Метка: искусство

В этом юбилейном сезоне на премии „Просветитель“ обязательно будут сюрпризы, но про них мы вам пока не расскажем», — весело подвел итоги первой пресс-конференции этого года сопредседатель оргкомитета премии Александр Гаврилов. «Если посмотреть Google-тренд и кривые употреблений слов „Путин“ и „гомеопатия“, то вторая, естественно, была на порядки ниже первой, а после опубликования нашего меморандума обогнала кривую с Путиным. Но сейчас уже на спад пошла», — отметил в кулуарах Александр Панчин…

Французский художник Фредерик Базиль (Jean-Frédéric Bazille; 1841—1870) погиб на Франко-прусской войне в расцвете сил: с момента его признания до его гибели прошло всего семь лет. Базиль оставил около 60 законченных работ, которые впервые были показаны публике на Осеннем салоне в Париже в 1910 году. Недавно в музее Орсе в Париже состоялась большая выставка Базиля. Ее задачей было как можно более полно показать наследие художника и очертить его место во французской живописи — прежде всего в становлении импрессионизма…

У нас не хватает слов, чтобы выразить возмущение и негодования тем, как Минкультуры при помощи УБЭП (управление по борьбе с экономической преступностью) с утра 7 марта до утра 8 марта громило общественный Музей имени Н.К.Рериха.

Альбрехт Дюрер создал одну из самых знаменитых гравюр на меди «Меланхолия I» в 1514 году. Она выражает новый взгляд на интеллектуальное творчество, свойственный Новому времени.

Хочу поздравить всех вас с про­шедшим Днем российской науки и пожелать дальнейших успехов в работе! Праздник заставляет вспомнить всем известное: ал­коголь в малых дозах полезен в любых количествах. Загово­рив же о полезных малых до­зах, невольно вспоминаешь о различных нетрадиционных направлениях медицины, та­ких, как гомеопатия.

В Голландии XVII века цветочный натюрморт был своего рода «ярмарочным» искусством — в этом жанре работали многие художники разной степени одаренности, а изображение тюльпана стоило во много раз дешевле, нежели луковица какого-нибудь незнаменитого сорта. Разумеется, крупные художники, писавшие цветочные натюрморты, получали за них немалые деньги. Но ныне особенности их мастерства важны исследователям их живописи, а не обычному (даже опытному) зрителю. Так что лучше всего погрузиться на несколько часов в творчество кого-то одного из них — например, можно сосредоточиться на нескольких натюрмортах прекрасной художницы Марии ван Остервейк…

ТрВ-Наука обратился к ряду экспертов с просьбой выразить свое отношение к намерению властей Санкт-Петербурга передать Исаакиевский собор Московскому патриархату РПЦ. Отвечают Алексей Лидов, историк искусства и византолог, академик Российской академии художеств, Алексей Лебедев, докт. искусствоведения, руководитель Лаборатории музейного проектирования, Аскольд Иванчик, докт. ист. наук, чл. -корр. РАН, гл. науч. сотр. Института всеобщей истории РАН, Сергей Кавтарадзе, искусствовед, член Союза московских архитекторов, лауреат премии «Просветитель» 2016 года.

«Эволюция биосферы, или Краткий курс переустройства Земли от бактерий до Трампа и Путина», «Анатомия архитектуры», «Зоопсихология для владельцев собак», «История этических учений», «Доказательная медицина и другие формы современной медицинской мифологии», «Антропогенез», «Первая доврачебная помощь», «Мастерская текста. Как создать захватывающую историю. Советы и практика», «Африка: языки и культура», «Биология морских млекопитающих».

Самый, быть может, интересный вид голландского натюрморта эпохи его расцвета — это stilleven, «тихая жизнь вещей», воплощенная в так называемых завтраках, ontbijtjes (onbijtje — это легкая закуска независимо от времени суток). Наиболее «чистые» образцы этого типа натюрмортов — работы Виллема Класа Геды (Willem Claesz Heda, 1594–1680); наш зритель мог их видеть в Эрмитаже и в Музее изобразительных искусств в Москве.

В нашей культуре изображение черепа используется преимущественно как знак предупреждения о непосредственной опасности. За вычетом знаменитого полотна Верещагина «Апофеоз войны» реалистических изображений черепа в отечественной живописи я не припомню. Зато среди голландских натюрмортов XVII века есть тип натюрморта, именуемый vanitas, где изображение черепа присутствует постоянно. Считается, что самый ранний натюрморт vanitas — «Натюрморт с черепом» — написан Якобом де Гейном II (Jacques de Gheyn II, ок. 1565 — 1629) в 1603 году. Де Гейн известен прежде всего как чертежник и гравер, но, как видим, он оставил нам не только гравюры.

