми само­ле­та­ми, нале­тав­ши­ми на наши вой­ска. Но в рус­ской исто­рии был один Мес­сер­шмидт, ныне почти забы­тый, име­ю­щий заслу­ги перед рус­ской нау­кой, в част­но­сти – в началь­ном изу­че­нии Сиби­ри. В его столк­но­ве­нии с тогдаш­ней Рос­си­ей мы узна­ем исто­ки наших ныне дей­ству­ю­щих тра­ди­ций доб­рых и дур­ных.

Он родил­ся в Дан­ци­ге (ныне Гданьск) еще в XVII веке, в 1685 г., когда Дан­циг при­над­ле­жал поль­ско­му коро­лю. Отец М. дал детям хоро­шее по тому вре­ме­ни обра­зо­ва­ние, они с дет­ства учи­ли древ­ние язы­ки (гре­че­ский и латынь, поз­же доба­вил­ся и древ­не­ев­рей­ский). Затем Дани­эль Гот­либ изу­чал меди­ци­ну в уни­вер­си­те­тах Иены и Гал­ле и с 1713 г. зани­мал­ся вра­чеб­ной прак­ти­кой, одно­вре­мен­но совер­шен­ству­ясь в есте­ствен­ных нау­ках – зоо­ло­гии и бота­ни­ке. В 1716 г., воюя со шве­да­ми, Петр I оса­дил и взял Дан­циг. В Дан­ци­ге на него про­из­вел впе­чат­ле­ние Музей есте­ствен­но­на­уч­ных кол­лек­ций про­фес­со­ра Иоган­на Филип­па Брей­на. Петр, кото­рый меч­тал о созда­нии музея и Ака­де­мии наук, спо­соб­ных сопер­ни­чать с евро­пей­ски­ми, попро­сил Брей­на поре­ко­мен­до­вать ему уче­но­го, кото­рый мог бы собрать такие же кол­лек­ции в Рос­сии, и Брейн назвал сво­е­го при­я­те­ля Мес­сер­шмид­та. В 1717 г. 32-лет­ний М. был взят на служ­бу. Ему был обе­щан пост дирек­то­ра музея.

Здание бывшего Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества (ныне Иркутский областной краеведческий музей)

Зда­ние быв­ше­го Восточ­но-Сибир­ско­го отде­ла Рус­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го обще­ства (ныне Иркут­ский област­ной кра­е­вед­че­ский музей)

При­быв в Рос­сию, М. столк­нул­ся с пер­вой непри­ят­но­стью: новым лейб-меди­ком царя стал Лоренц Блю­мен­трост (в Рос­сии Лав­рен­тий Лав­рен­тье­вич), кото­рый и воз­гла­вил Биб­лио­те­ку и Кунст­ка­ме­ру, а бра­ту сво­е­му Иоган­ну Део­да­ту Блю­мен­тро­сту добыл пост «архи­а­те­ра и пре­зи­ден­та Меди­цин­ской кан­це­ля­рии». С надеж­дой на дирек­тор­ский пост М. при­шлось рас­про­щать­ся.
В кон­це 1718 г. М. полу­чил пове­ле­ние царя собрать неболь­шую коман­ду и отправ­лять­ся в Сибирь «для физи­че­ско­го ее опи­са­ния» – «для изыс­ка­ния вся­ких рари­те­тов и апте­кар­ских вещей: трав, цве­тов, коре­ний и семян и про­чих при­над­ле­жа­щих ста­тей и лекар­ствен­ные соста­вы». Таким обра­зом, зада­ние было в основ­ном фар­ма­ко­ло­ги­че­ское, и был М. в под­чи­не­нии Меди­цин­ской кан­це­ля­рии. А попут­но пред­пи­сы­ва­лось соби­рать рари­те­ты – ред­ко­сти, сре­ди них – древ­ние вещи.

Ну, они уже обра­ща­ли на себя вни­ма­ние. В 1715 г. ураль­ский завод­чик А.Н.Демидов при­слал цари­це по слу­чаю рож­де­ния наслед­ни­ка пар­тию золо­тых пред­ме­тов, добы­тых близ Алтая из кур­га­нов. В 1616 и 1617 гг. сибир­ский губер­на­тор князь М.П. Гага­рин при­слал царю две пар­тии таких вещей. Из них соста­ви­лась зна­ме­ни­тая Сибир­ская кол­лек­ция Пет­ра I, хра­нив­ша­я­ся в Кунст­ка­ме­ре, а потом в Эрми­та­же. Осе­нью Гага­рин побы­вал в Крас­но­яр­ске, и жите­ли под­нес­ли ему «древ­ние вещи» из кур­га­нов, а губер­на­тор в ответ выста­вил им 25 ведер вина.

