Метка: архитектура

«Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим…» — пели по всему миру в начале XX века. И хотя в оригинале эти строки звучат по-другому, в русском варианте в них слышится архитектурный оттенок. Не ограниченная старым миром (историей, классической традицией) архитектурная фантазия пережила в постреволюционной России бурный рассвет. Результатом этой фантазии стал русский конструктивизм — самый социально-ориентированный, радикальный и утопичный стиль из всех направлений мирового архитектурного авангарда. Однако если со стороны традиции все ограничения были сняты, то уйти от жестких рамок, которые накладывал реальный уровень развития строительной индустрии того времени, архитекторы не могли…

5 августа 2016 года в Архитектурном музее имени Щусева состоялась презентация эскизных проектов нового здания ИНИОН РАН. Мероприятие вышло по-своему забавным, но в той же степени и бестолковым: вроде бы всё делается для нас, а мы, вместо того чтобы радоваться, высказываем какие-то претензии. Проблема в том, что ФАНО уже по меньшей мере полгода решает вопрос о нашем новом здании по принципу «для народа, но без народа». Достаточно сказать, что о подписании госконтракта на проектирование мы узнали случайно в середине июля («мы» — это весь институт, включая руководство).

Жизнь архитектора Ивана Леонидова (1902–1959) сложилась настолько своеобразно, что адекватно рассказать об этом уникальном человеке и уникальном таланте можно, видимо, в рамках книги, но никак не в кратком тексте — будь то биографическая справка или эссе. Повествование об архитекторе Леонидове обычно начинается с того, что все его шедевры не имеют — и не имели! — воплощения в материале: эти здания не были разрушены войной, землетрясениями или очередной реконструкцией — они не были построены.

Братья Веснины — Леонид Александрович (1880–1933), Виктор Александрович (1882–1950) и Александр Александрович (1883– 1959) — были погодками. Они родились в г. Юрьевец в обеспеченной семье, что позволило получить фундаментальное профессиональное образование в избранной ими области строительства и архитектуры.

Моисей Яковлевич Гинзбург (1892–1946) родился в Минске; его художественная одаренность проявилась рано. Основное архитектурное образование Гинзбург получил в Миланской академии художеств. Вернувшись в 1914 году в Москву с дипломом художника-архитектора, он, тем не менее, считал, что ему нужны более основательные познания в области техники и технологии собственно строительства, поэтому поступил на архитектурное отделение Рижского политехникума, который в эти годы из-за войны переехал в Москву.

Владимир Алексеевич Щуко (1878–1939) более всего известен как один из авторов неосуществленного проекта здания Дворца Советов. Соответствующая почтовая открытка была размножена миллионными тиражами, так что еще в 1940-е годы дети «октябрятского» возраста просили меня отвезти их посмотреть на это «чудо», увенчанное фигурой Ленина.

Архитектор Иван Владиславович Жолтовский (1867–1959) прожил долгую, плодотворную и относительно благополучную жизнь. Относительно — потому что в годы «борьбы с излишествами» ему тоже досталось, но тогда он уже имел все основания сказать: «Что слава?..»

Русский архитектор Иван Александрович Фомин (1872—1936) был феноменально одаренным мастером, щедрым художником и человеком большого внутреннего благородства. Он оставил нам не только здания, не только целую библиотеку офортов, но и немало теплых строк, адресованных молодому поколению мастеров — и не обязательно мастеров именно архитектуры.

Российский архитектор Александр Устинович Зеленко (1871–1953) ныне известен прежде всего в Самаре. Среди прочего, там он построил на редкость изящный особняк в стиле русского модерна, известный как Дом Курлиной. Сейчас в этом здании размещен Музей модерна.

Советский архитектор Илья Александрович Голосов оставил нам, москвичам, несколько примечательных зданий, упомянутых во всех путеводителях и трудах по истории советской архитектуры. Наиболее известны два из них: это так называемый дом с фигурами и Клуб им. Зуева.

Можете ли вы себе представить, что в тяжелые послевоенные годы СССР выписывал из США (разумеется, за валюту) целых 300 экземпляров весьма специального журнала Arts & Architecture? Эту цифру привел один из издателей журнала и его главный редактор Дэвид Трэверс в прощальном обращении к читателям. Весомость — или парадоксальность — цифры 300 будет понятна, если знать, что тираж Arts & Architecture (редакция которого размещалась в Лос-Анджелесе) не превышал 12 500 экземпляров!

Луиc Салливен (Louis Sullivan, 1856—1924) по праву считается основоположником американской архитектуры как феномена со своей историей и традицией. Важнейшим этапом становления этой архитектуры были работы Чикагской школы, воплощенные не только в постройках Салливена, но и в его текстах.

Генри Гобсон Ричардсон (1838–1886) — крупнейший американский архитектор. Его соотечественникам хорошо известны его постройки; куда реже — кто их автор. За свою короткую жизнь он не просто построил много зданий: он дал обобщенный образ того, каким должен быть университетский колледж, мэрия, здание суда, вокзал, городская библиотека, солидный частный дом и т. д.

Именно Уильям Ле Барон Дженни (1832–1907) предложил принципиальное техническое решение, позволяющее наращивать высоту домов более пяти (!) этажей, — то есть изобрел небоскреб.

Less is more — таков был девиз Миса ван дер Роэ, одного из основателей Баухауза и выдающегося архитектора современности. Быть может, самое свое яркое воплощение эта установка Миса получила в построенном им Farnsworth House. Этот однокомнатный дом, выполненный полностью из стекла (кроме пола и крыши), был воздвигнут по заказу чикагского врача-нефролога Эдит Фарнсуорт…

Бруно Таут (1880–1938) хорошо известен профессионалам и, надеюсь, своим соотечественникам; мне же его имя ничего не говорило, пока я не углубилась во времена возникновения конструктивизма/функционализма. В Европе это годы расцвета Баухауза, концепции которого Таут разделял, будучи одновременно рационалистом и мечтателем.

Эта заповедь австрийского архитектора Адольфа Лооса (1870–1933), как мне кажется, не устарела. «Живописно» в устах Лооса означало примерно то, что в недавнее время у нас именовали «украшательством». В частности, Лоос был в такой степени противником орнамента, что озаглавил свое эссе «Орнамент и преступление» (1910).

Австрийский архитектор Йозеф Хоффман прожил долгую жизнь. Родившийся в 1870 году, он умер в 1956-м, оставив потомкам по крайней мере три важнейших памятника архитектуры начала ХХ века: это «Санаторий Пуркерсдорф» в окрестностях Вены, дворец Стокле в Брюсселе и вилла Примавези в Вене.

Шотландский архитектор и дизайнер Чарльз Ренни Макинтош более всего известен как автор стула Макинтоша в разных его вариантах. Вообще же Макинтош был наделен многими и разнообразными талантами, что позволило ему воплотить стилистику Art nouveau в зданиях, интерьерах, витражах и графическом дизайне, развивая при этом свой индивидуальный стиль.

Венский архитектор Йозеф Мария Ольбрих (Joseph Maria Olbrich; 1867–1908) прожил короткую жизнь — в сорок лет он умер от лейкемии. При этом Ольбрих успел оставить огромное наследство, включающее всемирно известные здания…

Если где-то Европе есть город, где здания и разные предметы в стиле Art nouveau встречаются чуть ли не на каждом шагу, то это, конечно, Париж. Прежде всего, это привычные для парижан решетки и вывески у входов в метро — плоды трудов французского архитектора Экто́ра Гима́ра.

Бельгийский архитектор Анри ван де Вельде был одним из последних универсалов в сфере изобразительных искусств. Мы вспоминаем о нем прежде всего как об архитекторе, а ведь он был еще и выдающимся дизайнером, художником книги и создателем новых форм мебели и фарфора, да и просто интересным живописцем, работавшим в стиле, близком к пуантилизму.

… история архитектуры, как правило, не слишком внятно отвечает на вопросы о том, кто первым построил дом из N этажей (безопорный мост с пролетом Х метров и т. д.)… Однако же основателем стиля ар-нуво (l'Art nouveau) единодушно признается бельгийский архитектор Викто́р Орта́…

Лев Кекушев был первым, кто построил в Москве здания в стиле модерн. И профессионалам он хорошо известен — есть обширные труды о нем, прежде всего обстоятельная монография М. В. Нащокиной; она же писала о Кекушеве для широкого читателя…

Известный советский архитектор Андрей Константинович Буров (1900—1957) был одним из последних русских архитекторов-универсалов. Он соединил в себе разные таланты и при этом в главном успел реализовать себя при жизни…

Вам может быть неизвестно имя Алексея Николаевича Душкина (1903–1977). Однако если вы живете или хотя бы иногда бываете в Москве, то время от времени непременно соприкасаетесь с постройками Душкина, поскольку пользуетесь московским метро…

Один из стандартных туристических маршрутов по окрестностям Новгорода — поездка к Юрьеву монастырю. Впервые монастырь упоминается в летописи под 1136 годом, тогда в нем сгорела Воскресенская церковь — еще деревянная.

Судя по всему, Иоанновский храм построен после церкви Петра и Павла. Некогда они были почти двойниками — они одного размера, у них схожие планы.

В столице постепенно приживается традиция научных боев. Они проходят более чем мирно. Физик с лазерной пушкой не целится в химика с пробиркой, полной зловредной кислоты.

В рамках издательской программы Института медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка» недавно вышло несколько электронных книг.

В «Новом издательстве» вышла книга известного архитектурного критика Григория Ревзина «Русская архитектура рубежа ХХ-ХХI вв.».

Время движется к сентябрю, когда на суд Думе отдадут закон об Академии наук. Понять толком, что там осталось от первоначального разгромного текста пока трудно.

3 сентября 2012 года в газете «Ведомости» вышла совместная статья Андрея Волкова и Дмитрия Ливанова «Ставка на новое содержание». Отзывы, поступившие в редакцию, представлены в нашей подборке.

В самом центре Чернигова, неподалеку от парка с остатками древнего Детинца, на Красной площади (да, такая есть не только в Москве) высится удивительное здание из красного кирпича — храм Параскевы Пятницы.

Когда бываешь в Новгороде, интересно спросить местных — какие из местных памятников архитектуры внесены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Отвечают самое разное, но кто же из них прав? Все.

В истории древнерусской архитектуры, если честно, наблюдается некоторая несправедливость. Наибольшим вниманием пользуются самые древние памятники, и совершенно неважно качество архитектуры или сохранность памятника: всё это заменяет древность.

Холмс задает Ватсону вопрос: сколько ступенек у лестницы, ведущей на Бейкер-стрит. В фильме Ватсон отвечает неуверенно, а в книге и вовсе не берется ответить — не знает. А ведь он проходил по этим ступеням сотни раз.

Неподалеку от главного храма Владимира — Успенского собора стоит небольшое белокаменное здание, почти наполовину покрытое резьбой. Это «личный» храм князя Всеволода Большое Гнездо, посвященный его небесному «патрону» — Дмитрию Солунскому.

О деловых людях Российской империи мы толком мало что знаем. В лучшем случае вспомним десяток имен, да и то если здания или коллекции как были в свое время названы в их честь, так и зовутся до наших дней.

Если приезжать во Владимир на поезде или автобусе, то первое, что вы увидите с привокзальной площади, — это дважды уникальный памятник домонгольской архитектуры, объект культурного наследия ЮНЕСКО, Успенский собор.

Каково же было мое удивление, когда вместо невзрачной постройки в аварийном состоянии я увидел церковь, подобной которой до того не видел вообще ни разу.

На Торговой стороне Великого Новгорода есть улица со странным названием «Федоровский ручей». На ней, приблизительно в полукилометре от Волхова, стоит удивительно гармоничная церковь.

Сегодня мы расскажем о главном, пожалуй, архитектурном шедевре владимирского князя Андрея Юрьича, прозванного Боголюбским.

Почти симметрично по отношению к Крому, на той же стороне реки Великой, только выше по течению, расположен другой храм, о котором помимо специалистов мало кто знает.

Новгород Великий удивительно гармонично организован. В самом центре города друг напротив друга стоят два величественных храма, о которых мы уже писали: на Софийской стороне – Софийский собор, а напротив – Николо-Дворищенский собор.