- Троицкий вариант — Наука - https://trv-science.ru -

Плагиат глазами гипроскептика

В 1960-е годы я напи­сал био­гра­фию Шли­ма­на. Мне посчаст­ли­ви­лось сде­лать неболь­шое откры­тие: роясь в пись­мах Шли­ма­на, я открыл, что вся исто­рия о том, как он с дет­ства меч­тал рас­ко­пать трою, изу­чал древ­не­гре­че­ский, копил день­ги два­дцать лет и, нако­нец, осу­ще­ствил свою меч­ту, — вся эта исто­рия выду­ма­на им самим в позд­нем воз­расте. На калит­ке его дома была выре­за­на над­пись: “Heinrich Schlemann Matrose”. С дет­ства он меч­тал уйти в юнги и осу­ще­ствил свою меч­ту. Изу­чал не древ­не­гре­че­ский, а новые язы­ки, уехал в Рос­сию и стал там куп­цом. Это в Рос­сии он разо­ча­ро­вал­ся в купе­че­ской про­фес­сии, пото­му что в Рос­сии она не при­но­си­ла столь­ко чести, как дво­рян­ство и… как про­фес­сия уче­но­го, пре­стиж интел­ли­ген­та. Это здесь он заин­те­ре­со­вал­ся древ­но­стя­ми, стал учить древ­не­гре­че­ский, подру­жил­ся с про­фес­со­ра­ми-нем­ца­ми, рабо­тав­ши­ми в Рос­сии, уехал в Париж и посту­пил в позд­нем воз­расте в уни­вер­си­тет. так что и само­уч­кой он не был. А когда рас­ко­пал гоме­ров­ский Или­он, то о нем ста­ли писать как о золо­то­ис­ка­те­ле (тем более, что он побы­вал и в Кали­фор­нии в «золо­тую лихо­рад­ку»). Вот он и решил создать себе роман­ти­че­скую био­гра­фию, кото­рая бы закры­ла эти раз­го­во­ры. И ведь всех замо­ро­чил надол­го!

Свою кни­гу о Шли­мане я подал в изда­тель­ство Ака­де­мии наук. Тогда что изда­вать, что — нет, решал прин­ци­пи­аль­но гла­ва отрас­ли. Ее у нас воз­глав­лял ака­де­мик Б.А. Рыба­ков, кото­рый меня не любил (я отве­чал вза­им­но­стью). Не любил он и раз­об­ла­чи­тель­ных тен­ден­ций. Эту кни­гу он зару­бил в заро­ды­ше, ска­зав: «Уже есть био­гра­фии Шли­ма­на, боль­ше не нуж­но».

За гра­ни­цу меня дол­го не выпус­ка­ли, но в 1970 г. выпу­сти­ли съез­дить в соц­стра­ну, самую тогда надеж­ную — в ГДР Побы­вал в Бер­лине, Хал­ле, Вей­ма­ре, Дрез­дене и на севе­ре, в Мек­лен­бур­ге, на родине Шли­ма­на. Гово­рил о сво­их рабо­тах, в том чис­ле и о сво­их откры­ти­ях в био­гра­фии Шли­ма­на. Этим очень заин­те­ре­со­вал­ся шеф архео­ло­ги­че­ской нау­ки в той стране Й. Х., тамош­няя парал­лель Рыба­ко­ву. Во вре­мя мое­го пре­бы­ва­ния его не было на месте, но завя­за­лась пере­пис­ка, в коей он попро­сил меня изло­жить подроб­но мои сооб­ра­же­ния, что­бы решить, мож­но ли их напе­ча­тать в ГДР. Я подроб­но изло­жил ему их и через пару лет уви­дел напе­ча­тан­ны­ми — но… в его кни­ге. И без упо­ми­на­ния мое­го име­ни. Поде­лил­ся оби­дой с моим дека­ном Вик­то­ром Ежо­вым, моим соуче­ни­ком, млад­ше меня на курс. Он ска­зал: «Поде­лом тебе, не якшай­ся с ино­стран­ца­ми». -«Так ведь наш же ино­стра­нец!» — «Вот у него уже и хват­ка наша. А насчет жало­бы про­вен­ти­ли­рую в инстан­ци­ях. Все-таки вопрос дипло­ма­ти­че­ский -не дай бог, нару­шишь отно­ше­ния». Из высо­ких инстан­ций отве­ти­ли: «Не запре­ща­ем, но и не реко­мен­ду­ем». Мой началь­ник истол­ко­вал это: «Нель­зя», я — «Мож­но». И напи­сал вла­стям той стра­ны — Хоне­ке­ру. Но там усво­и­ли и наш спо­соб реа­ги­ро­вать на жало­бы -спу­сти­ли вопрос на реше­ние само­му Тамош­не­му Ака­де­ми­ку. Он и напи­сал мне веж­ли­во, что недо­ра­зу­ме­ние мож­но ула­дить в науч­ной дис­кус­сии. Я отве­тил не очень веж­ли­во, и дипло­ма­ти­че­ские отно­ше­ния меж­ду нами пре­рва­лись. Меж­ду стра­на­ми — сохра­ни­лись.

