Метка: мечты

В приводимом ниже тексте в первую очередь систематизированы итоги многолетних размышлений авторов о том, как привести в порядок нашу изрядно истоптанную российскую научную территорию. Авторы заранее готовы к упрекам в прожектерстве, поскольку никаких предпосылок для реализации представленной программы не просматривается сейчас даже на горизонте. Однако если они вдруг когда-либо появятся, поздно будет систематизировать — надо будет действовать, причем последовательно и быстро.

«Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим…» — пели по всему миру в начале XX века. И хотя в оригинале эти строки звучат по-другому, в русском варианте в них слышится архитектурный оттенок. Не ограниченная старым миром (историей, классической традицией) архитектурная фантазия пережила в постреволюционной России бурный рассвет. Результатом этой фантазии стал русский конструктивизм — самый социально-ориентированный, радикальный и утопичный стиль из всех направлений мирового архитектурного авангарда. Однако если со стороны традиции все ограничения были сняты, то уйти от жестких рамок, которые накладывал реальный уровень развития строительной индустрии того времени, архитекторы не могли…

Первым делом скажу самое страшное: Школа Моей Мечты — это школа не для всех. «Все» обязаны пройти только программу начальной школы. С которой тоже хорошо бы разобраться, вычистив из нее повторы и методические заскоки и максимально разнообразив «входы», так чтобы пройти ее могли и те, кто еще до нее привык читать для собственного удовольствия, и те, кто не освоил ни одной буквы, — но чтобы при этом они не оказались в одном классе. Но это — отдельный разговор.

Публикуем ответы ведущих учителей на вопросы ТрВ-Наука: О чем Вы мечтаете как человек и как учитель? 2. Не представляется ли Вам Ваша работа в школе сизифовым трудом? Как Вам в роли Сизифа? 3. Что помогает Вам защититься от эмоционального выгорания, от нескончаемых реформ школьного образования?

Членам Совета по науке при Минобрнауки были заданы четыре вопроса: 1. «О чем Вы мечтаете как ученый, автор книг и статей, как просветитель?» 2. «Не представляется ли Вам Ваша работа в Совете по науке сизифовым трудом?..» 3. «Какие научные проекты Вас сейчас больше всего вдохновляют?..» 4. «… Воспринимаете ли вы себя как представителей, своего рода делегатов от всего научного сообщества или исключительно как „лучших среди лучших“?» Публикуем поступившие ответы.

В юбилейном номере ТрВ-Наука мы опубликовали подборку откликов ведущих российских просветителей «О чем Вы мечтаете как человек и просветитель». Не все ответы удалось вместить в номер, поэтому мы решили продолжить публикацию «мечт».

С приходом весны, накануне очередного дня рождения нашей газеты, который всё прогрессивное человечество отмечает 1 апреля, мы попросили наших авторов рассказать, о чем они мечтают.

Российская действительность не создала языка для разговора о политическом; универсальный язык, принятый в большинстве стран, оказался очень быстро дискредитирован; политические термины потеряли свое значение много лет назад. Либералы и демократы, коммунизм и национализм, парламент и выборы, аннексия и референдум — все эти слова в России означают не совсем то, что на Западе, или даже совсем не то, или же не означают уже ничего определенного.

На конференции Общества научных работников, состоявшейся 29 февраля 2016 года, один из докладов вызвал смех и горячее одобрение участников. Игорь Волович, зав. отделом математической физики МИАН, член-корреспондент РАН, член клуба «1 июля», предложил залу помечтать и применить к чиновникам такие же правила игры, по которым они хотят, чтобы играли ученые.

Анатолий Вершик, гл. науч. сотр. Санкт-Петербургского отделения МИАН: «Молодой историк, живущий в XXII веке, взял себе такую тему диссертации по истории: „Российские массмедиа 10-х годов XXI века: оценка правдивости материалов; что остается?“. Ну конечно, большую часть он откинул сразу…»

Максим Кронгауз: «Стыдно признаваться, но я ни о чем не мечтаю. И это не значит, что у меня нет желаний. Просто я их стараюсь реализовать, осуществить, исполнить. А это означает, что по разряду мечт они никак не проходят. В обычной жизни у меня, правда, есть естественное желание, которое в силу невыполнимости условно можно считать мечтой…»

Сергей Ижевский: «Мне много лет: без малого 80. Я атеист. И отношусь спокойно к неизбежности ухода «в мир иной». Я не мечтаю о моментальной смерти без боли… О чем же я еще мечтаю?..»

Борис Жуков: «Так вот, пожалуй, самая первая моя мечта как научного журналиста — это чтобы мои соотечественники знали и помнили элементарные естественно-научные истины. Например, что мы все состоим из клеток. Что гены есть у всего того, что мы едим (а отнюдь не только у генно-модифицированных организмов — как, согласно опросам, считает сегодня почти половина взрослых россиян)».

Евгений Кунин: «На что, действительно, надеюсь? Если совершенно кратко, то на то, что наука как целое, как движение разовьет замечательные достижения последних лет, преодолеет сегодняшний системный кризис и будет развиваться с ускорением, преобразуя, так сказать, действительность. И — в более личном плане — что это будет происходить достаточно гладко в течение следующих лет двадцати, так что, если повезет, удастся в этом принять какое-то свое, мелкое участие».