Метка: живопись

Французский художник Фредерик Базиль (Jean-Frédéric Bazille; 1841—1870) погиб на Франко-прусской войне в расцвете сил: с момента его признания до его гибели прошло всего семь лет. Базиль оставил около 60 законченных работ, которые впервые были показаны публике на Осеннем салоне в Париже в 1910 году. Недавно в музее Орсе в Париже состоялась большая выставка Базиля. Ее задачей было как можно более полно показать наследие художника и очертить его место во французской живописи — прежде всего в становлении импрессионизма…

В Голландии XVII века цветочный натюрморт был своего рода «ярмарочным» искусством — в этом жанре работали многие художники разной степени одаренности, а изображение тюльпана стоило во много раз дешевле, нежели луковица какого-нибудь незнаменитого сорта. Разумеется, крупные художники, писавшие цветочные натюрморты, получали за них немалые деньги. Но ныне особенности их мастерства важны исследователям их живописи, а не обычному (даже опытному) зрителю. Так что лучше всего погрузиться на несколько часов в творчество кого-то одного из них — например, можно сосредоточиться на нескольких натюрмортах прекрасной художницы Марии ван Остервейк…

Самый, быть может, интересный вид голландского натюрморта эпохи его расцвета — это stilleven, «тихая жизнь вещей», воплощенная в так называемых завтраках, ontbijtjes (onbijtje — это легкая закуска независимо от времени суток). Наиболее «чистые» образцы этого типа натюрмортов — работы Виллема Класа Геды (Willem Claesz Heda, 1594–1680); наш зритель мог их видеть в Эрмитаже и в Музее изобразительных искусств в Москве.

Голландский натюрморт XVII века — художественный феномен, который и сегодня остается предметом отдельного изучения. Привычно констатируя это, мы, однако, с бóльшим интересом обращаемся к иному типу художественного видения вещей — будь то пионы Мане или яблоки Сезанна. Меж тем «классический» голландский натюрморт замечателен не только десятком известных всем нам полотен, но и тем, что это был самостоятельный и притом широко тиражируемый жанр, своего рода «массовое искусство XVII века.

Должна признаться, что до недавнего времени я не знала ни работ Робера Кампена, ни даже его имени. Я также не задумывалась о том, почему среди работ художников Раннего Возрождения — особенно Северного — так много картин не имеют авторской подписи. О Кампене и об атрибуции его картин ведутся многолетние споры. Они связаны не только с тем, что в его время произведение с необходимостью сопровождалось прежде всего свидетельством о мастерской, где оно было исполнено, а не подписью автора в современном смысле этого слова.

Недавно в рамках межфакультетского семинара Центра библеистики и иудаики РГГУ «Евреи и культура постмодерна» прочла лекцию о проектах и проекциях русского авангарда Наталья Смолянская, доцент кафедры кино и современного искусства факультета истории искусства РГГУ, ассоциированный исследователь университета «Париж VIII». Речь шла о художниках-авангардистах, чья деятельность пришлась на начало XX века: об Эле (Лазаре) Лисицком (1890–1941), Соломоне Никритине (1898–1965) и Науме Габо (Певзнере) (1890–1977). В своем творчестве они соединили практику и теорию, что впоследствии повлияло на пути развития искусства в ХХ веке.

В искусствоведческой традиции нидерландский мастер Петер Артсен (Pieter Aertsen, 1508–1575) считается первым художником, сделавшим изображение «неживой натуры» главной задачей большинства своих полотен. До появления изысканных «завтраков» и изящных цветочных натюрмортов, украшающих, в частности, нашу эрмитажную коллекцию, оставалось без малого столетие, а Артсен уже создавал свои «рынки», «кухни», рисовал торговок у переполненных прилавков и поварих среди сковородок и котелков.

В издательстве Европейского университета в Петербурге вышла книга Аркадия Ипполитова об итальянском художнике XVI века Якопо да Понтормо с подзаголовком «Художник извне и изнутри». «Извне» в данном случае относится к жизнеописанию художника, составленному его младшим современником Джорджо Вазари, а «изнутри» — к дневнику самого Понтормо (последних лет его жизни).

Прежде чем пригласить читателя побывать на новой и, увы, посмертной выставке Юрия Ларина (Малый Манеж до 24 апреля с. г.), хочется предварить увиденное его словами и несколькими собственными замечаниями. Вот что вы прочтете на стенах выставочного зала, если сможете оторваться от работ художника с их предельной лаконичностью («впасть как в ересь в неслыханную простоту») и невыразимым притяжением взглядов и душ зрителей…

В издательстве «Новое литературное обозрение» в серии «Библиотека журнала „Теория моды“» вышла книга французского ученого и литератора Мишеля Пастуро «Синий. История цвета». Мишель Пастуро — известный историк и литератор, его узкая специальность — геральдика и вообще изучение символики материальных объектов и их изображений. И по подготовке, и по кругу интересов Мишель Пастуро прежде всего историк культуры.

Идет вторая Крымская война. Полезно вспомнить, как начиналась и чем закончилась первая. А началась она с блистательной Синопской победы!.. Увы, победа оказалась пирровой: уничтожение турецкой эскадры аукнулось утоплением Черноморского флота, а сожжение Синопа — разгромом Севастополя.

В отличие от других выдающихся деятелей объединения «Сецессион», которые были профессиональными архитекторами, Коломан Мозер был художником… Уже его ранние работы выдают виртуозного графика, а последние пятнадцать лет своей недолгой жизни он в значительной мере посвятил станковой живописи.

3 ноября 2014 года скончался Аркадий Викторович Кряжимский, математик, академик РАН, мой отец. Он был талантливым ученым и художником, поэтом, писателем, в общем, настоящим творцом, человеком с безграничной фантазией и зарядом теплого оптимизма. Для меня отец был главным учителем, жизненным ориентиром и опорой…

Публикуем отрывок из доклада Александра Маркова, зам. декана факультета истории искусства РГГУ, вед. науч. сотр. МГУ, с которым он выступил на семинаре «Комментарий: теория и практика» в Институте мировой литературы имени А.М. Горького 27 января 2015 года.

… в XVII веке уже есть живописцы, находящие достойными кисти луковицы, грибы и капусту. Вот, например, Ян Фейт. Разумеется, его творчество вовсе не сводится к натюрмортам. Но мне он показался интересен именно этой стороной своего таланта.

Ян Стен (Jan Steen, 1626–1679), голландский художник, оставил более 800 законченных полотен, как правило небольшого формата. Изображал он преимущественно бытовые сцены из жизни своих современников. А если Стен писал картину на библейский сюжет, то разницу составляли разве что костюмы и интерьеры.

Андрей Иванович Сомов сегодня известен преимущественно искусствоведам и «музейным людям»; в начале прошлого века имя А. Сомова должно было запомниться многим, и в частности, читателям Брокгауза и Ефрона, потому что Сомов написал для этого словаря более тысячи статей.

В декабре Государственный Эрмитаж отметил свое 250-летие. Немалую роль в сохранении и преумножении нашего национального достояния сыграли настоящие труженики — сотрудники музея, одной из которых посвятила свою статью Ревекка Фрумкина.

В поисках книги о натюрморте я сняла с полки малоформатную тоненькую брошюру — «карманный» путеводитель по Лувру 1955 года — и очень удивилась. На ее обложке я обнаружила цветную репродукцию картины, о важности которой узнала совсем недавно.

Искусство живописи не сводится к воспроизведению реальности. XX век прекрасно это доказал. Одна из провокационных форм живописи прошлого века — абстракционизм. Франтишек Купка — ярчайшая фигура абстрактного искусства, практически неизвестная русской публике.

Имя Шардена для нас связано прежде всего с натюрмортом. Натюрморт Шардена — это образцовый натюрморт: он не требует изощренных толкований, не взывает к «духу эпохи», а если и имеет сложную символику, то может, тем не менее, быть понят и вне набора символических значений.

Французский художник Анри Фантен-Латур едва ли может считаться малоизвестным: посетители художественных музеев почти наверняка видели его натюрморты. Преимущественно это цветы, а также фрукты, реже — овощи.

В XIX веке Альфред Стевенс (1823–1906) был знаменитым французским и даже европейским художником, — настолько знаменитым, что в 1900 году в Париже состоялась его прижизненная персональная выставка, по тем временам совершенно неслыханное событие.

Картину эту я обнаружила на экране своего компьютера случайно, в поисках работ совсем другого художника; она называлась «Дама в розовом» и принадлежала кисти Уильяма Меррита Чейза…

На стенах московского офиса компании «Шлюмберже» висит огромное полотно. По поверхности Земли ползают маленькие фигурки геологов.

Морис Дени не принадлежит к числу моих любимых художников, — более того, его станковые работы и вовсе оставляют меня равнодушной. Но когда смотришь их в уменьшенном — по сравнению с холстом — масштабе, трудно не почувствовать их волшебство.

Французы считают Валлоттона недооцененным художником. Критики напоминают, что в Швейцарии любой его набросок хранят как драгоценность: Валлоттон родился в 1865 году в Лозанне и до 1900 года оставался швейцарским гражданином, хотя с 1883 года жил в Париже.

Пьер Боннар (1867–1947) прожил долгую и благополучную жизнь. Он вырос в обеспеченной семье, получил прекрасное образование и, уже принеся профессиональную присягу адвоката, окончательно осознал себя художником.

Французский художник Эдуар Вюйар (1868–1941) прожил долгую и плодотворную жизнь. Он использовал, как кажется, все возможные живописные техники — масло, клеевые краски, рисунок, гравюру…

Художница Марианна Верёвкина (1860—1938) широкой публике не слишком известна, хотя в 2010 году к 110-летию со дня ее рождения в Третьяковке была организована юбилейная выставка.

Джеймс Эббот Макнил Уистлер довольно скудно представлен в наших музеях. Жаль, потому что художник он был оригинальный и разносторонний.

Те, кто не сразу вспомнит это имя, скорее всего, видели Берту Моризо на известной картине Эдуарда Мане «Балкон» (1868): Моризо сидит слева.

Александра Васильевича Куприна (1880—1960) я для себя открыла в 1969 году в залах Русского музея: это была выставка «Русский натюрморт». Собственно, именно там мне открылся и сам натюрморт как жанр.

Роберт Рафаилович Фальк был тихим, молчаливым, как бы ушедшим в себя человеком. Странным образом это не помешало ему быть четырежды женатым и неизменно пользоваться успехом у женщин.