Я сове­то­вал­ся со сво­и­ми дру­зья­ми в ГДР — завом кафед­рой Бер­лин­ско­го уни­вер­си­те­та, дирек­то­ра­ми музеев. Они мне писа­ли, что я не един­ствен­ный постра­дав­ший, но, пока мой обид­чик уго­ден пар­тий­ным вла­стям, ниче­го поде­лать нель­зя. Когда после объ­еди­не­ния Гер­ма­нии я побы­вал сно­ва в Бер­лине и мы сто­я­ли с завом кафед­рой запад­но­бер­лин­ско­го уни­вер­си­те­та и дирек­то­ром Немец­ко­го архео­ло­ги­че­ско­го инсти­ту­та, к нам с радуш­но про­тя­ну­той рукой напра­вил­ся Й. Х. — и встре­тил три спи­ны. Мы успе­ли повер­нуть­ся на каб­лу­ках.

Что меня боль­ше все­го изум­ля­ло во всей этой исто­рии: в сущ­но­сти, ему этот пла­ги­ат был совер­шен­но не нужен — у него были свои очень непло­хие иссле­до­ва­ния. Жад­ность, неуто­ли­мое тще­сла­вие. А для меня трав­ма была болез­нен­на: кни­гу не издал до сих пор.

Иное дело — пла­ги­ат, с кото­рым я столк­нул­ся деся­ти­ле­ти­ем поз­же.

В 1982 г. я воз­вра­тил­ся из мест не слиш­ком отда­лен­ных, воз­вра­тил­ся лишен­ным сте­пе­ней, зва­ний и рабо­ты, как ока­за­лось, лет на десять (а
тогда каза­лось, наве­ки). Когда я вышел из лаге­ря и взял­ся читать нако­пив­шу­ю­ся за вре­мя мое­го отсут­ствия науч­ную лите­ра­ту­ру, мне попал­ся на гла­за сбор­ник тео­ре­ти­че­ских ста­тей с кри­ти­кой запад­ных уче­ний. Текст одной из ста­тей пока­зал­ся уди­ви­тель­но зна­ко­мым. Ба! да ведь это мой опуб­ли­ко­ван­ный текст! А над ста­тьей сто­я­ла фами­лия Щ-ко!

Щ-ко был из тех нахра­пи­стых неучей и без­да­рей, кото­рые в усло­ви­ях бреж­нев­ско­го застоя чув­ство­ва­ли себя как рыба в воде и под­ни­ма­лись наверх с уди­ви­тель­ной быст­ро­той и лег­ко­стью. Бод­рый, пол­ный, щека­стый, с быст­рой речью и живы­ми цеп­ки­ми глаз­ка­ми, он, посвер­ки­вая лыси­ной, носил­ся по Инсти­ту­ту, рас­то­пы­рив руки, и то тут, то там мель­ка­ла его густая боро­да. Англий­ским он вла­дел пло­хо, про­чих язы­ков не знал вовсе, но спе­ци­а­ли­зи­ро­вал­ся на изу­че­нии англо­языч­но­го зару­бе­жья и часто туда ездил, там его при­ни­ма­ли как вид­но­го совет­ско­го уче­но­го. С нау­кой же у него не лади­лось, тем не менее, кан­ди­дат­скую свар­га­нил.

А уж обще­ствен­ной рабо­той зани­мал­ся с беше­ной актив­но­стью. Очень ско­ро он стал сек­ре­та­рем парт­бю­ро Ленин­град­ско­го отде­ле­ния Инсти­ту­та и, пре­бы­вая на этом посту 7 лет, при­ло­жил вся­че­ские уси­лия к избав­ле­нию Инсти­ту­та от наи­бо­лее вид­ных уче­ных — с миро­вой сла­вой. На пен­сию, на пен­сию. И пре­успел в этом, рас­чи­стив места для себя и сво­их дру­зей.

Одна­ко он так спе­шил, что раз­гне­вал ак. Рыба­ко­ва: стал было его заме­сти­те­лем (по Ленин­гра­ду) без его ведо­ма! Он полу­чил уже утвер­жде­ние в Смоль­ном, но раз­гне­ван­ный ака­де­мик при­мчал­ся в Ленин­град, появил­ся в Смоль­ном, и дело было пере­иг­ра­но. Для защи­ты док­тор­ской дис­сер­та­ции в Москве Щ-ко обес­пе­чил себе под­держ­ку дру­го­го ака­де­ми­ка, ленин­град­ско­го, и был уве­рен в успе­хе. Настоль­ко уве­рен, что зара­нее зака­зал шикар­ный бан­кет, да и уже успел хоро­шо «под­дать» перед самой защи­той. На засе­да­ние явил­ся наве­се­ле, текст отчи­тал по бумаж­ке, выслу­шал оппо­нен­тов (конеч­но, «за»), но, когда ему ста­ли зада­вать вопро­сы, рас­те­рял­ся, полез за отве­та­ми в туго наби­тый порт­фель и стал в нем рыть­ся, при­го­ва­ри­вая: «Сей­час… сей­час… » Отве­ты не нахо­ди­лись. Ходи­ли слу­хи, что невзна­чай он выта­щил из порт­фе­ля бутыл­ку вод­ки, но, кажет­ся, это уже ака­де­ми­че­ский фольк­лор. И без того защи­та выгля­де­ла комич­но. Мно­гие при­сут­ство­вав­шие рас­ска­зы­ва­ли мне, что, хоть защи­та неред­ко сво­дит­ся к спек­так­лю, тако­го фар­са они не при­пом­нят. После объ­яв­ле­ния ито­гов голо­со­ва­ния Щ-ко, крас­ный и пот­ный, стал при­гла­шать всех на бан­кет, но пред­се­да­тель­ство­вав­ший ак. Рыба­ков пре­рвал его заме­ча­ни­ем: «Вы не поня­ли, А.И.: необ­хо­ди­мо­го боль­шин­ства Вы не собра­ли, Вам отка­за­но в док­тор­ской сте­пе­ни…».