Здание бывшего Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества (ныне Иркутский областной краеведческий музей)

Зда­ние быв­ше­го Восточ­но-Сибир­ско­го отде­ла Рус­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го обще­ства

В нача­ле 1717 г., когда М. еще толь­ко полу­чил при­гла­ше­ние, кня­зю М.П.Гагарину был послан в Тобольск цар­ский указ, в кото­ром гово­ри­лось: «древ­ние золо­тые и сереб­ря­ные вещи, кото­рые нахо­дят в зем­ле древ­них поклаш, вся­ких чинов людем веле­но объ­яв­лять в Тоболь­ску и веле­но у них брать те вещи в каз­ну вели­ко­го госу­да­ря, а отда­вать им за те взя­тые вещи ис каз­ны день­ги». В спе­ци­аль­ном ука­зе 1718 г. это тре­бо­ва­ние было рас­ши­ре­но:

«…Еже­ли кто най­дет в зем­ле, или в воде какие ста­рые вещи, а имен­но: каме­нья необык­но­вен­ные, кости чело­ве­че­ские или скот­ские, рыбьи или пти­чьи, не такие, какие у нас ныне есть, или и такие, да зело вели­ки или малы перед обык­но­вен­ны­ми; так же какие ста­рые под­пи­си на каме­ньях, желе­зе или меди, или, какое ста­рое и ныне необык­но­вен­ное ружье, посу­ду и про­чее всё, что зело ста­ро и необык­но­вен­но – такожъ бы при­но­си­ли, за что дава­на будет доволь­ная дача, смот­ря по вещи, поне­же не видав, поло­жить нель­зя цены…» [1].

Еще в одном ука­зе было пред­пи­са­но насчет «прот­чих вещей» и «кам­ней с пот­пи­сью», «где най­дут­ся, такие все­му делать чер­те­жи, как что най­дут» – это текст, соб­ствен­но­руч­но напи­сан­ный Пет­ром. Еще до поезд­ки Пет­ра за гра­ни­цу, по его ука­зу 1699 г., веле­но было подья­че­му Лосе­ву с дву­мя стрель­ца­ми ехать в дерев­ню Писа­нец на р. Туре и, сде­лав чер­теж, зари­со­вать писа­ни­цу, при­чем так, что­бы зна­ки («пись­ма») выгля­де­ли «ничем не роз­но и во всем бы сход­но» [1]. Так начи­на­лась рус­ская архео­ло­гия.

2. Нача­ло экс­пе­ди­ции. 1 мар­та 1719 г. Мес­сер­шмидт погру­зил свои вещи и кни­ги на шесть под­вод и выехал из Петер­бур­га в Тобольск. Его сопро­вож­да­ли двое слуг и два сол­да­та-ден­щи­ка. В Москве они при­со­еди­ни­лись к посоль­ству в Китай и вме­сте с ним при­бы­ли в кон­це декаб­ря в Тобольск. Путе­ше­ствие заня­ло 10 меся­цев. По пути М. состав­лял кар­ту доро­ги. Он хотел ехать вме­сте с посоль­ством в Китай, но от ново­го лейб-меди­ка Блю-мен­тро­ста при­был запрет. Наня­ли-то М. для опи­са­ния Сиби­ри, вот и над­ле­жит опи­сы­вать Сибирь, ее живот­ное, рас­ти­тель­ное и, вдо­ба­вок, мине­раль­ное цар­ства (его в пер­во­на­чаль­ном зада­нии не было).

Поми­мо фар­ма­ко­ло­ги­че­ских зада­ний М. решил занять­ся изу­че­ни­ем мест­ных язы­ков, соби­рать руко­пи­си, изу­чать кли­мат, делать чуче­ла живот­ных и проч. Таким обра­зом, кро­ме бота­ни­че­ских (с фар­ма­ко­ло­ги­че­ски­ми целя­ми) и зоо­ло­ги­че­ских изыс­ка­ний, а так­же соби­ра­ния ред­ко­стей появи­лись в чис­ле задач экс­пе­ди­ции и поис­ки метал­ли­че­ских древ­них изде­лий, про­из­ве­де­ний искус­ства и ремес­ла, вещей с пись­ме­на­ми. Дело в том, что в Сиби­ри издав­на «гуля­щие люди» сооб­ра­зи­ли, что «буг­ры», т.е. кур­га­ны, содер­жат древ­ние моги­лы, а в них встре­ча­ют­ся золо­тые изде­лия, и воз­ник целый про­мы­сел «буг­ров­щи­ков» – охот­ни­ков за могиль­ным золо­том. Это то, что теперь назы­ва­ет­ся «чер­ной архео­ло­ги­ей»; по иро­нии судь­бы, она появи­лась в Рос­сии рань­ше «белой». Буг­ров­щи­ков лови­ли, били бато­га­ми или кну­том, каз­ни­ли, золо­то отни­ма­ли в каз­ну, но про­мы­сел не исче­зал.

