Рубрика: Авторские колонки

Увы, коллеги, но пришла пора признать, что нынешняя молодежь мыслит совсем не так, как мыслили мы в ее годы. Мы были идеалистичны, патриотичны, приучены к тому, что бедность не порок. Мы были готовы вечерами и выходными с энтузиазмом работать на благо страны. Не таковы, совсем не таковы те, кто с молоком матери впитал дух бандитского капитализма и наживы в девяностые годы. Они мыслят и считают совсем по-другому, чем ваш покорный слуга и вы, мои дорогие коллеги, собратья по профессии. И с чем ассоциируется у нынешних молодых слово «наука»?..

Кеннет Кларк (Kenneth Clark, 1903—1983) — английский искусствовед и видный деятель культуры. Широкую известность ему принес созданный на ВВС 13-серийный документальный фильм «Цивилизация» («Civilisation: A Personal View by Kenneth Clark», 1969), в котором автор выступил одновременно и как сценарист, и как рассказчик. Фильм обошел мир; книга Кларка, созданная по этому же сценарию, вышла миллионным тиражом. «Цивилизацию» и сегодня можно посмотреть на YouTube — что не только доставляет непосредственное удовольствие, но и позволяет понять историю современного научно-просветительского телевидения как такового.

Начинается месяц май с прекрасного праздника весны и труда… Ну а через неделю — День Победы, совсем другой праздник — и радостный, и грустный. С которым всех вас, дорогие коллеги, поздравляю! Но вот вопрос, которым я задаюсь: есть ли в наше время что-то хотя бы в небольшой степени напоминающее по значимости то, ради чего жертвовали жизнями наши отцы и деды? И, поднимая стакан водки, я отвечаю: если в наше время что-то и имеет значение, то это — майские указы нашего дорогого и любимого президента.

В начале января 2017 года ушел в лучший мир Джон Бергер (John Berger), известный нам преимущественно как автор научно-популярного фильма «Ways of seeing». (Название переводится как «Искусство видеть»; все 4 серии доступны в Интернете.) Фильм был впервые показан в 1972 году на BBC и с тех пор вошел во многие учебные программы и пособия; он и сегодня смотрится с живейшим интересом и — что стоит отметить отдельно — побуждает о многом задуматься.

Как известно из классических произведений, осетрины второй свежести не бывает. С наукой ситуация гораздо более сложная: она может быть мирового уровня, передового российского, если говорить про нашу страну, уровня или вовсе провинциальной. Для всякого типа науки существуют свои журналы: для науки мирового уровня — лучшие мировые научные журналы, для российского уровня — крепкие российские журналы, а для науки провинциальной — разного рода провинциальные вестники и прочие помойки. Примерно так думают многие наши либералы. Испытывая крайнюю любовь ко всякого вида начетничеству и формализму, они решают вопрос с уровнем науки исходя из формальных критериев…

В издательстве «Новое литературное обозрение» в серии «Научная библиотека» вышла книга «М. Л. Гаспаров. О нем. Для него. Статьи и материалы» (М., 2017). Это сборник тематически и жанрово разнородных работ, объединенных значимостью личности и трудов Михаила Леоновича Гаспарова для исследователей и читателей разных поколений и разных интересов. Здесь собраны некоторые важные научные работы Михаила Леоновича, его письма, воспоминания о нем, а также статьи современных ученых — преимущественно о русской поэзии ХХ века.

Этот роман я начала читать случайно: имя автора — Роберт Харрис (Robert Harris) — мне было незнакомо. Судя по «Википедии», Харрис известен как журналист и прозаик; романы он пишет в «легком» жанре. Впрочем, книга, о которой речь пойдет далее, оказалась не только занимательной, но и хорошо написанной. «Полковник и шпион» («An officer and a spy») — это роман, посвященный делу Дрейфуса и построенный как повествование от первого лица. Рассказчик — полковник Пикар, который, будучи руководителем одного из отделов французской разведки, раскрыл структуру этого дела, что позволило в дальнейшем восстановить справедливость и вернуть Дрейфусу доброе имя.

Весна и осень — времена тяжелые, в особенности для лиц с неустойчивой психикой. Недаром академики проводят свои собрания именно осенью и весной. И страсти в Академии порой кипят нешуточные. Но в этот раз, похоже, академики переплюнули самих себя. Судите сами: выборы президента РАН на носу, три кандидата в наличии, всё спокойно — к финишу уверенно идет лидер. И тут на тебе — кандидаты начинают предъявлять претензии к процедуре: мол, недемократичная она, мол, нужны наблюдатели от претендентов, мол, академики старые, могут голоса неправильно посчитать. В общем, несут какую-то несусветную чушь.

