Метка: Ревекка Фрумкина

В начале января 2017 года ушел в лучший мир Джон Бергер (John Berger), известный нам преимущественно как автор научно-популярного фильма «Ways of seeing». (Название переводится как «Искусство видеть»; все 4 серии доступны в Интернете.) Фильм был впервые показан в 1972 году на BBC и с тех пор вошел во многие учебные программы и пособия; он и сегодня смотрится с живейшим интересом и — что стоит отметить отдельно — побуждает о многом задуматься.

В издательстве «Новое литературное обозрение» в серии «Научная библиотека» вышла книга «М. Л. Гаспаров. О нем. Для него. Статьи и материалы» (М., 2017). Это сборник тематически и жанрово разнородных работ, объединенных значимостью личности и трудов Михаила Леоновича Гаспарова для исследователей и читателей разных поколений и разных интересов. Здесь собраны некоторые важные научные работы Михаила Леоновича, его письма, воспоминания о нем, а также статьи современных ученых — преимущественно о русской поэзии ХХ века.

Этот роман я начала читать случайно: имя автора — Роберт Харрис (Robert Harris) — мне было незнакомо. Судя по «Википедии», Харрис известен как журналист и прозаик; романы он пишет в «легком» жанре. Впрочем, книга, о которой речь пойдет далее, оказалась не только занимательной, но и хорошо написанной. «Полковник и шпион» («An officer and a spy») — это роман, посвященный делу Дрейфуса и построенный как повествование от первого лица. Рассказчик — полковник Пикар, который, будучи руководителем одного из отделов французской разведки, раскрыл структуру этого дела, что позволило в дальнейшем восстановить справедливость и вернуть Дрейфусу доброе имя.

Французский художник Фредерик Базиль (Jean-Frédéric Bazille; 1841—1870) погиб на Франко-прусской войне в расцвете сил: с момента его признания до его гибели прошло всего семь лет. Базиль оставил около 60 законченных работ, которые впервые были показаны публике на Осеннем салоне в Париже в 1910 году. Недавно в музее Орсе в Париже состоялась большая выставка Базиля. Ее задачей было как можно более полно показать наследие художника и очертить его место во французской живописи — прежде всего в становлении импрессионизма…

На Рождество 2016 года я получила поистине царский подарок — том переписки композитора Бенджамина Бриттена с его другом, певцом Питером Пирсом. Книга издана под заглавием «My beloved man» и включает всю сохранившуюся переписку Бриттена с Пирсом, а также обширный справочный материал. Бенджамин Бриттен познакомился с Питером Пирсом в 1937 году. В это время Пирс уже исполнял некоторые вокальные сочинения Бриттена и слушал первое исполнение бриттеновских оркестровых «Вариаций на тему Франка Бриджа». Бридж был замечательным композитором и наставником молодого Бриттена…

В Голландии XVII века цветочный натюрморт был своего рода «ярмарочным» искусством — в этом жанре работали многие художники разной степени одаренности, а изображение тюльпана стоило во много раз дешевле, нежели луковица какого-нибудь незнаменитого сорта. Разумеется, крупные художники, писавшие цветочные натюрморты, получали за них немалые деньги. Но ныне особенности их мастерства важны исследователям их живописи, а не обычному (даже опытному) зрителю. Так что лучше всего погрузиться на несколько часов в творчество кого-то одного из них — например, можно сосредоточиться на нескольких натюрмортах прекрасной художницы Марии ван Остервейк…

Самый, быть может, интересный вид голландского натюрморта эпохи его расцвета — это stilleven, «тихая жизнь вещей», воплощенная в так называемых завтраках, ontbijtjes (onbijtje — это легкая закуска независимо от времени суток). Наиболее «чистые» образцы этого типа натюрмортов — работы Виллема Класа Геды (Willem Claesz Heda, 1594–1680); наш зритель мог их видеть в Эрмитаже и в Музее изобразительных искусств в Москве.