Путе­ше­ствие М. было чрез­вы­чай­но труд­ным. Указ из Петер­бур­га был недо­ста­точ­но преду­смот­ри­те­лен, мест­ные вла­сти не помо­га­ли, а чини­ли пре­по­ны, май­ор Лиха­рев, отправ­лен­ный из Петер­бур­га рас­сле­до­вать мздо­им­ство губер­на­то­ра Гага­ри­на, ото­брал у М. его ден­щи­ков. Кста­ти, в 1719 г. губер­на­тор был аре­сто­ван, отдан под суд и в 1721 г. пове­шен на фонар­ном стол­бе перед зда­ни­ем Две­на­дца­ти кол­ле­гий (ныне Петер­бург­ский уни­вер­си­тет), у глав­но­го вхо­да. При вхо­де в это зда­ние ино­гда в моем вооб­ра­же­нии мель­ка­ет тень пове­шен­но­го губер­на­то­ра.

На при­об­ре­те­ние ред­ко­стей М. был вынуж­ден тра­тить соб­ствен­ные сред­ства, так как «жите­ли этой стра­ны так скрыт­ны и ску­пы в отно­ше­нии сооб­ще­ния све­де­ний и в осо­бен­но­сти све­де­ний о мине­ра­лах, могиль­ни­ках и тому подоб­ных вещах, что без пред­ло­же­ния им лакомств и подар­ков нелег­ко узнать от них что-либо, сто­я­щее вни­ма­ния». К тому же рус­ско­го язы­ка М. не знал.

Карта из рукописного дневника Д.Г.Мессершмидта

Кар­та из руко­пис­но­го днев­ни­ка Д.Г.Мессершмидта

В ожи­да­нии более вну­ши­тель­но­го ука­за от выс­ших вла­стей М. про­был более года (две зимы) в Тоболь­ске, делая отту­да вылаз­ки по восточ­но­му скло­ну Ура­ла и зна­ко­мясь с мест­ны­ми архи­ва­ми. Он соста­вил ката­лог рас­те­ний, кол­лек­цию бабо­чек, чуче­ла и опи­са­ния птиц, таб­ли­цу чис­ли­тель­ных на 20 язы­ках наро­дов Сиби­ри, делал еже­днев­ные запи­си пого­ды и баро­мет­ри­че­ские изме­ре­ния, зари­сов­ки памят­ни­ков древ­но­сти, камен­ных ста­туй и т. д. Его помощ­ни­ком стал плен­ный швед Филипп Иоганн Таб­берт, уже успев­ший изу­чить рус­ский язык (рус­ские его зва­ли Ива­ном Филип­по­ви­чем). На осно­ве ста­рых чер­те­жей тоболь­ско­го топо­гра­фа С.У.Ремезова Таб­берт соста­вил кар­ту Сиби­ри, кото­рая понра­ви­лась Пет­ру. Впо­след­ствии он стал изве­стен сво­и­ми пуб­ли­ка­ци­я­ми под име­нем фон Стра­лен­бер­га. Весь осталь­ной штат состо­ял из нем­цев, но для лов­ли насе­ко­мых и сбо­ра рас­те­ний был куп­лен за 12 руб­лей 14-лет­ний маль­чик Ваня Путин­цев, а для охра­ны взя­то несколь­ко дра­гун, кото­рые сме­ня­лись в остро­гах по марш­ру­ту.

3. Мно­го­лет­нее подвиж­ни­че­ство. Так нача­лось путе­ше­ствие по диким местам Сиби­ри, кото­рое про­дол­жа­лось ни мно­го, ни мало – восемь лет. Пут­ни­ки про­дви­га­лись на лоша­дях по доли­нам и горам, на лод­ках и пло­тах по таеж­ным рекам, летом их поедом ела мош­ка­ра, зимой про­сту­жа­ли сибир­ские моро­зы, посто­ян­но мучи­ли повсе­мест­ная грязь и неустрой­ство рос­сий­ской глу­бин­ки: воло­ки­та и мздо­им­ство мест­ных вла­стей, воров­ство и отлы­ни­ва­ние от рабо­ты про­вод­ни­ков. Выда­ча зар­пла­ты посто­ян­но задер­жи­ва­лась – на годы! Лод­ки не раз тону­ли, гиб­ла часть собран­ных кол­лек­ций, сбе­га­ли про­вод­ни­ки, исся­ка­ло про­до­воль­ствие, но М. неуто­ми­мо про­во­дил гео­гра­фи­че­ские изме­ре­ния, исправ­лял кар­ты, отме­чал неиз­вест­ные нау­ке виды рас­те­ний и живот­ных, соби­рал и опи­сы­вал рас­те­ния, на жаре и на моро­зе потро­шил настре­лян­ную дичь и иссле­до­вал внут­рен­но­сти, разыс­ки­вал мине­ра­лы, узна­вал и запи­сы­вал сло­ва мест­ных язы­ков, срав­ни­вал их с извест­ны­ми, добы­вал древ­ние руко­пи­си, тща­тель­но опи­сы­вал камен­ные ста­туи и, конеч­но, поку­пал наход­ки рари­те­тов и древ­но­стей. Те, кото­рые не были преду­смот­ре­ны цар­ским ука­зом, при­об­ре­тал на свои сред­ства.

103В авгу­сте 1721 г. на бур­ной реч­ке Уйбат М. обна­ру­жил саб­ле­вид­ную сте­лу с личи­ной и 13 стро­ка­ми над­пи­си неиз­вест­ны­ми пись­ме­на­ми. Ему они пока­за­лись род­ствен­ны­ми скан­ди­нав­ским рунам, он так их и назвал – руни­че­ски­ми. Назва­ние этой ени­сей­ской пись­мен­но­сти (ока­зав­шей­ся сред­не­ве­ко­вой хакас­ской) таким и оста­лось в нау­ке. Но зари­сов­ка, на кото­рую он потра­тил два дня, не сохра­ни­лась (сохра­нил­ся сам памят­ник).

В мае 1722 г. ему при­шлось рас­стать­ся с Таб­бер­том, посколь­ку со Шве­ци­ей был заклю­чен мир и всем швед­ским плен­ным было при­ка­за­но собрать­ся в Тоболь­ске. «С горь­ки­ми сле­за­ми, – запи­сы­ва­ет М. в днев­ни­ке, – про­стил­ся я с моим чест­ным, бла­го­че­сти­вым, вер­ным и при­леж­ным помощ­ни­ком». В 1723 г. Таб­берт был отпу­щен в Шве­цию и там как фон Стра­лен­берг в 1730 г. издал кни­гу о гео­гра­фии Север­ной и Восточ­ной Евро­пы и Азии, где есть гла­ва о Сиби­ри [5]. Более двух­сот лет это была един­ствен­ная пуб­ли­ка­ция о сов­мест­ном путе­ше­ствии Мес­сер­шмид­та и Стра­лен­бер­га.

Меж­ду тем гла­ва Меди­цин­ской кан­це­ля­рии Блю­мен­трост, обес­по­ко­ен­ный отсут­стви­ем изве­стий от М., при­слал ени­сей­ско­му вое­во­де указ про­ве­рить, жив ли уче­ный, а если умер, то опе­ча­тать собран­ные им кол­лек­ции. М. отпра­вил посла­ние, что меди­цин­ские и дру­гие наход­ки уже отправ­ле­ны в сто­ли­цу, что он про­дол­жа­ет рабо­ту, но ее очень затруд­ня­ет отсут­ствие жало­ва­нья уже пол­го­да. В Аба­кан­ском остро­ге он имел толь­ко хлеб и суха­ри, но мест­ный житель пода­рил ему 50 крен­де­лей, а прач­ка при­нес­ла ему яйца, моло­ко и кала­чи.

Во вре­мя сво­е­го путе­ше­ствия М. опи­сы­вал в чис­ле про­че­го дей­ствия мест­ных вла­стей, в том чис­ле мздо­им­ство вое­вод. Так, крас­но­яр­ский вое­во­да Зубов про­да­вал долж­но­сти началь­ни­ков 14 при­ка­зов, брал взят­ки с 20 куп­цов, имел долю и в про­мыс­ле «буг­ров-щиков»; он, по сло­вам мест­но­го порт­но­го, нажил 400 шуб из меха собо­лей, лис, рысей и проч. Зубов попал в опа­лу и был снят, но новый вое­во­да Шет­нев был не луч­ше. Полу­чив жало­ва­нье для М., он задер­жал его на два меся­ца. В Ени­сейск неза­дол­го до М. при­был моло­дой гвар­де­ец, при­слан­ный аре­сто­вать обер-комен­дан­та Вер­де­рев­ско­го и доста­вить его в центр губер­нии Тобольск. Ночью гвар­де­ец был убит у себя на квар­ти­ре и бро­шен в коло­дец. По при­ка­за­нию обер-комен­дан­та, труп был спеш­но зако­пан без рас­сле­до­ва­ния, а сам Вер­де­рев­ский, мрач­ный и нераз­го­вор­чи­вый, при­няв М., рас­по­ря­дил­ся снаб­дить экс­пе­ди­цию всем необ­хо­ди­мым для даль­ней­ше­го путе­ше­ствия.