В первую очередь с благодарностью мне хочется признаться в том, что названием этой статьи я обязан Яне Бражниковой, моей собеседнице и коллеге по РГГУ, философу и переводчику книг Ролана Барта «Империя знаков» и «Как жить вместе», которая предложила мне выступить на «Алёшинских чтениях» в РГГУ с неожиданной для меня самого темой — «Философия каваии». Не будучи профессионально институализированным философом, но питая страсть к чтению отдельных философских текстов, я ощущал своего рода легкость: оказавшись на «чужой территории», среди докладов о Канте и Лейбнице, я подумал, что могу внести живую струю, к тому же затронув неожиданную тему…

Французский художник Фредерик Базиль (Jean-Frédéric Bazille; 1841—1870) погиб на Франко-прусской войне в расцвете сил: с момента его признания до его гибели прошло всего семь лет. Базиль оставил около 60 законченных работ, которые впервые были показаны публике на Осеннем салоне в Париже в 1910 году. Недавно в музее Орсе в Париже состоялась большая выставка Базиля. Ее задачей было как можно более полно показать наследие художника и очертить его место во французской живописи — прежде всего в становлении импрессионизма…

Два года назад ВЦИОМ выступил инициатором разработки профессионального стандарта социолога. Инициатива конъюнктурная, направленная на реализацию общегосударственной программы всеобщей стандартизации страны. Действующие нормативные акты в наших землях есть самый убедительный аргумент инициативности — и убеждать никого не пришлось. Вскоре подключились социологии «Вышки», Института социологии РАН, представители региональных исследовательских компаний. Если поставлена задача на уровне правительства, следует выполнять, иначе выполнят другие — такова беспроигрышная логика текущих игр в общественно значимые проекты. Удивляться здесь нечему: государство у нас — единственный легитимный новатор.

Как известно, суровые времена встречаются не столь уж редко. И в такие времена особо важна роль личности в истории: простые, заурядные люди не могут совладать с ситуацией… Нелегкие, крутые и переломные времена переживает сейчас Академия наук: реформирование РАН, поиск своего места под солнцем и пропавшего второго управленческого ключа. Только что избрав в свои ряды новых членов, академики теперь встали перед судьбоносным выбором — им вскоре надлежит определить, кто возглавит Академию. Именно этому человеку предстоит дать ответ на вопросы, какой быть РАН в новых условиях, какое она должна иметь отношение к институтам ФАНО, как можно взять на себя бразды правления развитием фундаментальной науки в России, а также на многие другие.

На Рождество 2016 года я получила поистине царский подарок — том переписки композитора Бенджамина Бриттена с его другом, певцом Питером Пирсом. Книга издана под заглавием «My beloved man» и включает всю сохранившуюся переписку Бриттена с Пирсом, а также обширный справочный материал. Бенджамин Бриттен познакомился с Питером Пирсом в 1937 году. В это время Пирс уже исполнял некоторые вокальные сочинения Бриттена и слушал первое исполнение бриттеновских оркестровых «Вариаций на тему Франка Бриджа». Бридж был замечательным композитором и наставником молодого Бриттена…

Некоторые могут сказать, что я бездельник, — но нет, это совсем не так! Лежа дома на диване, я твердо знаю, что приношу бóльшую пользу своей Родине, чем если бы торчал на своем рабочем месте. Судите сами: я не жгу казенного электричества, не трачу никаких реактивов и реагентов на эксперименты, не изнашиваю дорогостоящее научное оборудование — польза очевидна. Жаль, что многие мои коллеги этого не понимают и думают, что приносит пользу стране в большей степени их деятельность, а не бездеятельность: это показывает, что их самомнение весьма и весьма высоко.

Хочу поздравить всех вас с про­шедшим Днем российской науки и пожелать дальнейших успехов в работе! Праздник заставляет вспомнить всем известное: ал­коголь в малых дозах полезен в любых количествах. Загово­рив же о полезных малых до­зах, невольно вспоминаешь о различных нетрадиционных направлениях медицины, та­ких, как гомеопатия.

В Голландии XVII века цветочный натюрморт был своего рода «ярмарочным» искусством — в этом жанре работали многие художники разной степени одаренности, а изображение тюльпана стоило во много раз дешевле, нежели луковица какого-нибудь незнаменитого сорта. Разумеется, крупные художники, писавшие цветочные натюрморты, получали за них немалые деньги. Но ныне особенности их мастерства важны исследователям их живописи, а не обычному (даже опытному) зрителю. Так что лучше всего погрузиться на несколько часов в творчество кого-то одного из них — например, можно сосредоточиться на нескольких натюрмортах прекрасной художницы Марии ван Остервейк…

Недавно в очередной раз прошел Татьянин день — день студенчества и праздник моего любимого университета, что привело меня в самое лирическое настроение. Мой родной МГУ! Это не только величественная громада Главного здания и разбросанные по Ленинским горам факультеты, это в первую очередь люди — десятки тысяч студентов, тысячи сотрудников и, конечно, великий ректор нашего университета — Виктор Антонович Садовничий…

Самый, быть может, интересный вид голландского натюрморта эпохи его расцвета — это stilleven, «тихая жизнь вещей», воплощенная в так называемых завтраках, ontbijtjes (onbijtje — это легкая закуска независимо от времени суток). Наиболее «чистые» образцы этого типа натюрмортов — работы Виллема Класа Геды (Willem Claesz Heda, 1594–1680); наш зритель мог их видеть в Эрмитаже и в Музее изобразительных искусств в Москве.

В наступившем году в российской науке, безусловно, случится множество важных событий, включая выборы президента РАН. Но воспоминания о событиях столетней давности, опять же, навевают на идейно нестойких граждан нумерологические ассоциации и эсхатологические ожидания хаоса и революции. В большом и малом, так сказать: и в масштабе страны, и в масштабе нашей науки. Конечно, в последнем случае речь не идет о каких-то собственно научных прорывах, нет, речь идет о разного рода научно-организационных катаклизмах. Среди сотрудников ФАНО, понятное дело, на первом месте ожидание разгона Академии или, в более мягком варианте, ее захвата враждебными силами, ставленниками, в представлениях иных наших «прогрессистов и либералов», князя административной тьмы Михаила Валентиновича Ковальчука.

В нашей культуре изображение черепа используется преимущественно как знак предупреждения о непосредственной опасности. За вычетом знаменитого полотна Верещагина «Апофеоз войны» реалистических изображений черепа в отечественной живописи я не припомню. Зато среди голландских натюрмортов XVII века есть тип натюрморта, именуемый vanitas, где изображение черепа присутствует постоянно. Считается, что самый ранний натюрморт vanitas — «Натюрморт с черепом» — написан Якобом де Гейном II (Jacques de Gheyn II, ок. 1565 — 1629) в 1603 году. Де Гейн известен прежде всего как чертежник и гравер, но, как видим, он оставил нам не только гравюры.

Признаться честно, я с трудом нахожу время и силы, чтобы взяться за, так сказать, перо. Столько дел и забот валятся на меня со всех сторон. В общем, не получается у меня сесть и обстоятельно написать об итогах уходящего года. Поэтому, дорогие друзья, я не буду подводить никаких итогов года прошедшего, лучше я всех вас поздравлю с надвигающимися тремя неделями рождественско-новогодне-рождественско-новогодних праздников и пожелаю благополучно пережить их. А кроме того, я дам всем своего рода новогоднее напутствие. Наступающий год, дорогие коллеги, не будет для нас легким. Денег станет еще меньше, а наши зарплаты должны стать еще выше. Поэтому, увы, не все из нас смогут остаться сотрудниками вузов и научных организаций.

Голландский натюрморт XVII века — художественный феномен, который и сегодня остается предметом отдельного изучения. Привычно констатируя это, мы, однако, с бóльшим интересом обращаемся к иному типу художественного видения вещей — будь то пионы Мане или яблоки Сезанна. Меж тем «классический» голландский натюрморт замечателен не только десятком известных всем нам полотен, но и тем, что это был самостоятельный и притом широко тиражируемый жанр, своего рода «массовое искусство XVII века.

После моего письма в прошлый номер «Троицкого варианта», где я предлагал открыть теологическое отделение РАН, некоторые коллеги спрашивали меня: «Ты, Иван, дурак, что ли? Смешивать науку и религию, придавать верованиям видимость научности — это абсурд!» Ответить на вопрос просто: очевидно, я не дурак — если бы я был дураком, то был бы женат на принцессе и было бы у меня всё хорошо. Но, увы, я совсем не дурак. Поэтому предлагаю я правильные, работающие и разумные вещи. Сколько бы мы, люди атеистического воспитания, ни зубоскалили, существуют факты, против которых не особо попрешь…

Должна признаться, что до недавнего времени я не знала ни работ Робера Кампена, ни даже его имени. Я также не задумывалась о том, почему среди работ художников Раннего Возрождения — особенно Северного — так много картин не имеют авторской подписи. О Кампене и об атрибуции его картин ведутся многолетние споры. Они связаны не только с тем, что в его время произведение с необходимостью сопровождалось прежде всего свидетельством о мастерской, где оно было исполнено, а не подписью автора в современном смысле этого слова.

Казалось бы, отгремели выборы — что в США, что в нашу Думу, что в нашу Академию, — отшумели выборные страсти, пора бы всем успокоиться и заняться своим делом. Депутатам — запрещать Интернет, добивать пятую колонну и готовиться к выборам президента России. Академикам — готовить доклады о научных достижениях, бороться с ФАНО за контроль над финансовыми потоками и готовиться к выборам президента Академии. И все заняты своим делом, всё спокойно. Но благостности не складывается. Возникают какие-то непонятные пертурбации… Вот известный журналист, телеведущий, актер и общественный деятель Владимир Соловьёв, уверяя в своем совершеннейшем почтении к Академии и академикам, раскритиковал их в пух и прах…

В искусствоведческой традиции нидерландский мастер Петер Артсен (Pieter Aertsen, 1508–1575) считается первым художником, сделавшим изображение «неживой натуры» главной задачей большинства своих полотен. До появления изысканных «завтраков» и изящных цветочных натюрмортов, украшающих, в частности, нашу эрмитажную коллекцию, оставалось без малого столетие, а Артсен уже создавал свои «рынки», «кухни», рисовал торговок у переполненных прилавков и поварих среди сковородок и котелков.

Когда-то, в середине прошлого века, академики, наверное, воспринимались простой публикой как своего рода небожители, мудрецы в немного странных одеждах. Шли годы, академиков становилось всё больше, уважение к ним уменьшалось, и дошло до того, что для простого академика выйти на президента Академии наук — большая проблема. Но некоторые, подобно Бурбонам, ничего не поняли и ничему не научились. Они по-прежнему думают, что «академик» — это звучит гордо и внушает уважение.Они воображают, видимо, что еще вчера вместе с Платоном они гуляли по роще Академа и обсуждали философские вопросы. Они считают, что, как Ареопаг, они могут судить и рядить, давая всем и всему веские окончательные оценки… Вконец потеряв чувство меры, они хотят лишить ученой степени министра культуры, который заявляет критерием истинности и достоверности исторического труда соответствие интересам России.

Ханс фон Аахен (Hans von Aachen, 1552–1615) считается представителем северного маньеризма. Он родился в Кельне, а из Аахена происходил его отец. В Кёльне Ханс фон Аахен получил основы художественного образования; видимо, там же он стал членом гильдии художников. В 1574 году фон Аахен отправился в Италию, 14 лет прожил в Венеции, работал в Риме, где сложился определенный кружок художников из Северной Европы, затем работал во Флоренции. В 1587 году фон Аахен вернулся в Германию, где составил себе имя как автор полотен на исторические и мифологические сюжеты, а также как опытный портретист.

… в правительстве в настоящее время идет особенно жесткий бюджетный торг, в котором каждое министерство старается отстоять свою позицию и доказать, что не следует зарезать бюджетные ассигнования именно ему. Результаты этого торга мы узнаем довольно скоро, а пока имеет смысл подумать о том, куда будут направлены те небольшие деньги, которые достанутся научно-образовательной сфере. Ведь и в правительстве, и в Думе на ключевые позиции в данной сфере вышли новые люди.

… наступает осень, пора, так сказать, повышенной активности. Поэтому немудрено, что на повестке дня вновь возник порядком побитый молью вопрос о плагиате, или, как принято говорить, о некорректных заимствованиях. Началось с того, что Минобрнауки опубликовало проект документа, в котором предусматривалось, что к заявлению о лишении ученой степени авторов диссертаций, содержащих некорректные заимствования, необходимо будет приложить копию судебного решения о нарушении диссертантом авторских прав.

В издательстве Европейского университета в Петербурге вышла книга Аркадия Ипполитова об итальянском художнике XVI века Якопо да Понтормо с подзаголовком «Художник извне и изнутри». «Извне» в данном случае относится к жизнеописанию художника, составленному его младшим современником Джорджо Вазари, а «изнутри» — к дневнику самого Понтормо (последних лет его жизни).

Я читаю много и быстро, в силу чего пребываю в постоянном (увы, довольно бессистемном) поиске очередной порции пищи для ума и сердца. Так я открыла для себя американского писателя Джонатана Франзена — сначала его романы, затем эссе. Три главных романа Франзена переведены на русский — это «Поправки», «Свобода» и «Пьюрити»; на русском изданы некоторые его эссе (см. сборник «Дальний остров»). Франзен пишет в реалистической традиции; судя по ссылкам, ему особенно близка русская классика. Для понимания его прозы читателю достаточно быть просто открытым — автор обращается ко всем, кто неравнодушен и непредвзят.

Ближайшее важнейшее событие для страны — выборы в Государственную Думу, за места в которой соревнуются лучшие люди России. И все мы, конечно, ждем изменений к лучшему от нового состава Думы. Не потому, разумеется, что сейчас плохо, а потому, что будет еще лучше. Как говорится, жить станет лучше, жить станет веселее. В этом нет сомнений: куда не кинь взгляд, везде постоянно замечаешь улучшения.

Почему такой виднейший представитель руководства нашей страны, как Сергей Борисович Иванов, давний соратник Владимира Владимировича, входящий в его самое ближнее окружение, вдруг был замещен на посту руководителя администрации президента? Чем Антон Эдуардович Вайно лучше этакого политического мастодонта? И почти сразу же я нашел ответ: да, конечно, Сергей Борисович — титан, слов нет, но наша страна переходит на столь серьезные управленческие высоты, что важна не только личость, важен принципиально новый подход к делу управления. И Антон Эдуардович — это человек, который его разрабатывает и готов привнести в государственное устройство.

… сидим, жара, водка не идет, и потому слушаем и смотрим, что происходит. А делать не только нам нечего, но и журналистам. В августе — ну какие новости? Но писать же что-то нужно. Так и рождаются дутые сенсации. Скажем, в начале прошлой недели появилась информация, что в ближайшие два года Минобрнауки собирается сократить 10 тыс. ученых и уже в следующем году на 40% сократить число бюджетных мест в вузах.

Недавно вице-премьер Ольга Голодец порадовала общественность очередным сильным заявлением: по словам чиновницы, 65% россиян высшее образование не нужно. Никогда не думала, что скажу такое, но — я согласна с Ольгой Юрьевной. В России чудовищно завышена ценность высшего образования. В крупных городах, особенно вдалеке от рабочих окраин, оно — часть обязательной программы взросления.

Евгений Яковлевич Парнес ушел от нас год назад. Познакомились мы благодаря тому, что он с 2000 и до лета 2009 года лечил моего покойного мужа. Я привыкла, что Е. Я. просто есть — есть его тексты, его книги и планы новых книг, его мнения, лаконичные письма, рассказы о путешествиях…

В самый разгар лета, когда палящий зной сменяется дождями, заливающими благоустроенный город, всполошились академики. Казалось бы, не весна и не осень, а вот на тебе — выпустили резкое заявление. Видимо, в 80 лет весна начинает чувствоваться только в середине лета. Академики и членкоры возмутились тем, что в результате реформы академической науки упал авторитет науки в обществе, а российской науки — в мире. Ну что за чушь?

События, составившие «дело», начали разворачиваться в 1980 году, когда известному филологу-германисту Константину Азадовскому и его жене Светлане Лепилиной подбросили наркотики. Итак, Ленинград, начало 1980-х. Если кто не вполне представляет себе, откуда уехал Бродский, — вот отсюда он и уехал… Азадовскому же суждено было убыть из Ленинграда этапом.

Каждый день в редакционной почте появляется минимум пять пресс-релизов от различных учреждений. В подавляющем большинстве случаев пресс-релизы профильные для нашей газеты. Их поставляют вузы, НИИ, фонды, научно-производственные компании. Иногда (крайне редко) мы их публикуем. Редко — по очевидной причине: эксклюзивом пресс-релизы не страдают, их рассылка веерная… То есть об оперативности тоже говорить не стоит. А опубликованный спустя некоторое время пресс-релиз, уже засветившийся во многих электронных СМИ, в лучшем случае вызывает профессиональную жалость и понимание…

Этот год, похоже, не будет похож на все предыдущие: уже в сентябре нам предстоит важнейшее событие в жизни страны — выборы в Государственную Думу, день, когда народ избирает своих наиболее достойных сынов и дочерей в свой законодательный орган. Многие, наверное, не согласятся со мной: есть еще более важные выборы, мол. Но они ошибаются: те выборы даже нельзя поставить в число важных для страны событий. Это совершенно сакральное действо — единение страны со своим Правителем, и для такого действа слово «важное» является слишком приниженным и вульгарным.

В издательстве «Новое литературное обозрение» вышла книга Андрея Зорина «Появление героя» с подзаголовком «Из истории русской эмоциональной культуры конца XVIII — начала XIX века». (М., 2016). Читатель, интересы которого далеки от изучения русской культуры/литературы/истории указанного периода, из заглавия поймет лишь то, что в книге речь пойдет о допушкинской эпохе; словосочетание эмоциональная культура требует расшифровки — и в дальнейшем автор ее представит.

После революции была категория лиц, лишенных избирательного права и некоторых других прав, — лишенцы. Сейчас обстановка, пожалуй, еще более сложная, чем сто лет назад: России, как и многим другим странам мира, угрожает страшный враг — терроризм. Борьба с ним идет на дальних подступах — в Сирии; борьба с ним идет и на территории нашей страны. Это борьба не на жизнь, а на смерть, поэтому тут все средства хороши. Борьба с терроризмом идет не только в силовом плане, но и на законодательном уровне: наши думцы предлагают различные законодательные новации…

Объявлены новые выборы в члены РАН. В мае 2016-го по всей стране прошли заседания ученых советов, на которых выдвинуты кандидаты в Академию. Образовалась очередная очередь желающих войти в число бессмертных. Своевременно получил и я напоминание от дирекции, что пора выдвигаться, однако, после некоторого размышления, решил отказаться. Поскольку уже несколько человек с удивлением отнеслись к такому решению и потребовали объяснений, я подумал, что надо высказаться публично.

Жизнь архитектора Ивана Леонидова (1902–1959) сложилась настолько своеобразно, что адекватно рассказать об этом уникальном человеке и уникальном таланте можно, видимо, в рамках книги, но никак не в кратком тексте — будь то биографическая справка или эссе. Повествование об архитекторе Леонидове обычно начинается с того, что все его шедевры не имеют — и не имели! — воплощения в материале: эти здания не были разрушены войной, землетрясениями или очередной реконструкцией — они не были построены.

Любовь к науке, тяга к знаниям — это высшая материя, которую нельзя поставить в один ряд с тягой к деньгам. История науки дает нам массу примеров не то что бескорыстной любви к науке, а даже и расходования своих денег из любви к истине и, более того, готовности положить свою жизнь на алтарь науки! Кто-то жег свои алмазы, доказывая, что они состоят из углерода, кто-то прививал себе смертельные болезни…

Братья Веснины — Леонид Александрович (1880–1933), Виктор Александрович (1882–1950) и Александр Александрович (1883– 1959) — были погодками. Они родились в г. Юрьевец в обеспеченной семье, что позволило получить фундаментальное профессиональное образование в избранной ими области строительства и архитектуры.

… наш национальный лидер задумался об этом и в прошлом году издал указ «О создании Общероссийской общественно-государственной детско-юношеской организации „Российское движение школьников“ (РДШ)». 19 мая в моем родном МГУ подвели итоги первого съезда РДШ. Приветствуя участников, наш родной министр Дмитрий Ливанов отметил символичность проведения съезда в День пионерии, сказав: «Это говорит о возрождении лучших традиций ученического самоуправления…» Прекрасные слова!

Моисей Яковлевич Гинзбург (1892–1946) родился в Минске; его художественная одаренность проявилась рано. Основное архитектурное образование Гинзбург получил в Миланской академии художеств. Вернувшись в 1914 году в Москву с дипломом художника-архитектора, он, тем не менее, считал, что ему нужны более основательные познания в области техники и технологии собственно строительства, поэтому поступил на архитектурное отделение Рижского политехникума, который в эти годы из-за войны переехал в Москву.

Комиссия РАН по борьбе с лженаукой выпустила документ нового формата — меморандум. В первом меморандуме на основе экспертного заключения фиксируется лженаучный статус так называемого дерматоглифического тестирования.

Владимир Алексеевич Щуко (1878–1939) более всего известен как один из авторов неосуществленного проекта здания Дворца Советов. Соответствующая почтовая открытка была размножена миллионными тиражами, так что еще в 1940-е годы дети «октябрятского» возраста просили меня отвезти их посмотреть на это «чудо», увенчанное фигурой Ленина.