В нашей культуре изображение черепа используется преимущественно как знак предупреждения о непосредственной опасности. За вычетом знаменитого полотна Верещагина «Апофеоз войны» реалистических изображений черепа в отечественной живописи я не припомню. Зато среди голландских натюрмортов XVII века есть тип натюрморта, именуемый vanitas, где изображение черепа присутствует постоянно. Считается, что самый ранний натюрморт vanitas — «Натюрморт с черепом» — написан Якобом де Гейном II (Jacques de Gheyn II, ок. 1565 — 1629) в 1603 году. Де Гейн известен прежде всего как чертежник и гравер, но, как видим, он оставил нам не только гравюры.

Голландский натюрморт XVII века — художественный феномен, который и сегодня остается предметом отдельного изучения. Привычно констатируя это, мы, однако, с бóльшим интересом обращаемся к иному типу художественного видения вещей — будь то пионы Мане или яблоки Сезанна. Меж тем «классический» голландский натюрморт замечателен не только десятком известных всем нам полотен, но и тем, что это был самостоятельный и притом широко тиражируемый жанр, своего рода «массовое искусство XVII века.

Должна признаться, что до недавнего времени я не знала ни работ Робера Кампена, ни даже его имени. Я также не задумывалась о том, почему среди работ художников Раннего Возрождения — особенно Северного — так много картин не имеют авторской подписи. О Кампене и об атрибуции его картин ведутся многолетние споры. Они связаны не только с тем, что в его время произведение с необходимостью сопровождалось прежде всего свидетельством о мастерской, где оно было исполнено, а не подписью автора в современном смысле этого слова.

В искусствоведческой традиции нидерландский мастер Петер Артсен (Pieter Aertsen, 1508–1575) считается первым художником, сделавшим изображение «неживой натуры» главной задачей большинства своих полотен. До появления изысканных «завтраков» и изящных цветочных натюрмортов, украшающих, в частности, нашу эрмитажную коллекцию, оставалось без малого столетие, а Артсен уже создавал свои «рынки», «кухни», рисовал торговок у переполненных прилавков и поварих среди сковородок и котелков.

Ханс фон Аахен (Hans von Aachen, 1552–1615) считается представителем северного маньеризма. Он родился в Кельне, а из Аахена происходил его отец. В Кёльне Ханс фон Аахен получил основы художественного образования; видимо, там же он стал членом гильдии художников. В 1574 году фон Аахен отправился в Италию, 14 лет прожил в Венеции, работал в Риме, где сложился определенный кружок художников из Северной Европы, затем работал во Флоренции. В 1587 году фон Аахен вернулся в Германию, где составил себе имя как автор полотен на исторические и мифологические сюжеты, а также как опытный портретист.

В издательстве Европейского университета в Петербурге вышла книга Аркадия Ипполитова об итальянском художнике XVI века Якопо да Понтормо с подзаголовком «Художник извне и изнутри». «Извне» в данном случае относится к жизнеописанию художника, составленному его младшим современником Джорджо Вазари, а «изнутри» — к дневнику самого Понтормо (последних лет его жизни).

Следуя теме номера, Юрий Ковалёв, Сергей Гуриев, Александр Буфетов и Михаил Цфасман делятся с читателями воспоминаниями о школьных годах.

Я читаю много и быстро, в силу чего пребываю в постоянном (увы, довольно бессистемном) поиске очередной порции пищи для ума и сердца. Так я открыла для себя американского писателя Джонатана Франзена — сначала его романы, затем эссе. Три главных романа Франзена переведены на русский — это «Поправки», «Свобода» и «Пьюрити»; на русском изданы некоторые его эссе (см. сборник «Дальний остров»). Франзен пишет в реалистической традиции; судя по ссылкам, ему особенно близка русская классика. Для понимания его прозы читателю достаточно быть просто открытым — автор обращается ко всем, кто неравнодушен и непредвзят.

Евгений Яковлевич Парнес ушел от нас год назад. Познакомились мы благодаря тому, что он с 2000 и до лета 2009 года лечил моего покойного мужа. Я привыкла, что Е. Я. просто есть — есть его тексты, его книги и планы новых книг, его мнения, лаконичные письма, рассказы о путешествиях…

События, составившие «дело», начали разворачиваться в 1980 году, когда известному филологу-германисту Константину Азадовскому и его жене Светлане Лепилиной подбросили наркотики. Итак, Ленинград, начало 1980-х. Если кто не вполне представляет себе, откуда уехал Бродский, — вот отсюда он и уехал… Азадовскому же суждено было убыть из Ленинграда этапом.

В издательстве «Новое литературное обозрение» вышла книга Андрея Зорина «Появление героя» с подзаголовком «Из истории русской эмоциональной культуры конца XVIII — начала XIX века». (М., 2016). Читатель, интересы которого далеки от изучения русской культуры/литературы/истории указанного периода, из заглавия поймет лишь то, что в книге речь пойдет о допушкинской эпохе; словосочетание эмоциональная культура требует расшифровки — и в дальнейшем автор ее представит.

Жизнь архитектора Ивана Леонидова (1902–1959) сложилась настолько своеобразно, что адекватно рассказать об этом уникальном человеке и уникальном таланте можно, видимо, в рамках книги, но никак не в кратком тексте — будь то биографическая справка или эссе. Повествование об архитекторе Леонидове обычно начинается с того, что все его шедевры не имеют — и не имели! — воплощения в материале: эти здания не были разрушены войной, землетрясениями или очередной реконструкцией — они не были построены.

Братья Веснины — Леонид Александрович (1880–1933), Виктор Александрович (1882–1950) и Александр Александрович (1883– 1959) — были погодками. Они родились в г. Юрьевец в обеспеченной семье, что позволило получить фундаментальное профессиональное образование в избранной ими области строительства и архитектуры.

Моисей Яковлевич Гинзбург (1892–1946) родился в Минске; его художественная одаренность проявилась рано. Основное архитектурное образование Гинзбург получил в Миланской академии художеств. Вернувшись в 1914 году в Москву с дипломом художника-архитектора, он, тем не менее, считал, что ему нужны более основательные познания в области техники и технологии собственно строительства, поэтому поступил на архитектурное отделение Рижского политехникума, который в эти годы из-за войны переехал в Москву.

Владимир Алексеевич Щуко (1878–1939) более всего известен как один из авторов неосуществленного проекта здания Дворца Советов. Соответствующая почтовая открытка была размножена миллионными тиражами, так что еще в 1940-е годы дети «октябрятского» возраста просили меня отвезти их посмотреть на это «чудо», увенчанное фигурой Ленина.

Архитектор Иван Владиславович Жолтовский (1867–1959) прожил долгую, плодотворную и относительно благополучную жизнь. Относительно — потому что в годы «борьбы с излишествами» ему тоже досталось, но тогда он уже имел все основания сказать: «Что слава?..»

Русский архитектор Иван Александрович Фомин (1872—1936) был феноменально одаренным мастером, щедрым художником и человеком большого внутреннего благородства. Он оставил нам не только здания, не только целую библиотеку офортов, но и немало теплых строк, адресованных молодому поколению мастеров — и не обязательно мастеров именно архитектуры.

Российский архитектор Александр Устинович Зеленко (1871–1953) ныне известен прежде всего в Самаре. Среди прочего, там он построил на редкость изящный особняк в стиле русского модерна, известный как Дом Курлиной. Сейчас в этом здании размещен Музей модерна.

В издательстве «Новое литературное обозрение» в серии «Библиотека журнала „Теория моды“» вышла книга французского ученого и литератора Мишеля Пастуро «Синий. История цвета». Мишель Пастуро — известный историк и литератор, его узкая специальность — геральдика и вообще изучение символики материальных объектов и их изображений. И по подготовке, и по кругу интересов Мишель Пастуро прежде всего историк культуры.