Страница из его дневника

Стра­ни­ца из его днев­ни­ка

Несколь­ко раз, натал­ки­ва­ясь на про­из­вол, нера­де­ние, взя­точ­ни­че­ство, неве­же­ство вла­стей, на воров­ство и пьян­ство работ­ни­ков, в пылу раз­дра­же­ния немец­кий уче­ный делал весь­ма нелест­ные запи­си в днев­ник о рус­ском наро­де и его каче­ствах. Труд­но обви­нить его в гер­ман­ском шови­низ­ме (как это дела­лось, напри­мер, в кни­ге Мир­зо­е­ва [2]: он ведь фик­си­ро­вал каче­ства того обще­ства, с кото­рым стал­ки­вал­ся, а гнев зату­ма­ни­вал разум и вел к обоб­ще­ни­ям. Но уче­ный чест­но слу­жил рус­ско­му госу­дар­ству. Кста­ти, немец­ко­го госу­дар­ства тогда и не было – было мно­го мел­ких немец­ко­языч­ных кня­жеств, а Дан­циг был в поль­ском под­дан­стве. Так что высо­ко­ме­рие М. было не столь­ко немец­ким, сколь­ко евро­пей­ским. Да и сам царь Петр, видя раз­ни­цу меж­ду евро­пей­ски­ми стра­на­ми и сво­ей стра­ной, явно счи­тал евро­пей­скую циви­ли­за­цию выше и луч­ше, коль ско­ро рев­ност­но стре­мил­ся при­вить сво­им под­дан­ным запад­ные нра­вы и быт.

На р. Ниж­ней Тун­гус­ке М. обна­ру­жил камен­ный уголь. «Я не сомне­ва­юсь, – запи­сы­ва­ет он в днев­ни­ке, – что при жела­нии здесь мож­но было бы устро­ить шах­ты и с боль­шой выго­дой добы­вать камен­ный уголь» [3]. В Иркут­ске он изу­ча­ет кости мамон­та, неза­дол­го до того при­ве­зен­ные туда с р. Инди­гир­ки. Неко­то­рые евро­пей­ские уче­ные счи­та­ли, что это огром­ная амфи­бия, дру­гие – что это мор­ское живот­ное. Тати­щев при­дер­жи­вал­ся взгля­дов боль­шин­ства – что это под­зем­ное живот­ное, боя­ще­е­ся све­та. Мес­сер­шмидт опо­знал в мамон­те род­ствен­ни­ка сло­на.

4. Дол­гое воз­вра­ще­ние и сквер­ный при­ем. В Иркут­ске же М. в янва­ре 1724 г. полу­чил сра­зу два пись­ма курье­ром из Петер­бур­га, от Блю­мен­тро­ста, но полу­го­до­вой дав­но­сти, в кото­ром тот, раз­дра­жен­ный отсут­стви­ем све­де­ний, тре­бо­вал воз­вра­ще­ния и отче­та. Сооб­щив Б. о поло­же­нии дел, М., отпра­вил­ся даль­ше, в Удинск, Селен­гинск и Нер­чинск. Посколь­ку еще в Иркут­ске он про­дал (за 16 руб­лей) Ваню Путин­це-ва, он потре­бо­вал от мест­ных вла­стей предо­ста­вить ему за казен­ный счет двух маль­чи­ков 10–11 лет для соби­ра­ния трав, пти­чьих яиц и гнезд (т. е. для лаза­нья на дере­вья) и двух худож­ни­ков. Худож­ни­ков не нашлось, а предо­став­лен­ные маль­чи­ки «с воем и пла­чем» упи­ра­лись и не хоте­ли рабо­тать.

В Селен­гин­ске М. имел очень полез­ные и при­ят­ные бесе­ды с Лорен­цем Лан­гом, два­жды побы­вав­шим в Китае, и с его спут­ни­ком-архи­ере­ем, пре­крас­но раз­го­ва­ри­вав­шим на латы­ни и цити­ро­вав­шим латин­ских поэтов Ови­дия и Вер­ги­лия. О вещах рели­ги­оз­ных – почи­та­нии икон, постах – архи­ерей раз­го­ва­ри­вал сво­бод­но и без вся­ко­го хан­же­ства, что совер­шен­но не соот­вет­ство­ва­ло его сану. Нов­лян­ская (1970) с удив­ле­ни­ем выяс­ни­ла, что этим архи­ере­ем (он у М. не назван по име­ни) был Инно­кен­тий Куль­чиц­кий, епи­скоп Пере­я­с­лав­ский, впо­след­ствии мит­ро­по­лит Тоболь­ский, после смер­ти при­чис­лен­ный к лику свя­тых. М. умел ценить интел­лект и в рус­ских людях, а глав­ным его недру­гом в Рос­сии был как раз немец.

