Когда книги пишут «в приступе какого-то мазохизма или слабоумия»

Распространенные ошибки в биографиях Альберта Эйнштейна

Горе-просветитель
Евгений Беркович
Евгений Беркович

Приведенное в заголовке выражение в кавычках прозвучало на церемонии награждения премией «Просветитель» в 2013 году. Среди других почетной премией был удостоен Максим Чертанов, автор книги «Дарвин», вышедшей в популярной серии «Жизнь замечательных людей» издательства «Молодая гвардия». Но когда автора вызвали на сцену, вместо него неожиданно в буквальном смысле вползла на коленях (по японскому церемониалу) симпатичная женщина, представившаяся Машей Кузнецовой. Оказывается, Максим Чертанов — ее псевдоним. Под этим псевдонимом написаны ею с десяток биографий знаменитостей, опубликованных в той же серии ЖЗЛ, она пишет и фантастику, и плутовской роман. Ее пьеса поставлена в Московском Художественном театре им. А. П. Чехова, ждут очереди другие постановки.

В своем выступлении на церемонии награждения Маша призналась, что, приступая к биографии Дарвина, помнила из биологии только «что-то про тычинки». Это не помешало Маше получить престижную премию за биографию человека, имевшего к биологии прямое отношение. Развивая успех, Маша призналась: «в приступе какого-то мазохизма или слабоумия» (ее слова) она взялась за биографию Эйнштейна (Кузнецова, 2013). Стоит ли удивляться, что вышедшая в свет из-под ее пера через два года в той же серии биография Эйнштейна полна вопиющих ляпов, непростительных даже для человека, лишь поверхностно знакомого с предметом. Отметим лишь некоторые.

В «Основных датах жизни и творчества А. Эйнштейна» автор его биографии в серии ЖЗЛ утверждает: «1914, апрель — переезд в Берлин; Эйнштейн занимает должность профессора Берлинского университета и пост директора Физического института имени кайзера Вильгельма» (Чертанов, 2015, стр. 392). Только в одной этой фразе масса несуразностей. Самая распространенная ошибка биографов Эйнштейна — называть его «профессором Берлинского университета». В Берлин он был приглашен в 1913 году академиками Прусской академии наук Максом Планком и Вальтером Нернстом на должность профессора этой академии. Такая должность в отделении физико-математических наук (в Германии оно называется «классом») Академии существовала в единственном числе. До 1911 года ее занимал великий ученый, первый лауреат Нобелевской премии по химии Якоб Хендрик Вант-Гофф. После его смерти должность оказалась вакантной. Чтобы ее занять, кандидата должны были принять в действительные члены Академии и на пленарном заседании утвердить назначение на профессорскую должность с определенным окладом. Затем назначение согласовывалось в курирующем Академию министерстве науки, культуры и образования и окончательно входило в силу после указа короля Пруссии, он же кайзер Германии. Должность профессора Академии была особенно привлекательна для Эйнштейна тем, что давала право преподавания студентам Берлинского университета, но не требовала этого в обязательном порядке, что рассматривалось им как потеря драгоценного времени, нужного для главного дела — поиска законов природы, управляющих гармонией окружающего мира.

Вся эта непростая процедура, включая получение согласия Эйнштейна, была проведена во второй половине 1913 года, и указом короля от 12 ноября автор теории относительности был утвержден в звании действительного члена Королевской Прусской академии наук и профессором с окладом 12 000 марок в год. Оклад выбран равным максимальному окладу профессора университета с тем, чтобы Эйнштейн не искал более выгодное место работы. В документах оговаривалось, что эти условия действуют до тех пор, пока новый академик не будет получать зарплату в другом месте. Все архивные документы по избранию Эйнштейна профессором Прусской академии собраны в книге «Альберт Эйнштейн в Берлине. 1913–1933» (Treder, 1979).

Что касается должности профессора университета, то там процедура назначения совсем другая. Если появлялось вакантное место профессора, ученый совет факультета определял список из трех претендентов в порядке убывающего предпочтения, и декан направлял это предложение для окончательного выбора в курирующее министерство. Там могли утвердить одну из предложенных кандидатур, а могли и отклонить весь список. Тогда процедура повторялась снова. Счастливчик, получивший звание профессора, пользовался им пожизненно. Если мнения факультета и министерства не совпадали, то избрание нового ординарного профессора могло затянуться на несколько лет.

Авторы, называющие Эйнштейна «профессором Берлинского университета», просто не представляют себе, как реально назначались профессора в Германии и, конечно, в глаза не видели документов о назначении профессором Эйнштейна.

В процитированной фразе из книги Максима Чертанова «Эйнштейн» есть еще пара ошибок. Именем кайзера Вильгельма с 1911 года назывался не какой-то отдельный институт, а общество, объединяющее целую сеть научно-исследовательских институтов, финансируемых, с одной стороны, государством, а с другой — частным бизнесом. Планируемый для Эйнштейна Физический институт тоже входил в это общество, но он был создан только в 1917 году, так что занять пост директора в 1914 году Эйнштейн никак не мог. Но это, так сказать, цветочки, ягодки начинаются, когда Максим Чертанов приступает к рассказу о том, как после прихода нацистов к власти Эйнштейн расставался со званием академика: «В первый же день он принялся рвать связи с Германией. Паспорт сдал в немецкое консульство в Бельгии. В Прусскую и Берлинскую академии написал о своей отставке» (Чертанов, 2015, стр. 268).

Вот так, значит. В обе академии послал письма. Чтобы читатель не подумал, будто автор оговорился, Чертанов далее уточняет: «Берлинская академия обвинила его в „антигерманской деятельности“… То же сделала и Прусская академия, только жестче: его назвали „агитатором“ и заявили, что не сожалеют о его отставке».

Автору невдомек, что в то время в Берлине была только одна академия — Прусская академия наук, до 1918 года имевшая еще уточнение «Королевская». Берлинской академия стала уже после Второй мировой войны, когда оказалась на территории ГДР. После объединения Германии академия с 1992 года стала называться Берлин-Бранденбургской. Напомню, что в отличие от многих стран в Германии несколько региональных академий, а не единственная государственная.

Вообразить, что Эйнштейн переписывался с несколькими берлинскими академиями, мог только полный невежда, не имеющий никакого понятия о научном ландшафте Германии до Второй мировой войны. Стоит ли удивляться указанным ляпам, если автор берется за биографию творца теории относительности, разбираясь в физике и истории науки на уровне тычинок в биологии? Вот за серию ЖЗЛ и премию «Просветитель» обидно, такие удары по репутации оставляют следы надолго!

Покинув Германию, остаться в Вюртемберге?

Прочитав множество книг и статей об Эйнштейне, я выработал для себя удобный критерий сразу определить слабо подготовленного автора, к утверждениям которого надо относиться с опаской — уж очень велика вероятность встретить ляп. Этот критерий я называю «профессорским»: если утверждается, что Эйнштейн — профессор Берлинского университета, то жди ошибок при описании научного ландшафта и конкретных процедур научного роста в Германии и других странах, где прошла научная деятельность Эйнштейна.

Наглядный пример — книга Максима Гуреева «Альберт Эйнштейн. Теория всего», изданная издательством АСТ в 2017 году (Гуреев, 2017). В выходных данных книги указаны десять сотрудников издательства, трудившихся над книгой, — от заведующей редакцией до корректора, но это не спасло книгу от множества ляпов.

Автор книги Максим Гуреев — писатель и филолог с хорошим образованием: за его плечами филологический факультет МГУ и Литературный институт (семинар прозы А. Г. Битова). Он не только писатель, но и режиссер документального кино, создавший более 60 картин. Удивительно, но самому работать с документами его не научили. Обратимся к его книге.

Прежде всего проверим автора указанной книги по «профессорскому критерию». Вот, по словам Гуреева, чем занимался Эйнштейн в Берлине: «В 1913 году по рекомендации Макса Планка Альберт Эйнштейн возглавил физический исследовательский институт Берлина, а также был зачислен профессором в Берлинский университет» (Гуреев, 2017, стр. 74).

Эта фраза говорит об авторе столько, что дальше книгу можно не читать. Не было в 1913 году никакого «физического исследовательского института Берлина» (название-то какое — оцените!). Так что возглавлять Эйнштейну в тот год было нечего. Ему пообещали только в будущем создать Институт физики в рамках Общества имени кайзера Вильгельма, который действительно был создан в 1917 году. И не было зачисления профессором в Берлинский университет. Так говорить может только человек, не представляющий даже отдаленно, как проходило назначение на профессорские должности в университеты Германии, Австрии и Швейцарии в то время. В 1913 году Эйнштейна приняли в члены Прусской академии и назначили на должность профессора академии (таких должностей было две — одна в отделении, или классе, физико-математических наук и одна в отделении историко-философских наук). Должность профессора академии давала право читать лекции в университете, но никаких обязанностей профессора университета у нее не было. Это разные должности.

Итак, тест на знание предмета Максим Гуреев позорно провалил. Поэтому не удивительно, что ляпы в книге посыпались один за другим. Отметим некоторые из них.