Вот кто слям­зил у меня опуб­ли­ко­ван­ный текст. Неужто он счи­тал, что я ушел на дол­гие годы и теперь мож­но рас­по­ла­гать мои­ми рабо­та­ми как вымо­роч­ным иму­ще­ством? В сред­не­ве­ко­вой Фран­ции сеньор так рас­по­ря­жал­ся иму­ще­ством умер­ших кре­стьян, и эти при­ви­ле­гии сеньо­ра назы­ва­лись «пра­вом мерт­вой руки». Нало­жил, зна­чит, на меня мерт­вую руку. Ну и хват­ка! Потом выяс­ни­лось, что он про­явил еще боль­шее нахаль­ство: слал ста­тью в печать еще до мое­го аре­ста, т.е. когда он еще быст­ро про­дви­гал­ся наверх и ему был сам черт не брат.

Про­чи­тав ста­тью более вни­ма­тель­но, я обна­ру­жил, что мой текст взят из трех моих работ — учеб­но­го посо­бия, рецен­зии и вышед­шей на англий­ском язы­ке обзор­ной ста­тьи. Но при­мер­но поло­ви­на тек­ста его про­из­ве­де­ния — не моя. Неуже­ли сам со-
чинял? Непо­хо­же: тут выска­зы­ва­ния, до кото­рых ему бы не доду­мать­ся. Меня охва­тил азарт: вот и про­вер­ка моей эру­ди­ции, кото­рую так хва­ли­ли, — неуже­ли не най­ду источ­ни­ки, отку­да что укра­де­но? Дол­жен най­ти, не все ведь пере­за­был за стан­ком в лаге­ре! Засел за кни­ги и в несколь­ко дней разыс­кал все. Ока­за­лось, что кро­ме меня Щ-ко огра­бил двух этно­гра­фов, двух фило­со­фов и одно­го индий­ско­го архео­ло­га. Лихо сра­бо­та­но — без чер­нил, не при­тра­ги­ва­ясь пером, все — толь­ко нож­ни­ца­ми и кле­ем! Лишь самый конец ста­тьи опо­знать я не сумел. Но в теле­фон­ном раз­го­во­ре науч­ный редак­тор сбор­ни­ка, круп­ный ленин­град­ский уче­ный, сму­щен­но при­знал­ся: «А конец допи­сал ему я» — «Как?!» — «Да, пони­ма­е­те, чув­ствую, что текст как-то нелов­ко обры­ва­ет­ся, пови­са­ет в воз­ду­хе, ну и допи­сал».

Добав­ле­ния само­го Щ-ко в мой текст были толь­ко одно­го рода: огром­ное коли­че­ство оши­бок грам­ма­ти­че­ских и… уж не знаю, как их назвать, — ну, таких, кото­рые появ­ля­ют­ся, когда мало­гра­мот­ный чело­век щего­ля­ет науч­ны­ми и фило­соф­ски­ми тер­ми­на­ми, без­бож­но их пере­ви­рая. Вме­сто энви­рон­мен­та­ли­стов у него «инвер­мен­та­ли­сты», номо­те­ти­че­ская тен­ден­ция ока­зы­ва­ет­ся в его пере­да­че «нома­ти­че­ской». Это не опе­чат­ки: гипер­скеп­ти­ки, став «гипрос­кеп­ти­ка­ми», оста­ют­ся тако­вы­ми на про­тя­же­нии всей ста­тьи.

Моя англо­языч­ная ста­тья пере­ве­де­на у него на рус­ский язык ужа­са­ю­ще. «Инде­тер­ми­низм» пере­дан сло­вом «бес­при­чин­ность», адди­тив­ное пони­ма­ние ста­ло «адап­тив­ным» и т.д. Англий­ско­го стра­да­тель­но­го зало­га пере­вод­чик не при­зна­вал, поэто­му дея­те­ли и объ­ек­ты дей­ствия у него поме­ня­лись места­ми. Сами пони­ма­е­те, что при такой пере­да­че полу­чи­лось из смыс­ла ста­тьи! Прав­да, Щ-ко и так пере­ве­сти бы не смог. Пере­во­дил для вид­но­го спе­ци­а­ли­ста по англо­языч­но­му зару­бе­жью кто-то дру­гой, воз­мож­но сту­дент. В неко­то­рых слу­ча­ях пере­во­див­ший коле­бал­ся, как пере­ве­сти, и, напи­сав, ска­жем, «пред­ло­жил», ста­вил в скоб­ках сино­ним «выдви­нул». А Щ-ко так и пере­ка­тал все под­ряд, и в ста­тье сто­ит «пред­ло­жил (выдви­нул)… гипо­те­зу».

В пре­ди­сло­вии к сбор­ни­ку ука­за­но, что на засе­да­нии Отде­ла ака­де­ми­че­ско­го инсти­ту­та одной из союз­ных рес­пуб­лик, где эта ста­тья была пред­ло­же­на как доклад, «все высту­пав­шие под­черк­ну­ли высо­кий уро­вень докла­дов». Все! А там были и спе­ци­а­ли­сты из цен­тра. Зна­чит, и такой абра­ка­даб­рой о гипрос­кеп­ти­ках, инвер­мен­та­ли­стах и нома­ти­че­ской тен­ден­ции мож­но, ока­зы­ва­ет­ся, про­из­ве­сти впе­чат­ле­ние на засе­да­нии, «посвя­щен­ном тео­ре­ти­че­ским вопро­сам мето­до­ло­гии и мето­ди­ки» нау­ки (цита­та из пре­ди­сло­вия): Гип­ро в опре­де­ле­нии скеп­ти­ков пере­ко­че­ва­ло в текст из аббре­ви­а­тур мно­го­чис­лен­ных инсти­ту­тов — Гос. инсти­тут про­ек­ти­ро­ва­ния. — Гипро­це­мент, Гипро­сталь и т. д. Вот уж скеп­ти­ков наше госу­дар­ство про­ек­ти­ро­вать вро­де не соби­ра­лось. Они как-то рож­да­лись сами при виде осу­ществ­ле­ния госу­дар­ствен­ных про­ек­тов. Ска­жем, «ком­му­низм при жиз­ни наше­го поко­ле­ния» (уж и поко­ле­ние ушло!) или про­ект «Каж­до­му достой­ное жилье до 2000 года»… Поне­во­ле ста­нешь гипрос­кеп­ти­ком!

Обра­тив­шись после ана­ли­за ста­тьи к кни­ге того же авто­ра (его док­тор­ской дис­сер­та­ции), я обна­ру­жил те же при­е­мы рабо­ты, толь­ко обкра­ден­ных авто­ров при­ба­ви­лось (оппо­нен­ты вооб­ще не заме­ти­ли кра­жи). Более того, я при­ве­ду из кни­ги один пас­саж, из кото­ро­го явству­ет, что сей член Уче­но­го сове­та, кан­ди­дат наук, руко­во­ди­тель науч­но­го кол­лек­ти­ва, спе­ци­а­лист в обла­сти древ­них куль­тур, пред­став­ля­ю­щий нашу нау­ку за гра­ни­цей, — что он вооб­ще, про­сти­те, некуль­тур­ный чело­век. Он пишет об «эпо­хе до втор­же­ния А. Маке­дон­ско­го». Если он счи­тал, что это фами­лия, то уж писал бы тогда ини­ци­а­лы пол­но­стью — с отче­ством:

А. Ф. Маке­дон­ско­го (надо наде­ять­ся, он имел все-таки в виду «Алек­сандра Филип­по­ви­ча», зани­мав­ше­го неко­гда маке­дон­ский пре­стол).

Как поду­ма­ешь, что этот невеж­да рас­по­ря­жал­ся целым кол­лек­ти­вом ленин­град­ских уче­ных, что он решал, кому про­дол­жать иссле­до­ва­ния, а кому ухо­дить вон! Что он уволь­нял про­слав­лен­ных кори­фе­ев! Это его мерт­вая рука лежа­ла на живом теле нау­ки. Как рука Лысен­ко, толь­ко захват помень­ше. До широ­ко­го — не дорос, не дали.

24

По мое­му заяв­ле­нию, напи­сан­но­му в кон­це 1982 г., была в нача­ле 1983 г. созда­на комис­сия, кото­рая раз­би­ра­ла сей казус на пяти засе­да­ни­ях. Фак­ты пол­но­стью под­твер­ди­лись. Щ-ко сна­ча­ла гово­рил, что его под­ве­ли помощ­ни­ки, редак­то­ры, кор­рек­то­ры. Потом при­знал, что идея при­над­ле­жит ему: как ком­му­нист он при­вык выпол­нять зада­ния в срок и надеж­но, а тут не успе­вал, ну и… Комис­сия не при­ня­ла этих оправ­да­ний. Щ-ко пока­ял­ся, под­черк­нул, что «не руко­вод­ство­вал­ся рас­че­том или злым умыс­лом»(?!), и выра­зил готов­ность при­не­сти изви­не­ния обкра­ден­ным. И мне, зна­чит. Сто­ро­ной он рас­спра­ши­вал кол­лег, за что я на него так рас­сер­дил­ся. Ну, слов­чил, ну, слям­зил, так ведь нико­му же не во зло. Клей­ну-то что до это­го? От него же не убу­дет — наобо­рот, пусть раду­ет­ся, что на его рабо­ты такой спрос! Навер­ное, это его лагерь так озло

бил…

Самое инте­рес­ное, что Щ-ко недо­уме­вал искренне. Он искал лишь то, чем он мог оскор­бить лич­но меня, и не пони­мал, что оскорб­ля­ет и уни­жа­ет нау­ку.

А тем самым и меня.

Надо ска­зать, я поста­вил адми­ни­стра­цию Инсти­ту­та в чрез­вы­чай­но труд­ное поло­же­ние. Зэк, толь­ко что выпу­щен­ный из лаге­ря, лишен­ный сте­пе­ни и зва­ния, отверг­ну­тый госу­дар­ством и офи­ци­аль­ной нау­кой, ули­чил про­цве­та­ю­ще­го науч­но­го дея­те­ля, руко­во­дя­ще­го сотруд­ни­ка (прав­да, не сумев­ше­го защи­тить док­тор­скую дис­сер­та­цию). Как посту­пить?

Я потре­бо­вал чет­кой пуб­ли­ка­ции об этом про­ис­ше­ствии в голов­ном архео­ло­ги­че­ском жур­на­ле нашей стра­ны (редак­то­ром его был все тот же ака­де­мик Б.А.Рыбаков). А меж­ду тем в это вре­мя редак­то­ры даже ссыл­ки на мое имя еще выма­ры­ва­ли. Мос­ков­ский ака­де­мик и сам весь­ма недо­люб­ли­вал Щ-ко, но высве­тить мое имя, да еще как постра­дав­ше­го от скан­даль­ных дей­ствий, позо­ря­щих его инсти­тут… Ака­де­мик дол­го не мог решить­ся на пуб­ли­ка­цию. Но мне пере­да­ли, что два вли­я­тель­ных чле­на уче­но­го сове­та заяви­ли, что вый­дут из сове­та, если это позо­ри­ще не будет пре­кра­ще­но, если меры не будут при­ня­ты. Кро­ме того, я дал знать, что в этом слу­чае мне оста­ет­ся подать в суд (пла­ги­ат — ста­тья 141, ч. 1 УК РСФСР), а тогда про­цес­сом кос­вен­но будут заде­ты редак­тор сбор­ни­ка и дирек­тор учре­жде­ния, где рабо­та­ет винов­ный. Редак­ция жур­на­ла так­же опа­са­лась (и не без осно­ва­ний), что, если моя прось­ба не будет удо­вле­тво­ре­на, я смо­гу пре­дать глас­но­сти всю эту исто­рию на стра­ни­цах зару­беж­но­го изда­ния (хотя бы того, где я зна­чусь в соста­ве ред­кол­ле­гии): терять мне было нече­го. И вот вес­ною 1984 г. акт комис­сии был под­го­тов­лен к пуб­ли­ка­ции (пол­но­стью) в голов­ном архео­ло­ги­че­ском жур­на­ле.

В послед­ней надеж­де задер­жать пуб­ли­ка­цию Щ-ко пустил­ся во все тяж­кие. Ко мне подо­шел ста­рый сотруд­ник Инсти­ту­та и пре­ду­пре­дил: «Бере­ги­тесь. Щ-ко при мне сооб­щил, кому сле­ду­ет (ну, сами пони­ма­е­те), что вами неле­галь­но отправ­ле­на за рубеж ста­тья, поро­ча­щая совет­скую нау­ку, то есть о вашем кон­флик­те с ним. Не бои­тесь сно­ва ока­зать­ся в лаге­ре? И потом, вы ведь зна­е­те, кто его жена?» О том, что Щ-ко женат на близ­кой род­ствен­ни­це круп­но­го чина из КГБ, гово­ри­ли дав­но. Воз­мож­но, он сам рас­про­стра­нял эти слу­хи, что­бы упро­чить свою репу­та­цию (хотя род­ство, кажет­ся, име­ло место).

Не помог­ло. Пуб­ли­ка­ция (Заклю­че­ние комис­сии) вышла в 1984-м.

А резуль­тат? Щ-ко полу­чил выго­вор по адми­ни­стра­тив­ной линии и выго­вор по пар­тий­ной, кото­рые были сня­ты через пол­го­да. Его выве­ли из Уче­но­го сове­та и боль­ше не изби­ра­ли в парт­бю­ро. Но кан­ди­да­том наук и заве­ду­ю­щим под­раз­де­ле­ни­ем Инсти­ту­та АН СССР он остал­ся. Это я, лишен­ный сте­пе­ни и зва­ния, так и ходил без рабо­ты десять лет.

Щ-ко про­дол­жа­ет, рас­то­пы­рив руки, бегать по Инсти­ту­ту и удив­лять­ся моей озлоб­лен­но­сти на него за такую пустяч­ную про­дел­ку. В каком-то смыс­ле он прав. Моя злость бли­зо­ру­ко сосре­до­то­чи­лась на нем, хотя по-насто­я­ще­му сле­до­ва­ло нена­ви­деть те силы, кото­рые его созда­ли и под­ня­ли, тот поря­док, кото­рый настой­чи­во дви­га­ет каж­до­го на отве­ден­ное ему в этом поряд­ке место: меня — вниз, его — вверх.

Пла­ги­ат — это воров­ство в нау­ке, лите­ра­ту­ре и искус­стве. Меня в дан­ном рас­суж­де­нии зани­ма­ет пла­ги­ат в нау­ке, т.е. кра­жи в нау­ке. По тех­ни­че­ским при­зна­кам пла­ги­ат в нау­ке делит­ся на пла­ги­ат чистый, замас­ки­ро­ван­ный и кра­жу откры­тия. Чистый пла­ги­ат — это воров­ское копи­ро­ва­ние тек­ста без кавы­чек и ссы­лок на авто­ра, выда­ча чужо­го тек­ста за свой. При обна­ру­же­нии тако­го пла­ги­а­та воз­ни­ка­ю­щая про­бле­ма -чисто тех­ни­че­ская: как дока­зать факт воров­ства, неслу­чай­ность сов­па­де­ния. Ясно, что неболь­шое выра­же­ние может и слу­чай­но сов­пасть, может неча­ян­но про­скольз­нуть в текст — чужое слов­цо или выра­же­ние мож­но при­нять за соб­ствен­ное, забыв, что слы­шал или читал его где-то. Нако­нец, есть выра­же­ния и пас­са­жи, став­шие общим досто­я­ни­ем (тако­вы анек­до­ты). Но их неза­чем выда­вать за свои. И уж во вся­ком слу­чае, если ско­пи­ро­ван сколь­ко-нибудь зна­чи­тель­ный текст или целые абза­цы, то дока­зать пла­ги­ат ниче­го не сто­ит.

Замас­ки­ро­ван­ный пла­ги­ат — слож­нее. Это текст слег­ка видо­из­ме­нен­ный: части пред­ло­же­ний пере­став­ле­ны, неко­то­рые опу­ще­ны, иные эпи­те­ты заме­не­ны сино­ни­ма­ми, встав­ле­ны целые кусоч­ки сво­е­го тек­ста, обыч­но пусто­го. Здесь про­бле­ма, тоже тех­ни­че­ская, состо­ит в том, что­бы раз­ра­бо­тать спо­со­бы узна­ва­ния чуть пере­де­лан­но­го тек­ста и кри­те­рии допу­сти­мо­го сход­ства. То есть как отли­чить акт ком­пи­ля­ции и допу­сти­мо­го пере­ска­за от пла­ги­а­та. Ну, преж­де все­го, нака­зу­е­мо отсут­ствие ссы­лок на авто­ра. Во-вто­рых, помо­жет ста­ти­сти­ка упо­треб­ле­ния слов и выра­же­ний. В-тре­тьих, если ско­пи­ро­ван не текст, а мысль, — это ведь тоже пла­ги­ат. А про­ве­рить содер­жа­ние на ори­ги­наль­ность хотя и слож­нее, но тоже отде­лить мух от кот­лет мож­но.

Кра­жа откры­тия — самый слож­ный для выяв­ле­ния акт пла­ги­а­та. Когда укра­де­но откры­тие, обыч­но оно не при­вя­за­но к чужо­му тек­сту, а пере­ска­за­но сво­и­ми сло­ва­ми (чер­те­жи и рисун­ки состав­ле­ны зано­во и т.п.). Про­бле­ма здесь в том, как дока­зать, что откры­тие укра­де­но, а не сде­ла­но неза­ви­си­мо (впро­чем, если откры­тие было сде­ла­но ранее, а затем повто­ре­но дру­гим уче­ным, то сам факт незна­ния сде­лан­но­го в нау­ке уже пло­хо его харак­те­ри­зу­ет, но пре­ступ­ле­ния не состав­ля­ет). Зна­чит, нуж­но дока­зать, что это не толь­ко то самое, по сути, откры­тие, но что его слу­чай­ные дета­ли повто­ря­ют пер­вое откры­тие, а так­же мож­но пой­ти по дру­го­му пути: дока­зать, что уче­ный, пред­ста­вив­ший вто­рое откры­тие, был зна­ком с пер­вым откры­ти­ем. Но умол­чал об этом.

По видам пла­ги­а­то­ров пла­ги­ат в нау­ке быва­ет раз­но­го рода — пре­иму­ще­ствен­но двух.

Во-пер­вых, обыч­ное воров­ство убо­ги­ми и лени­вы­ми у рабо­тя­щих и талант­ли­вых. Конеч­но, это амо­раль­ность, жуль­ни­че­ство, а таких пла­ги­а­то­ров мож­но не толь­ко пре­зи­рать, но и пожа­леть. Такой пла­ги­ат быст­ро выяв­ля­ет­ся и нака­зы­ва­ет­ся. На что наде­ет­ся такой пла­ги­а­тор? Ну, на недо­смотр, на то, что укра­ден­ные тек­сты никто не заме­тит, — он счи­та­ет, что украл мало­из­вест­ный текст. Или что сумел его чуть пере­де­лать — теперь его не узнать. Или, узнав, — не дока­зать, что укра­де­но. Насто­я­щая про­бле­ма тут не сво­дит­ся к чисто тех­ни­че­ской. Нуж­но ведь еще и про­явить прин­ци­пи­аль­ность — оста­но­вить пла­ги­а­то­ра (это­го и тем самым дру­гих). Не дать волю жало­сти (а ино­гда и сим­па­тии к пла­ги­а­то­ру — он ведь может быть в ряде отно­ше­ний ком­па­ней­ским чело­ве­ком, при­ят­ным в обхож­де­нии). Оста­но­вить, пото­му что если он про­рвет­ся и чего доб­ро­го ста­нет началь­ни­ком (обыч­но те, кто неспо­со­бен к нау­ке, осо­бен­но рвут­ся в началь­ни­ки), то будет теми же при­выч­ны­ми, нечест­ны­ми мето­да­ми вер­шить судь­бы — твои и нау­ки. Такой чело­век начи­на­ет с без­обид­но­го спи­сы­ва­ния в клас­се, про­дол­жа­ет пла­ги­а­том в нау­ке, а кон­ча­ет… Но тут перей­дем ко вто­ро­му сор­ту.

Началь­ствен­ный пла­ги­ат — это вто­рой тип. Это раз­бой­ный пла­ги­ат, пото­му что пла­ги­а­тор воору­жен чином, зва­ни­ем и началь­ствен­ной долж­но­стью. Этот род пла­ги­а­то­ров — самый вред­ный. Он разъ­еда­ет нут­ро нау­ки. При­ве­ден­ные мною вна­ча­ле при­ме­ры отно­сят­ся имен­но к нему. Есть и еще. Я знал ака­де­ми­ка, кото­рый пря­мо пред­ла­гал моло­дым уче­ным: «Твоя рабо­та выхо­дит под моим име­нем, а ты полу­ча­ешь сте­пень и хоро­шее место в нау­ке. Не жалей. Ты моло­дой, ты еще сде­ла­ешь». Нема­ло согла­ша­лось. Мне об этом рас­ска­зы­вал тот, кто не согла­сил­ся и уехал рабо­тать в Мага­дан. Когда я был сту­ден­том, люби­мый мною про­фес­сор очень хва­лил мою рабо­ту -как яркое откры­тие (дал такой пись­мен­ный отзыв), а потом опуб­ли­ко­вал это откры­тие в сво­ей кни­ге, даже не упо­мя­нув мое­го име­ни.

Всем извест­ны пуб­ли­ка­ции автор­ских кол­лек­ти­вов, выхо­дя­щие под целым спис­ком авто­ров, в нача­ле кото­ро­го сто­ит фами­лия шефа, хотя его вклад огра­ни­чи­вал­ся весь­ма общим руко­вод­ством дан­ным инсти­ту­том — утвер­жде­ни­ем пла­но­вых тем и т.п. Подо­зре­ваю, что у мно­гих уче­ных началь­ни­ков весь длин­ный спи­сок пуб­ли­ка­ций состо­ит из таких работ. Поче­му тогда не вклю­чить бух­гал­те­ра, пла­тя­ще­го авто­рам зар­пла­ту и оформ­ля­ю­ще­го финан­си­ро­ва­ние рабо­ты, а так­же убор­щи­цу, еже­днев­но созда­ю­щую удоб­ную атмо­сфе­ру для твор­че­ства? А ведь не вклю­ча­ют.

Я тоже печа­тал­ся вме­сте с сорат­ни­ка­ми или уче­ни­ка­ми, но если встре­ти­те такую рабо­ту, може­те быть уве­ре­ны, что мне при­над­ле­жит в ней основ­ная идея и от 50 до 90 % все­го тек­ста. Толь­ко один раз мною был исполь­зо­ван текст мое­го уче­ни­ка без упо­ми­на­ния его име­ни. Мы гото­ви­ли обзор­ную ста­тью с кри­ти­кой совет­ской нау­ки, и один аргу­мент был им изло­жен отлич­но еще ранее, а в нашем тек­сте повто­рен. Я, конеч­но, ука­зал его автор­ство. Но напря­же­ние вокруг нашей ста­тьи сгу­ща­лось, а моло­дой автор толь­ко начал ста­но­вить­ся на ноги, обза­вел­ся семьей. Он попро­сил снять его имя. Сни­мать аргу­мент было невоз­мож­но — нару­ша­лась логи­ка ста­тьи. Текст появил­ся без его име­ни. Но как толь­ко обста­нов­ка изме­ни­лась, я тот­час обна­ро­до­вал уточ­не­ние, кому при­над­ле­жал этот аргу­мент.

Совет­ская нау­ка оста­ви­ла в этом плане дур­ную тра­ди­цию. Это была нау­ка, силь­но забю­ро­кра­ти­зи­ро­ван­ная, воен­но-фео­даль­ная, с шараш­ка­ми и зека­ми-уче­ны­ми на одном кон­це и ака­де­ми­ка­ми-вое­во­да­ми, кото­рым отда­ва­лись во вла­де­ние целые отрас­ли, на дру­гом. Тогда счи­та­лось есте­ствен­ным и нор­маль­ным, что уче­ный началь­ник дает под­власт­ным и уче­ни­кам ц. у. и пору­че­ния, а потом ничто же сум­ня­ше­ся ста­вит свое имя на облож­ке тома. Это раз­вра­ща­ло и непло­хих уче­ных.