Рисунок орхидеи рода Cypripedium из дневника, сделанный с живых растений около Тобольска

Рису­нок орхи­деи рода
Cypripedium из днев­ни­ка,
сде­лан­ный с живых рас­те­ний
око­ло Тоболь­ска

В Нер­чин­ске в кон­це 1724 г. его заста­ло новое пись­мо от Б., напи­сан­ное почти год назад. Пре­зи­дент Меди­цин­ской кан­це­ля­рии выра­жал надеж­ду, что его пред­ше­ству­ю­щие пись­ма полу­че­ны и «что, при­няв их к руко­вод­ству, вы в соот­вет­ствии с моим жела­ни­ем отпра­ви­лись в обрат­ный путь… Не полу­чая от вас до сих пор ника­ких изве­стий, я при­ни­маю ваше мол­ча­ние как знак того, что вам боль­ше нече­го делать там, а пото­му пред­ла­гаю вам, по полу­че­нии насто­я­ще­го пись­ма, как мож­но ско­рее выехать в Моск­ву». При этом началь­ство сооб­ща­ло, что луч­ше не обре­ме­нять ведом­ство лиш­ни­ми рас­хо­да­ми на транс­порт. Нер­чинск, неда­ле­ко от Аму­ра, был самым восточ­ным пунк­том марш­ру­та М.

М. начал гото­вить­ся к воз­вра­ще­нию, но про­дол­жал иссле­до­ва­ния. Они затя­ну­лись еще на три года. При сво­ем воз­врат­ном посе­ще­нии Ени­сей­ска М. встре­тил­ся с началь­ни­ком Пер­вой Кам­чат­ской экс­пе­ди­ции Виту­сом Берин­гом и его людь­ми, кото­рые отправ­ля­лись на Кам­чат­ку, и про­вел в дру­же­ских бесе­дах с ними боль­ше двух недель. Беринг уехал из Ени­сей­ска на восток, через три дня М. – на запад. Свой багаж общим весом в 72 пуда (боль­ше тон­ны) он вез на 12 под­во­дах. Там были не толь­ко собран­ные кол­лек­ции, но и закуп­лен­ные им для себя в послед­нее вре­мя китай­ские тка­ни и укра­ше­ния, кото­рые он наде­ял­ся выгод­но сбыть, а неко­то­ры­ми укра­сить свой дом.

Меж­ду тем, раз­гне­ван­ный таким вопи­ю­щим про­мед­ле­ни­ем (про­шло уже боль­ше двух лет с пове­ле­ния М. вер­нуть­ся), Блю­мен­трос напра­вил «про­ме­мо­рию» тоболь­ско­му губер­на­то­ру кня­зю М.В. Дол­го­ру­ко­му с тре­бо­ва­ни­ем немед­лен­но выслать М. в Петер­бург, «а на сей 1725 год ему, док­то­ру, жало­ва­нья не давать». Све­де­ния о том, что док­тор везет боль­шой багаж и про­ти­вит­ся тамо­жен­но­му досмот­ру, дали повод подо­зре­вать, что он везет кон­тра­бан­ду (золо­то или меха). Когда М. со сво­и­ми уже 14 воза­ми при­был в Тобольск, ему не дали пере­одеть­ся, а повез­ли к губер­на­то­ру кня­зю Дол­го­ру­ко­му как был – в шлаф­ро­ке, без пари­ка и шпа­ги. Губер­на­тор велел комис­са­ру тот­час же осмот­реть те сани, кото­рые путе­ше­ствен­ник хочет взять с собой на квар­ти­ру и, буде там ока­жут­ся това­ры, обло­жить их деся­тин­ной пошли­ной. Задер­жа­ли два тюка.

Через неде­лю в при­сут­ствии губер­на­то­ра вскры­ли и про­из­ве­ли досмотр всех ящи­ков с кол­лек­ци­я­ми. Сек­ре­тарь Баже­нов при этом обзы­вал уче­но­го вором и мошен­ни­ком. Кон­тра­бан­ды (золо­та, собо­лей и лис) не ока­за­лось, но его изде­ва­тель­ски спра­ши­ва­ли: «А раз­ве шкур­ки жаво­рон­ка и семе­на ячме­ня, овса и пше­ни­цы – это тоже ред­ко­сти и какое отно­ше­ние они име­ют к меди­цине?». Губер­на­тор Дол­го­ру­кий ругал его вся­че­ски. Меж­ду про­чим, попре­кал и жесто­ки­ми рас­пра­ва­ми над слу­га­ми, отче­го те от него посто­ян­но бежа­ли. Это был спра­вед­ли­вый упрек. М. воз­ра­зил: «Я нака­зы­вал сво­их слуг за пьян­ство и откры­тое сопро­тив­ле­ние рас­по­ря­же­ни­ям, так как я обя­зан был дер­жать их в пови­но­ве­нии, ибо закон Е. И. В. (Его Импе­ра­тор­ско­го Вели­че­ства) и служ­ба, на кото­рой я состою, не могут тер­петь пья­ниц или строп­ти­вых слуг». Он ушел оскорб­лен­ный и рас­стро­ен­ный. При­шлось упла­тить пошли­ну и ода­рить подар­ка­ми (взят­ка­ми) губер­на­тор­ско­го сына, что­бы при­ве­сти багаж в поря­док и уехать. По доро­ге из Тоболь­ска в Моск­ву он запи­сал, что за вре­мя экс­пе­ди­ции посе­дел, полы­сел и забо­лел. Гла­за вос­па­ли­лись, и зре­ние так осла­бе­ло, что он почти не может читать и писать. В свои 40 лет он выгля­дит ста­ри­ком.

Тем не менее, до самой Моск­вы он про­дол­жал изме­ре­ния и запи­си. 27 мар­та 1727 г. он при­был в Петер­бург. За восемь лет здесь мно­гое изме­ни­лось. Царь Петр I умер два года назад, его недол­го пра­вив­шая супру­га Ека­те­ри­на I так­же умер­ла. На пре­сто­ле ока­зал­ся под­ро­сток Петр II, а в стране всем заправ­ля­ли род­ствен­ни­ки цар­ской неве­сты Дол­го­ру­кие, к кла­ну кото­рых и при­над­ле­жал тоболь­ский губер­на­тор, так гру­бо обо­шед­ший­ся с М. Ста­ра­ни­я­ми Блю­мен­тро­са при дво­ре о путе­ше­ствен­ни­ке уже было созда­но сквер­ное мне­ние. На дру­гой день по при­бы­тии все его тюки были опе­ча­та­ны – как пред­на­зна­чен­ные к сда­че, так и соб­ствен­ные. Была созда­на спе­ци­аль­ная комис­сия из ака­де­ми­ков Дели­ля, Бай­е­ра и Букс­гау­ма под води­тель­ством биб­лио­те­ка­ря Шума­хе­ра, кото­рая долж­на была осмот­реть все вещи, при­ве­зен­ные путе­ше­ствен­ни­ком, и опре­де­лить, что дей­стви­тель­но под­ле­жит сда­че.

По при­ка­зу Блю­мен­тро­са путе­ше­ствен­ник свез все вещи на подво­рье Меди­цин­ской кан­це­ля­рии, и там шесть дней ака­де­ми­ки зани­ма­лись уче­том все­го при­ве­зен­но­го, про­то­кол вел ака­де­мик Г.Ф. Мил­лер. Все ред­ко­сти и кол­лек­ции были забра­ны в Кунст­ка­ме­ру, даже мон­голь­ские, тан­гут­ские и китай­ские, рав­но как пред­ме­ты одеж­ды сибир­ских наро­дов, кото­рые М. не имел зада­ния соби­рать и соби­рал для себя, на свои сред­ства. Но удер­жа­ние этих послед­них было ему воз­ме­ще­но. Он полу­чил воз­на­граж­де­ние в 200 руб. – мень­ше сво­е­го полу­го­до­во­го жало­ва­нья и при­нес при­ся­гу, что без раз­ре­ше­ния Ака­де­мии наук не будет пуб­ли­ко­вать остав­ши­е­ся у него рисун­ки рас­те­ний и дру­гие «кури­оз­ные» вещи.

5. Судь­ба пио­не­ра. С воз­вра­щен­ной ему частью кол­лек­ций и руко­пи­сей Мес­сер­шмидт, опле­ван­ный и оби­жен­ный, отбыл в 1729 г. на кораб­ле в Дан­циг. К сожа­ле­нию, судь­ба обе­их частей его собра­ния, за кото­рые шел такой оже­сто­чен­ный спор, была пла­чев­на. Корабль, на кото­ром он плыл, зато­нул, людей спас­ли, но весь багаж погиб. Погиб­ли кни­ги уче­но­го, руко­пи­си, кол­лек­ции и всё иму­ще­ство. Та же часть кол­лек­ций, кото­рая доста­лась Кунст­ка­ме­ре, сго­ре­ла в пожа­ре Ака­де­мии наук в 1747 г. Оста­лись толь­ко днев­ни­ки, руко­пи­си и рисун­ки – они хра­ни­лись в архи­ве. Уче­ный не дожил до это­го пожа­ра. Не най­дя радуш­но­го при­е­ма и у себя на родине, где его успе­ли забыть, а свя­зи обо­рва­лись, в том самом году, когда более удач­ли­вый Стра­лен­берг опуб­ли­ко­вал свою кни­гу, М. совсем боль­ным вер­нул­ся в Петер­бург, где, види­мо, рас­счи­ты­вал при­нять уча­стие в рабо­те над сво­и­ми кол­лек­ци­я­ми. Но Блю­мен­тро­сты, ведав­шие Ака­де­ми­ей, Кунст­ка­ме­рой и Меди­цин­ской кан­це­ля­ри­ей, его не при­гла­ша­ли, а М. по гор­до­сти не напра­ши­вал­ся. Он жил в край­ней бед­но­сти, на под­держ­ку из мило­сер­дия неко­то­рых знат­ных пер­сон, в част­но­сти Фео­фа­на Про­ко­по­ви­ча, и умер в без­вест­но­сти в 1735 г., дожив толь­ко до 50.

В чис­ле его сохра­нив­ших­ся руко­пи­сей – так и не вышед­шая трех­том­ная кни­га на латы­ни «Опи­са­ние Сиби­ри, или кар­ти­на трех основ­ных царств при­ро­ды, наблю­да­е­мая в тече­ние вось­ми­лет­не­го путе­ше­ствия по Сиби­ри, Кир­ги­зии, Тун­гу­сии, Само­едии, Буря­тии, Дау­рии и т.д.». Тре­тий том – «Фило­ло­ги­че­ски-исто­ри­ко-мону­мент­ные и древ­ние кури­озы» содер­жит рисун­ки древ­них памят­ни­ков – ста­туй, идо­лов, погра­нич­ных и над­гроб­ных кам­ней, наскаль­ных изоб­ра­же­ний и над­пи­сей, а так­же рисун­ки вещей, выры­тых из древ­них могил. Днев­ник путе­ше­ствия состо­ит из пяти томов общим объ­е­мом более 3 тысяч стра­ниц, шестой том в 1831 г. был взят ака­де­ми­ком Фус­сом с собой в экс­пе­ди­цию и… потоп­лен в р. Лене.

Пяти­том­ные днев­ни­ки М. были опуб­ли­ко­ва­ны толь­ко через 235 лет после воз­вра­ще­ния экс­пе­ди­ции, в 1962–69 гг., на немец­ком язы­ке в ГДР [4]. Одна­ко резуль­та­ты иссле­до­ва­ний М. не лежа­ли втуне. Ими непре­стан­но поль­зо­ва­лись мно­гие поко­ле­ния уче­ных. Не забы­ты и его архео­ло­ги­че­ские наход­ки и откры­тия. По сле­дам М. про­шел Г.Ф. Мил­лер, в кон­це XIX в. его днев­ни­ки исполь­зо­вал В.В.Радлов, в ХХ в. – Л.Р.Кызласов и др.

Мес­сер­шмидт был пио­не­ром раз­ных иссле­до­ва­ний в Сиби­ри -орни­то­ло­ги­че­ских, бота­ни­че­ских, этно­гра­фи­че­ских, архео­ло­ги­че­ских. В архео­ло­гии его подвиж­ни­че­ская дея­тель­ность во мно­гом пред­ве­ща­ла жиз­нен­ные дра­мы после­ду­ю­щих рус­ских архео­ло­гов. Ведь мно­гие язвы Рос­сии оста­лись неис­це­лен­ны­ми. Всё так же нища рос­сий­ская глу­бин­ка, всё то же воров­ство на всех уров­нях, то же пьян­ство, то же взя­точ­ни­че­ство вла­стей, то же небре­же­ние сво­и­ми обя­зан­но­стя­ми. Но и та же непри­хот­ли­вость и вынос­ли­вость про­стых рус­ских людей (такой вынос­ли­во­стью, по мне­нию М., не обла­да­ет ни один народ в мире), то же раду­шие, те же блест­ки талан­та и эру­ди­ции. И сего­дня всё еще архео­лог ощу­ща­ет себя в Рос­сии кем-то вро­де чуда­ко­ва­то­го ино­стран­ца, все­гда под подо­зре­ни­ем, пло­хо опла­чи­ва­е­мо­го и раз­го­ва­ри­ва­ю­ще­го на непо­нят­ном язы­ке.

Прим. ред.
К сожа­ле­нию, порт­ре­та Д.Г. Мес­сер­шмид­та не сохра­ни­лось. Л.С. Клейн счи­та­ет, что «порт­ре­та М. не было вовсе. Даже от ака­де­ми­ка Мил­ле­ра остал­ся толь­ко кон­тур­ный порт­рет. Есть еще порт­рет Мил­ле­ра, писан­ный мас­лом, но он был сде­лан уже после смер­ти ака­де­ми­ка. А Мес­сер­шмидт и не ака­де­мик, и не в мило­сти, и не богат».

Лите­ра­ту­ра:

  1. Кыз­ла­сов Л.Р. В Сибирь неве­до­мую, за пись­ме­на­ми таин­ствен­ны­ми. – Путе­ше­ствие в древ­ность. Москва: Нау­ка, 1983.
  2. Мир­зо­ев В.Г. Исто­рио­гра­фия Сиби­ри. XVIII век. Кеме­ро­во: Кеме­ров­ское книж­ное изд-во, 1963.
  3. Нов­лян­ская М.Г. Дани­ил Гот­либ Мес­сер­шмидт и его рабо­ты по иссле­до­ва­нию Сиби­ри. Ленин­град: «Нау­ка», 1970.
  4. Messerschmidt D. G. Forschungsberichte durch Sibirien. 1720 – 1727. Berlin: Akademie-Verlag, 1962 – 1968.
  5. Stralenberg Ph. I. Das Nordund stliche Theil von Europa und Asia. Stockholm, 1730.

Иллю­стра­ции: с сай­та herba.msu.ru/journals/Herba/icones/sytin2.html

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *