Метка: монеты

Бабушка всегда заставляла меня мыть руки после того, как я трогал деньги. Она была права: первые опасения, что бумажные деньги могут служить переносчиками патогенов, появились более ста лет назад [Schaarschmidt 1884], а первое систематическое исследование — чуть менее пятидесяти [Abrams 1972], когда мне было девять лет. (Не думаю, впрочем, что бабушка была знакома с этими публикациями, — скорее, ею двигал простой здравый смысл и, возможно, влияние дедушки-хирурга.) Ранние работы опирались на классические микробиологические подходы и могли оценить распространенность только культивируемых бактерий. Сразу стало ясно, — впрочем, как и ожидалось, — что на монетах бактерий меньше (13%), чем на бумажных деньгах (42%). Это подтвердилось в Камеруне, где бактерии были найдены на 97% банкнот и 88% монет, и в Польше: 80–90% и 65% соответственно.

Рассмотрим две английские однопенсовые почтовые марки. Одна из них напечатана до десятичной реформы 1971 года, вторая — после. На второй — понятное сокращение «1P» — видимо, «1 penny», на левой — непонятное «1D». Что обозначает это «D»? Это римский denarius — денарий, тот самый, который упоминают евангелисты (Матфей 22:19-29, Марк 12:15-16, Лука 20:24). Денарий чеканили в Риме, после денежной реформы 268 (по другим сведениям — 211) года до н. э., сначала как полноценную серебряную монету, потом содержание серебра в нем уменьшалось, и к 270 году нашей эры он превратился в бронзовую монету и вскорости исчез, сохранившись, однако, как счетная единица.

В 1640 году Людовик XIII начал чеканить золотые луидоры по образцу испанских двойных эскудо, они же дублоны. Их чеканили в Америке; во Франции их называли пистолями — все эти ласкающие слух слова вы наверняка встречали у Дефо, Дюма, Стивенсона и других популярных авторов. Для борьбы с обрезанием монет льежский медальер Жан Варен изобрел станок, позволявший чеканить монеты ровной круглой формы. Курс нового луидора к старому серебряному ливру колебался и окончательно закрепился только при Людовике XV сначала (в 1726 году) на 20, а потом (в 1740 году) — на 24 ливрах.

Вот цитата из «Героя нашего времени». «Слуга объявил, что Печорин остался ужинать и ночевать у полковника Н…
— Да не зайдет ли он вечером сюда? — сказал Максим Максимыч, — или ты, любезный, не пойдешь ли к нему за чем-нибудь?.. Коли пойдешь, так скажи, что здесь Максим Максимыч; так и скажи… уж он знает… Я тебе дам восьмигривенный на водку…
Лакей сделал презрительную мину, слыша такое скромное обещание, однако уверил Максима Максимыча, что он исполнит его поручение».
Ю. А. Федосюк в книге «Что непонятно у классиков, или Энциклопедия русского быта XIX века» (1998) пишет, что в России монеты в 80 копеек никогда не было (что правильно), а восьмигривенный — это персидская монета в четыре абаза, имевшая хождение на Кавказе. Видимо, с его легкой руки эта версия широко распространена на всевозможных конкурсах и олимпиадах. Но вот только монету в четыре абаза найти тоже не удается.

На вывеске магазина питерской цепи «Полушка» изображена вот эта монета. «Что неправильно на этой картинке?» — как повторяет Александр Иванович Герцен в пьесе Тома Стоппарда «Берег Утопии». Разумеется, никто не ждет от вывески исторической точности, и потому надо отвлечься от мелочей, таких как «Е» вместо «Ѣ» или виньетка вместо указания на монетный двор. Настоящая же ошибка — в самом главном, что есть у монеты, — в номинале. Дело в том, что полушка — это совсем другая монета…

В «Мертвых душах» Гоголя есть необъяснимый с точки зрения чистой арифметики разговор между старухой-трактирщицей, Ноздрёвым и его зятем. «За водочку, барин, не заплатили…» — сказала старуха. «Сколько тебе?» — сказал зятек. «Да что, батюшка, двугривенник всего», — сказала старуха. «Врешь, врешь. Дай ей полтину, предовольно с нее». Дело в том, что старуха назвала цену в ассигнациях, а Ноздрёв — в серебре…