Советский архитектор Илья Александрович Голосов оставил нам, москвичам, несколько примечательных зданий, упомянутых во всех путеводителях и трудах по истории советской архитектуры. Наиболее известны два из них: это так называемый дом с фигурами и Клуб им. Зуева.

Можете ли вы себе представить, что в тяжелые послевоенные годы СССР выписывал из США (разумеется, за валюту) целых 300 экземпляров весьма специального журнала Arts & Architecture? Эту цифру привел один из издателей журнала и его главный редактор Дэвид Трэверс в прощальном обращении к читателям. Весомость — или парадоксальность — цифры 300 будет понятна, если знать, что тираж Arts & Architecture (редакция которого размещалась в Лос-Анджелесе) не превышал 12 500 экземпляров!

Луиc Салливен (Louis Sullivan, 1856—1924) по праву считается основоположником американской архитектуры как феномена со своей историей и традицией. Важнейшим этапом становления этой архитектуры были работы Чикагской школы, воплощенные не только в постройках Салливена, но и в его текстах.

Генри Гобсон Ричардсон (1838–1886) — крупнейший американский архитектор. Его соотечественникам хорошо известны его постройки; куда реже — кто их автор. За свою короткую жизнь он не просто построил много зданий: он дал обобщенный образ того, каким должен быть университетский колледж, мэрия, здание суда, вокзал, городская библиотека, солидный частный дом и т. д.

Именно Уильям Ле Барон Дженни (1832–1907) предложил принципиальное техническое решение, позволяющее наращивать высоту домов более пяти (!) этажей, — то есть изобрел небоскреб.

Less is more — таков был девиз Миса ван дер Роэ, одного из основателей Баухауза и выдающегося архитектора современности. Быть может, самое свое яркое воплощение эта установка Миса получила в построенном им Farnsworth House. Этот однокомнатный дом, выполненный полностью из стекла (кроме пола и крыши), был воздвигнут по заказу чикагского врача-нефролога Эдит Фарнсуорт…

Бруно Таут (1880–1938) хорошо известен профессионалам и, надеюсь, своим соотечественникам; мне же его имя ничего не говорило, пока я не углубилась во времена возникновения конструктивизма/функционализма. В Европе это годы расцвета Баухауза, концепции которого Таут разделял, будучи одновременно рационалистом и мечтателем.

В городе Пушкин (Пушкинский район Санкт-Петербурга) 25 и 26 сентября 2015 года состоялся Второй беляевский литературный фестиваль, приуроченный к ежегодной церемонии вручения Литературной премии имени А. Р. Беляева. В первый день в городских библиотеках и кинотеатре «Авангард» прошли встречи с писателями и лауреатами премии прошлых лет…

Немецкий архитектор Петер Беренс (1868–1940) считается основателем промышленного дизайна и промышленной архитектуры. И в самом деле: этапы его творческой эволюции в такой степени отражают историю одной из магистральных линий европейского искусства, как если бы высшие силы позаботились о поучительном примере для потомков…

Эта заповедь австрийского архитектора Адольфа Лооса (1870–1933), как мне кажется, не устарела. «Живописно» в устах Лооса означало примерно то, что в недавнее время у нас именовали «украшательством». В частности, Лоос был в такой степени противником орнамента, что озаглавил свое эссе «Орнамент и преступление» (1910).

Австрийский архитектор Йозеф Хоффман прожил долгую жизнь. Родившийся в 1870 году, он умер в 1956-м, оставив потомкам по крайней мере три важнейших памятника архитектуры начала ХХ века: это «Санаторий Пуркерсдорф» в окрестностях Вены, дворец Стокле в Брюсселе и вилла Примавези в Вене.

В отличие от других выдающихся деятелей объединения «Сецессион», которые были профессиональными архитекторами, Коломан Мозер был художником… Уже его ранние работы выдают виртуозного графика, а последние пятнадцать лет своей недолгой жизни он в значительной мере посвятил станковой живописи.

Шотландский архитектор и дизайнер Чарльз Ренни Макинтош более всего известен как автор стула Макинтоша в разных его вариантах. Вообще же Макинтош был наделен многими и разнообразными талантами, что позволило ему воплотить стилистику Art nouveau в зданиях, интерьерах, витражах и графическом дизайне, развивая при этом свой индивидуальный стиль.

Венский архитектор Йозеф Мария Ольбрих (Joseph Maria Olbrich; 1867–1908) прожил короткую жизнь — в сорок лет он умер от лейкемии. При этом Ольбрих успел оставить огромное наследство, включающее всемирно известные здания…

Если где-то Европе есть город, где здания и разные предметы в стиле Art nouveau встречаются чуть ли не на каждом шагу, то это, конечно, Париж. Прежде всего, это привычные для парижан решетки и вывески у входов в метро — плоды трудов французского архитектора Экто́ра Гима́ра.

Бельгийский архитектор Анри ван де Вельде был одним из последних универсалов в сфере изобразительных искусств. Мы вспоминаем о нем прежде всего как об архитекторе, а ведь он был еще и выдающимся дизайнером, художником книги и создателем новых форм мебели и фарфора, да и просто интересным живописцем, работавшим в стиле, близком к пуантилизму.

Зигфрид Бинг (1838–1905) не писал картины, не рисовал афиши, не проектировал здания. И тем не менее историю становления L'Art nouveau нельзя понять, минуя личность и деятельность Зигфрида Бинга, коммерсанта и культуртрегера…

… история архитектуры, как правило, не слишком внятно отвечает на вопросы о том, кто первым построил дом из N этажей (безопорный мост с пролетом Х метров и т. д.)… Однако же основателем стиля ар-нуво (l'Art nouveau) единодушно признается бельгийский архитектор Викто́р Орта́…

Этой осенью Нобелевская премия 2014 года по литературе была присуждена французскому писателю Патрику Модиано. К тому времени я прочитала с десяток его романов. У Модиано прекрасный, чистый язык, его стиль совмещает изысканность и простоту…

Известный советский архитектор Андрей Константинович Буров (1900—1957) был одним из последних русских архитекторов-универсалов. Он соединил в себе разные таланты и при этом в главном успел реализовать себя при жизни…

Вам может быть неизвестно имя Алексея Николаевича Душкина (1903–1977). Однако если вы живете или хотя бы иногда бываете в Москве, то время от времени непременно соприкасаетесь с постройками Душкина, поскольку пользуетесь московским метро…

Пока я размышляла о фильме «Ида», он получил «Оскара». И тогда я решила посмотреть, за что еще в 2015 году дали эту премию. Я выбрала три фильма: «Всё еще Эллис», «Теория всего» — «Вселенная Стивена Хокинга» (чтобы понять, как можно вообще сделать (а) фильм об ученом и (б) о столь тяжело больном человеке) и «Бёрдмэн».

Павел Павликовский — британский кинорежиссер польского происхождения. Известен он в основном как документалист, хотя «Ида» не первый его художественный фильм. Тем не менее до «Иды» мы, обычные зрители, о Павликовском едва ли слышали.

… в XVII веке уже есть живописцы, находящие достойными кисти луковицы, грибы и капусту. Вот, например, Ян Фейт. Разумеется, его творчество вовсе не сводится к натюрмортам. Но мне он показался интересен именно этой стороной своего таланта.

Ян Стен (Jan Steen, 1626–1679), голландский художник, оставил более 800 законченных полотен, как правило небольшого формата. Изображал он преимущественно бытовые сцены из жизни своих современников. А если Стен писал картину на библейский сюжет, то разницу составляли разве что костюмы и интерьеры.