Еще тогда у них появи­лись про­об­ра­зы нынеш­них спи­чрай­те­ров — т. е., мож­но ска­зать, уор­край­те­ры. У Дюма это назы­ва­лось: негры.

Кста­ти, спи­чрай­те­ры, на мой взгляд, — это нынеш­няя лега­ли­зо­ван­ная фор­ма пла­ги­а­та в поли­ти­ке. Ведь речи отзву­чат, а потом выхо­дят собран­ны­ми в тома сочи­не­ний, с име­нем не спи­чрай­те­ра, а его хозя­и­на на облож­ке, хотя он-то в луч­шем слу­чае толь­ко редак­ти­ро­вал текст. Что ж удив­лять­ся, если для обза­ве­де­ния уче­ны­ми зва­ни­я­ми и сте­пе­ня­ми те же хозя­е­ва спи­чрай­те­ров или прис­ные этих хозя­ев спе­шат обза­ве­стись уор­край­те­ра­ми, про­ще гово­ря, поку­па­ют дис­сер­та­ции? Поли­ти­че­ским лиде­рам, если они хотят быть чест­ны­ми, нуж­но ста­вить в кон­це речи при­ме­ча­ние: под­го­тов­ле­на таким-то спи­чрай­те­ром. Ведь всё рав­но все зна­ют (или вско­ре узна­ют), кто был спи­чрай­те­ром Ель­ци­на, кто — Гор­ба­че­ва. Хоро­шо, если инди­ви­ду­аль­ный текст авто­ра лег­ко узнать по непод­ра­жа­е­мо­му сти­лю (с соп­ля­ми, сор­ти­ра­ми и обре­за­ни­я­ми), а если нет таких при­мет — как быть? Кста­ти, Ста­лин сочи­нял свои писа­ния сам — его стиль лег­ко узнать. Мер­за­вец был отмен­ный, гре­хи у него были тяж­кие, но кого-кого, а себя он ува­жал.

Мне как-то дове­лось быть кем-то вро­де спи­чрай­те­ра для двух выда­ю­щих­ся уче­ных. Я, тогда асси­стент, напи­сал ста­тью в защи­ту древ­но­стей, но кто ж её поме­стит в авто­ри­тет­ной цен­траль­ной газе­те!
Уда­лось заин­те­ре­со­вать рек­то­ра.

А.Д.Александрова и дирек­то­ра Эрми­та­жа М.И.Артамонова. Оба под­пи­са­ли ста­тью, и она была напе­ча­та­на в «Изве­сти­ях». Рек­тор А.Д.Александров через месяц вызвал меня и сму­щен­но вру­чил свою долю гоно­ра­ра (гро­ши, конеч­но). Дирек­тор Эрми­та­жа даже не заме­тил этой при­бы­ли. Нелов­кое поло­же­ние сло­жи­лось по той про­стой при­чине, что в цен­траль­ную газе­ту было прак­ти­че­ски не про­бить­ся чело­ве­ку без име­ни и поста.

Имен­но ненор­маль­ное поло­же­ние в нау­ке и нали­чие спи­чрай­те­ров в поли­ти­ке созда­ет атмо­сфе­ру, в кото­рой пла­ги­ат в гла­зах мно­гих авто­ри­те­тов ста­но­вит­ся чем-то при­выч­ным, каким-то вари­ан­том нор­мы. Пират­ское копи­ро­ва­ние, свя­зан­ное с ком­пью­тер­ны­ми про­грам­ма­ми и интер­не­том, — это тоже раз­но­вид­ность нару­ше­ний автор­ско­го пра­ва, пря­мо ска­жем, воров­ства ито­гов интел­лек­ту­аль­но­го тру­да, но с пла­ги­а­том его не сто­ит сме­ши­вать. От пират­ства глав­ный ущерб — сугу­бо эко­но­ми­че­ский (как коше­лек из кар­ма­на), а оби­да на вто­ром месте. В пла­ги­а­те же эко­но­ми­че­ский ущерб может сво­дить­ся к нулю (если не идет речь о патен­то­ва­нии откры­тия). Здесь, при пла­ги­а­те, глав­ный ущерб — чув­ству спра­вед­ли­во­сти: кра­дут­ся сла­ва и честь, а уж на этой осно­ве неспра­вед­ли­во пере­рас­пре­де­ля­ют­ся места в жиз­ни. Лоды­ри и без­дар­но­сти экс­плу­а­ти­ру­ют рабо­тяг и талан­тов. Вот в чем глу­бин­ная суть пла­ги­а­та. И вот поче­му вся­кий слу­чай пла­ги­а­та нуж­но выво­дить на чистую воду, даже если это хло­пот­но, непри­ят­но, а ино­гда и опас­но.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи