Метка: № 200: Мечты

С приходом весны, накануне очередного дня рождения нашей газеты, который всё прогрессивное человечество отмечает 1 апреля, мы попросили наших авторов рассказать, о чем они мечтают.

Российская действительность не создала языка для разговора о политическом; универсальный язык, принятый в большинстве стран, оказался очень быстро дискредитирован; политические термины потеряли свое значение много лет назад. Либералы и демократы, коммунизм и национализм, парламент и выборы, аннексия и референдум — все эти слова в России означают не совсем то, что на Западе, или даже совсем не то, или же не означают уже ничего определенного.

Марина Аствацатурян, ведущий рубрики в газете научного сообщества «Поиск» и научный обозреватель радиостанции «Эхо Москвы» делится мыслями о научной журналистике.

На вопрос ТрВ-Наука «О чем Вы мечтаете как человек и просветитель?» отвечает научный журналист, создатель и редактор сайта «Антропогенез.ру», автор книги «Мифы об эволюции человека», финалист премии «Просветитель» Александр Соколов.

На вопросы ТрВ-Наука отвечает Иван Соболев, ведущий конструктор ООО «НПП Даурия», внештатный корреспондент журнала «Новости космонавтики».

Искандер Ясавеев, социолог, ст. науч. сотр. Центра молодежных исследований НИУ «Высшая школа экономики» (Санкт-Петербург): «В течение последнего года я несколько раз оказывался участником ситуаций, в которых система власти полностью подчиняла себе людей, заставляя их нарушать нормы, закрывать глаза на эти нарушения, изворачиваться, обманывать и при этом воспринимать происходящее как нечто естественное».

Анатолий Вершик, гл. науч. сотр. Санкт-Петербургского отделения МИАН: «Молодой историк, живущий в XXII веке, взял себе такую тему диссертации по истории: „Российские массмедиа 10-х годов XXI века: оценка правдивости материалов; что остается?“. Ну конечно, большую часть он откинул сразу…»

Константин Северинов: «Как ученый я мечтаю о том, чтобы у меня как можно дольше, а на самом деле всегда количество научных идей существенно превышало возможности их исполнения и претворения в жизнь. Как «просветитель» — странно думать о себе в таких терминах — мне бы хотелось увидеть превращение времязатрат на эту деятельность во что-нибудь конкретное, практическое…»

Александр Архангельский: «Знание — вещь хрупкая, как всё самое важное на свете. Надавил посильнее — скорлупа раскололась. И во все времена (как минимум в те, что я застал) научное просветительство шло по лезвию бритвы. Достаточно было чьей-то дурацкой воли, и возникали Лысенко и Петрики…»

Максим Кронгауз: «Стыдно признаваться, но я ни о чем не мечтаю. И это не значит, что у меня нет желаний. Просто я их стараюсь реализовать, осуществить, исполнить. А это означает, что по разряду мечт они никак не проходят. В обычной жизни у меня, правда, есть естественное желание, которое в силу невыполнимости условно можно считать мечтой…»

Сергей Ижевский: «Мне много лет: без малого 80. Я атеист. И отношусь спокойно к неизбежности ухода «в мир иной». Я не мечтаю о моментальной смерти без боли… О чем же я еще мечтаю?..»

Владимир Сурдин: «Мечтаю о том, чтобы в стране появилось больше любознательных людей — читателей, слушателей, зрителей. Это переходный слой между учеными и «балластом», которому всё по фигу, кроме еды и мебели, дачи и крутого авто. Сейчас этот слой крайне истончился, превратился в узкую прослойку».

Борис Жуков: «Так вот, пожалуй, самая первая моя мечта как научного журналиста — это чтобы мои соотечественники знали и помнили элементарные естественно-научные истины. Например, что мы все состоим из клеток. Что гены есть у всего того, что мы едим (а отнюдь не только у генно-модифицированных организмов — как, согласно опросам, считает сегодня почти половина взрослых россиян)».

Евгений Кунин: «На что, действительно, надеюсь? Если совершенно кратко, то на то, что наука как целое, как движение разовьет замечательные достижения последних лет, преодолеет сегодняшний системный кризис и будет развиваться с ускорением, преобразуя, так сказать, действительность. И — в более личном плане — что это будет происходить достаточно гладко в течение следующих лет двадцати, так что, если повезет, удастся в этом принять какое-то свое, мелкое участие».