Метка: Екатерина II

Наиболее полное на сегодняшний день собрание сочинений императрицы Екатерины II, составленное А. Н. Пыпиным по рукописным источникам, составляет 12 томов. За всю историю никто из царствующих особ, даже Фридрих Великий, не написал больше. В книге «Империя пера Екатерины II: литература как политика», недавно вышедшей в издательстве «Новое литературное обозрение», Вера Юльевна Проскурина, профессор Университета Эмори (США), рассматривает идеологические стратегии императрицы, ее цели и ценности, в результате чего перед нами предстает яркая картина жизни екатерининского двора, а также литературного быта и нравов того времени.

Вот цитата из «Героя нашего времени». «Слуга объявил, что Печорин остался ужинать и ночевать у полковника Н…
— Да не зайдет ли он вечером сюда? — сказал Максим Максимыч, — или ты, любезный, не пойдешь ли к нему за чем-нибудь?.. Коли пойдешь, так скажи, что здесь Максим Максимыч; так и скажи… уж он знает… Я тебе дам восьмигривенный на водку…
Лакей сделал презрительную мину, слыша такое скромное обещание, однако уверил Максима Максимыча, что он исполнит его поручение».
Ю. А. Федосюк в книге «Что непонятно у классиков, или Энциклопедия русского быта XIX века» (1998) пишет, что в России монеты в 80 копеек никогда не было (что правильно), а восьмигривенный — это персидская монета в четыре абаза, имевшая хождение на Кавказе. Видимо, с его легкой руки эта версия широко распространена на всевозможных конкурсах и олимпиадах. Но вот только монету в четыре абаза найти тоже не удается.

В «Мертвых душах» Гоголя есть необъяснимый с точки зрения чистой арифметики разговор между старухой-трактирщицей, Ноздрёвым и его зятем. «За водочку, барин, не заплатили…» — сказала старуха. «Сколько тебе?» — сказал зятек. «Да что, батюшка, двугривенник всего», — сказала старуха. «Врешь, врешь. Дай ей полтину, предовольно с нее». Дело в том, что старуха назвала цену в ассигнациях, а Ноздрёв — в серебре…

Вот уже пятый год я сотрудничаю с Черноморским национальным университетом имени Петра Могилы в городе Николаеве, где читаю курс лекций «Введение в кельтскую филологию». Всё это время мне было интересно наблюдать языковую ситуацию на юге Украины. Я не претендую на глубокий ее анализ, тем более что мне довелось провести некоторое количество времени только в Одессе, Николаеве и Очакове, где исторически население смешанное и русский язык был и остается средством общения для представителей многих народов: русских, украинцев, греков, татар, немцев и так далее.

Публикуемые исторические изыскания автора ряда книг по истории науки Игоря Дмитриева показались редакции ТрВ-Наука весьма актуальными. Правило «двух ключей», противостояние внутренней и внешней бюрократий, ситуация с финансированием науки всегда были острыми проблемами для отечественной Академии наук.

22 сентября 2016 года исполняется 275 лет со дня рождения замечательного ученого и путешественника, члена Императорской Петербургской академии наук Петра Симона Палласа. Уже при жизни он получил огромную международную известность благодаря своим научным трудам в самых разных областях науки, а также двум большим путешествиям по бескрайним просторам Российской империи. Тем не менее с Палласом связан один грустный парадокс…

В издательстве «НЛО» вышла долгожданная книга Андрея Леонидовича Зорина, профессора Оксфордского университета, РГГУ и РАНХиГС, «Появление героя: Из истории русской эмоциональной культуры конца XVIII — начала XIX века». Ключевые слова в названии — «эмоциональная культура». Веками изображение и изучение чувств было доступно только художественной литературе. И она справлялась по-своему. Но любой, кто читал тексты и биографии людей других времен, понимал, что у каждого времени свой смыл слов «любовь, дружба, честь, семья, успех, счастье». И герои, произнося одни и те же слова, ведут себя по-разному.

… Первые попытки объективного изучения периода правления Павла I были предприняты только в первое десятилетие ХХ века, когда наряду с работами В.О. Ключевского и Н.К. Шильдера вышло и исследование Евгения Севастьяновича Шумигорского. По словам Л.В. Беловинского, труд Шумигорского отличает «стремление к объективной оценке героя его книги».

Сколько ваших знакомых прочли антилиберальные работы, например «Закат Европы» Шпенглера? А сколько прочли «Дух законов» Монтескьё или политические труды Локка и Канта? Оказывается, что либерализм в России есть, но на книжных полках, а не в повседневной речи.