Метка: Ирина Левонтина

В русском языке уже давно действует так называемая тенденция к усилению аналитизма — увеличивается доля конструкций без морфологических показателей зависимости и количество разного рода неизменяемых элементов.

29 октября, накануне Дня памяти жертв политических репрессий, у Соловецкого камня на Лубянке проходила ежегодная акция «Возвращение имен».

Исполнилось 20 лет трагическим событиям октября 1993 года в Москве. И я, конечно, могла бы успеть написать об этом в прошлой колонке, но пишу с некоторым опозданием, потому что мне важно было послушать, какими словами об этом говорят сейчас.

Когда происходит какое-то общественно значимое событие, очень важно, под каким заголовком оно будет зарегистрировано в сознании народа.

В комментариях мне часто пишут что-то вроде: ну да, ударение раньше другое было или там значение слова — но суть-то дела от этого не меняется!

Ужасно, ужасно печально. Нашего прекрасного Виктора Марковича Живова, замечательного филолога и просветителя, чудного человека, который до смешного соответствовал своей фамилии — прямо как герой какой-нибудь пьесы XVlll века, — больше нет с нами.

В последнее время много историй про язык, но лингвистически не очень интересных. Вот звонят, спрашивают: как вы, мол, относитесь к тому, что Госдума запретила мат в СМИ?

8 Марта мы попросили ученых и научных журналистов вспомнить о тех женщинах, которые стали для них образцами в науке и повседневной жизни. Публикуемые комментарии — своего рода признания в любви представительницам прекрасного пола, Женщинам с большой буквы.

Газета выйдет, конечно, позже, но сегодня, когда я пишу эти строки, 5 марта, я с утра, даже с ночи, еще читаю в Интернете сообщения типа: «С всемирным днем Чейна и Стокса!», «Чейну и Стоксу слава!»

Вот какая недавно со мной произошла поучительная история. Случайно наткнулась в сети на такой пассаж (автор — Профессиональный Хомяк (toplesss))

А может ли вино быть «вкусным» (или даже «вкусненьким»)? Есть в этом прилагательном и неточность, и излишество. Поймать не могу, в чем.

К концу 2013 года мы должны забыть слово портянки», — заявил недавно Сергей Шойгу. Похоже, тут действительно немаловажно само слово. Портянки — слово, которое ассоциируется с чем-то кондовым, застарелым и незатейливым…

Это одно из общих мест: русский язык, мол, ' страдает от Интернета вообще и социальных сетей в частности. Об этом обычно спрашивают корреспонденты: ну как Вы думаете, ведь Интернет же плохо влияет на язык?

Что-то редко я в последнее время пишу о смешных названиях магазинов, о забавных детских фразочках… Всё больше о судебных перлах и прочих малоприятных казусах. Надо будет с нового года исправиться. А с другой стороны – что делать? Наступают же со всех сторон!

Так уж получается, что мы в последнее время только и делаем, что читаем разные юридические документы: обвинительные заключения, приговоры, протоколы… Вот, к примеру, замечательный текст — «Постановление о привлечении в качестве обвиняемого».

Много лет назад в каком-то романе меня поразила одна сцена. Там герой приходит навестить больную героиню и разговаривает с нею, стараясь не дышать, по­тому что ему неприятен кислый запах, который он связывает с бо­лезненным состоянием девушки…

Дело было в начале 80-х. Я училась тогда в Универси­тете, и летом мы поехали в диалектологическую экс­педицию в Архангельскую область. И вот идем мы из одной деревни в другую, это несколько километров, кругом, сколько хватает глаз, каргопольские просторы.

Читаю кассационное определение Коллегии Мосгорсуда по делу Pussy Riot: «Толоконникова Н.А., Самуцевич Е.С. и Алехина М.В. признаны ви­новными в хулиганстве, … совершенном … по мотивам ненависти в отношении какой-либо социальной группы …»

На работе я занимаюсь тем, что пишу словарные статьи. Собственно, весь наш сектор работает над составлением словарей. Сло­варь — жанр строгий, и все соображения, которые возникают по поводу того или иного слова, туда не впихнешь. Так я вам расскажу.

Тут я на одной конференции слушала доклад М. Гельфанда — что-то биоинформатическое для чайников. И вот, сказав в очередной раз фразу типа бактерии умеют то-то и то-то, он оговорился, что во всех подобных случаях может сформулировать это строго и верифицируемо, но будет длинно. И я в очередной раз завистливо подумала, что у нас в науке не так.

В субботу 15 сентября в Москве состоялся «Марш миллионов», в котором приняли участие от 14 (по оценкам полиции) до 100 (по оценкам самих протестующих) тысяч человек.

А в августе, как водится, вспоминали путч: трясущиеся руки Янаева, Ельцин на танке. И вот в который уже раз в обращении ГКЧП меня зацепила эта формулировка: «в отдельных местностях Советского Союза». Она какая-то неловкая.

Итак, вечер, как говорится, перестает быть томным. Это я об аресте эксперта Пензенского НИИ сельского хозяйства Ольги Зелениной, обвиненной в «пособничестве контрабанды наркотических средств в особо крупном размере».

Значит, история такая. Все, наверно, помнят недавний случай с профессором Рябовым, который учил себе в ЦМШ детей играть на фортепиано, а потом одна девочка не получила чаемого ее мамой первого места на конкурсе, а только второе, а потом мама со скандалом забрала дочь от профессора.

В последнее время модно придумывать слова. И гордиться, если какое-нибудь из них прижилось. Последнее, впрочем, случается не часто. Потому что это не такое простое дело — нет, не придумать слово, это-то сколько угодно, а привить его, как черенок к чужому стволу.

Как будто измышления могут быть правдивыми. Ну да ладно. Вот уже довольно давно, когда я в метро перехожу с Охотного ряда на Театральную, я слышу одно объявление, над которым каждый раз задумываюсь.

Девушка Света из Иванова запомнилась не только чудесными рассуждениями, но в первую очередь фразой, немедленно превратившейся в мем: «Мы стали более лучше одеваться». Эта фраза так всем понравилась, что ее стали писать на плакатах и всячески пародировать.

Очень активизировались разговоры о словах. Не знаю, объясняется ли это какими-то глубинными, культурными процессами, или движением светил, только народ постоянно обсуждает, кому какое слово нравится или не нравится, как какое слово надо понимать.

Прочитала я тут статью любимого мною мыслителя Григория Ревзина о новой интеллигенции. Увлекательную, с лихо закрученной интеллектуальной интригой, пронизанную иронией.

Дело в замечательном свойстве некоторых языковых выражений, которое Дж. Остин назвал перформативностью. Перформативное высказывание — это высказывание, эквивалентное действию, поступку.

В Интернете продолжается скандал, который разгорелся после того, как группу детей-аутистов не пустили в океанариум. Теперь администрация говорит, конечно, что ее не так поняли, что просто она хотела создать для инвалидов наилучшие условия.

Tempora mutantur et nos mutamur in illis — Времена меняются, и мы меняемся с ними. Я вот вспоминаю, как начинался новый капитализм. Невероятно распространилось слово кооператор. Сначала-то частная инициатива пришла через кооперативы.

Незадолго до шествия по Якиманке я обнаружила в Интернете странную фразу. Она много раз повторялась в разных публикациях — вот, например, Пресс-релиз РОДП «Яблоко»: Митинг 4 февраля примет резолюцию о снятии Явлинского с выборов.