Голландский натюрморт XVII века — художественный феномен, который и сегодня остается предметом отдельного изучения. Привычно констатируя это, мы, однако, с бóльшим интересом обращаемся к иному типу художественного видения вещей — будь то пионы Мане или яблоки Сезанна. Меж тем «классический» голландский натюрморт замечателен не только десятком известных всем нам полотен, но и тем, что это был самостоятельный и притом широко тиражируемый жанр, своего рода «массовое искусство XVII века.

Должна признаться, что до недавнего времени я не знала ни работ Робера Кампена, ни даже его имени. Я также не задумывалась о том, почему среди работ художников Раннего Возрождения — особенно Северного — так много картин не имеют авторской подписи. О Кампене и об атрибуции его картин ведутся многолетние споры. Они связаны не только с тем, что в его время произведение с необходимостью сопровождалось прежде всего свидетельством о мастерской, где оно было исполнено, а не подписью автора в современном смысле этого слова.

Недавно в рамках межфакультетского семинара Центра библеистики и иудаики РГГУ «Евреи и культура постмодерна» прочла лекцию о проектах и проекциях русского авангарда Наталья Смолянская, доцент кафедры кино и современного искусства факультета истории искусства РГГУ, ассоциированный исследователь университета «Париж VIII». Речь шла о художниках-авангардистах, чья деятельность пришлась на начало XX века: об Эле (Лазаре) Лисицком (1890–1941), Соломоне Никритине (1898–1965) и Науме Габо (Певзнере) (1890–1977). В своем творчестве они соединили практику и теорию, что впоследствии повлияло на пути развития искусства в ХХ веке.

В искусствоведческой традиции нидерландский мастер Петер Артсен (Pieter Aertsen, 1508–1575) считается первым художником, сделавшим изображение «неживой натуры» главной задачей большинства своих полотен. До появления изысканных «завтраков» и изящных цветочных натюрмортов, украшающих, в частности, нашу эрмитажную коллекцию, оставалось без малого столетие, а Артсен уже создавал свои «рынки», «кухни», рисовал торговок у переполненных прилавков и поварих среди сковородок и котелков.

Название статьи не должно вводить в заблуждение: мы говорим не о романах, посвященных фронтиру как интересному или драматическому предмету, равно как и вообще не об исторических романах. Забота исторического романа — собрать «историческое» минимальными средствами, и понятно, чтó будет здесь успехом. Но даже роман, в котором обычная жизнь увидена из социально пограничного состояния, скорее выглядит как проект фронтирного романа, в котором фронтир держится на изобретаемой личности повествователя и не сделался общезначимым опытом. Фронтир никогда не возникал просто как разграничение между обжитой и необжитой землей, но всегда заново создавался.

15 сентября в Москве в НИТУ «МИСиС» состоялась первая практическая конференция «Открыто!», организованная РВК. В рамках встречи российские и иностранные эксперты в области музейного дела обменялись своими наработками и практиками, сформировали понимание о том, каким должен быть музей в XXI веке.

В издательстве Европейского университета в Петербурге вышла книга Аркадия Ипполитова об итальянском художнике XVI века Якопо да Понтормо с подзаголовком «Художник извне и изнутри». «Извне» в данном случае относится к жизнеописанию художника, составленному его младшим современником Джорджо Вазари, а «изнутри» — к дневнику самого Понтормо (последних лет его жизни).

В классической мысли, которой наследует и воображение новой литературы (литература эпохи романа), никогда не удавалось до конца освободить мысль от воображения, сделать мысль инструментальной, так как сам акт мысли понимался как отведение для вещей мест, расстановка их внутри некоторого описания. Это могло становиться предметом критики, как у Платона в диалоге «Софист», но именно диалог Платона показывает, что даже и сам Платон не мог справиться с этой инерцией научной мысли постоянно обращаться к образам и делать расставленные по определенной схеме образы основанием своей динамики.

Жизнь архитектора Ивана Леонидова (1902–1959) сложилась настолько своеобразно, что адекватно рассказать об этом уникальном человеке и уникальном таланте можно, видимо, в рамках книги, но никак не в кратком тексте — будь то биографическая справка или эссе. Повествование об архитекторе Леонидове обычно начинается с того, что все его шедевры не имеют — и не имели! — воплощения в материале: эти здания не были разрушены войной, землетрясениями или очередной реконструкцией — они не были построены.

Братья Веснины — Леонид Александрович (1880–1933), Виктор Александрович (1882–1950) и Александр Александрович (1883– 1959) — были погодками. Они родились в г. Юрьевец в обеспеченной семье, что позволило получить фундаментальное профессиональное образование в избранной ими области строительства и архитектуры.

В России около 12 000 федеральных чиновников высшего ранга. Российских чиновников стягивает в номенклатуру владение гигантской коллективной (номенклатурной) собственностью, которая питает их привилегии и которую они присваивают по факту власти.

Моисей Яковлевич Гинзбург (1892–1946) родился в Минске; его художественная одаренность проявилась рано. Основное архитектурное образование Гинзбург получил в Миланской академии художеств. Вернувшись в 1914 году в Москву с дипломом художника-архитектора, он, тем не менее, считал, что ему нужны более основательные познания в области техники и технологии собственно строительства, поэтому поступил на архитектурное отделение Рижского политехникума, который в эти годы из-за войны переехал в Москву.

Владимир Алексеевич Щуко (1878–1939) более всего известен как один из авторов неосуществленного проекта здания Дворца Советов. Соответствующая почтовая открытка была размножена миллионными тиражами, так что еще в 1940-е годы дети «октябрятского» возраста просили меня отвезти их посмотреть на это «чудо», увенчанное фигурой Ленина.

Прежде чем пригласить читателя побывать на новой и, увы, посмертной выставке Юрия Ларина (Малый Манеж до 24 апреля с. г.), хочется предварить увиденное его словами и несколькими собственными замечаниями. Вот что вы прочтете на стенах выставочного зала, если сможете оторваться от работ художника с их предельной лаконичностью («впасть как в ересь в неслыханную простоту») и невыразимым притяжением взглядов и душ зрителей…

Архитектор Иван Владиславович Жолтовский (1867–1959) прожил долгую, плодотворную и относительно благополучную жизнь. Относительно — потому что в годы «борьбы с излишествами» ему тоже досталось, но тогда он уже имел все основания сказать: «Что слава?..»

Русский архитектор Иван Александрович Фомин (1872—1936) был феноменально одаренным мастером, щедрым художником и человеком большого внутреннего благородства. Он оставил нам не только здания, не только целую библиотеку офортов, но и немало теплых строк, адресованных молодому поколению мастеров — и не обязательно мастеров именно архитектуры.

Читатели нашей газеты уже не раз видели карикатуры Максима Смагина, В канун 1 апреля художник ответил на вопросы Наталии Деминой. Максим представил для публикации несколько шаржей, посвященных известным ученым.

В первой половине I тысячелетия до н. э. началась многовековая эпоха господства кочевников в степях Евразии. Кочевой образ жизни объединил племена и народы, разные по языку и происхождению, и придал их культуре общую окраску, поскольку его подвижный характер позволял быстро обмениваться культурными достижениями. Археологически ранние кочевники прослеживаются в общих формах оружия, конского снаряжения и особом искусстве так называемого звериного стиля…

Советский архитектор Илья Александрович Голосов оставил нам, москвичам, несколько примечательных зданий, упомянутых во всех путеводителях и трудах по истории советской архитектуры. Наиболее известны два из них: это так называемый дом с фигурами и Клуб им. Зуева.

Имена людей, означенных в заглавии, бытуют у нас странным образом. Шкала оценок их деятельности распределена от восторгов до непонимания и кривых усмешек с оттенком неприятия. И первые и последние реакции как формы нездорового ажиотажа малоинтересны. Интересны сами тексты, способы их чтения и перечитывания.

Немецкий архитектор Петер Беренс (1868–1940) считается основателем промышленного дизайна и промышленной архитектуры. И в самом деле: этапы его творческой эволюции в такой степени отражают историю одной из магистральных линий европейского искусства, как если бы высшие силы позаботились о поучительном примере для потомков…

В отличие от других выдающихся деятелей объединения «Сецессион», которые были профессиональными архитекторами, Коломан Мозер был художником… Уже его ранние работы выдают виртуозного графика, а последние пятнадцать лет своей недолгой жизни он в значительной мере посвятил станковой живописи.

Шотландский архитектор и дизайнер Чарльз Ренни Макинтош более всего известен как автор стула Макинтоша в разных его вариантах. Вообще же Макинтош был наделен многими и разнообразными талантами, что позволило ему воплотить стилистику Art nouveau в зданиях, интерьерах, витражах и графическом дизайне, развивая при этом свой индивидуальный стиль.

Венский архитектор Йозеф Мария Ольбрих (Joseph Maria Olbrich; 1867–1908) прожил короткую жизнь — в сорок лет он умер от лейкемии. При этом Ольбрих успел оставить огромное наследство, включающее всемирно известные здания…

Зигфрид Бинг (1838–1905) не писал картины, не рисовал афиши, не проектировал здания. И тем не менее историю становления L'Art nouveau нельзя понять, минуя личность и деятельность Зигфрида Бинга, коммерсанта и культуртрегера…