Научный конгресс в Зальцбурге, на котором Эйнштейн впервые выступил перед коллегами, состоялся в 1909 году, а не в 1908-м, как утверждает Гуреев (Гуреев, 2017, стр. 68). Очный поединок Эйнштейна и Ленарда состоялся на конференции в Бад-Наухайме в 1920 году, а не на «одной из лекций в Киле» (Гуреев, 2017, стр. 105). В Киле профессор Ленард читал лекции с 1898 по 1907 год. Эйнштейна в это время в Киле не было, и о посещении им лекций Ленарда не может быть и речи.

В книге Гуреева приведена известная фотография, под которой он оставил подпись: «Эйнштейн разговаривает с профессорами из Принстона» (Гуреев, 2017, стр. 144, см. также фото внизу). На самом деле на фотографии 1933 года — Эйнштейн и один «профессор из Принстона» — математик Лютер Эйзенхарт, третий на фото — Вальтер Майер, ассистент Эйнштейна, приехавший вместе с ним из Европы. Героев своей книги хорошо бы знать в лицо!

Л. Эйзенхарт, А. Эйнштейн, В. Майер
Л. Эйзенхарт, А. Эйнштейн, В. Майер

Совсем смешная путаница царит в приложении к книге, названном «Даты жизни». Если верить Гурееву, то Эйнштейн в 1894 году «в декабре покидает гимназию, не окончив ее, и едет к семье в Милан», а в 1896 году «семнадцати лет покидает Вюртемберг» (Гуреев, 2017, стр. 375). Интересно, когда же, по мнению Гуреева, Эйнштейн снова оказался в Вюртемберге? Максим Гуреев должен был бы написать, что в 1896 году Эйнштейн получил отказ от вюртембергского гражданства, но по невежеству своему написал явную глупость.

В тех же «Датах жизни» утверждается, что в 1907 году «соискание докторской степени отклонено Бернским университетом, поскольку диссертация была признана неудовлетворительной» (Гуреев, 2017, стр. 377). Судя по всему, Гуреев не очень понимает, о какой диссертации идет речь, ибо строчкой выше он написал: «в середине января 1906 года Цюрихский университет присваивает Эйнштейну докторскую степень». Во всяком случае, читателю автор не объяснил, что речь идет о разных диссертациях. При этом и формулировка Гуреева о бернской диссертации неверная.

В Берне в 1907 году была попытка получить звание приват-доцента без защиты второй докторской диссертации. Бернский университет не отклонил защиту диссертации, так как Эйнштейн никакую диссертацию тогда не прислал, а отклонил попытку Эйнштейна получить звание «по совокупности работ». Поэтому заявление, что «диссертация была признана неудовлетворительной», не соответствует действительности.

Только бизнес

Неверную информацию о профессорстве Эйнштейна можно встретить даже на официальном сайте Берлинского университета имени Гумбольдта. Там, в частности, говорится: «В 1914 году Макс Планк сумел убедить Альберта Эйнштейна стать членом Прусской академии наук в Берлине, и 1 апреля 1914 года Эйнштейн был назначен директором Института физики Общества им. кайзера Вильгельма. С летнего семестра 1915 года до зимнего семестра 1928/29 он читал лекции в Берлинском университете» (Humboldt-Universität, 2014).

Тут есть мелкие ошибки и большое лукавство. Макс Планк сумел убедить Эйнштейна и членов Прусской академии наук не в 1914-м, а в 1913 году. Это мелочь. Более грубая ошибка связана с Физическим институтом общества кайзера Вильгельма. Эйнштейн стал его директором только 1 октября 1917 года. Эту должность ему обещали еще в 1913 году, но денег на создание института у государства не было, пришлось ждать почти четыре года.

А с 1 апреля 1914 года он вступил в свою основную должность в Берлине. Тут и начинается лукавство: эта должность не называется. Эйнштейн помимо звания академика стал профессором Прусской академии наук. Думаете, почему об этом не говорится? Чтобы создать у наивных читателей представление, будто Эйнштейн был профессором Берлинского университета. И далее идет фраза, окончательно убеждающая доверчивого читателя: якобы Эйнштейн пятнадцать лет читал лекции в этом самом университете. Это тоже лукавство, причем сознательное. Эйнштейн как академический профессор получил право читать лекции студентам университета, но фактически этим правом не пользовался, предпочитая развивать теорию. Участие в научной жизни он принимал активное — семинары, конференции, симпозиумы и т. п. Но регулярного чтения лекций студентам избегал — не его это было дело.

Спрашивается: зачем на официальном сайте университета наводят тень на плетень, распространяя ложную информацию? Очень просто: Эйнштейн — это лучшая рекламная приманка любого бизнеса. Это первым понял еще Хаим Вейцман, взяв Эйнштейна с собой в Америку собирать деньги на Еврейский университет в Иерусалиме. И сегодня деятели Берлинского университета используют имя Эйнштейна для привлечения студентов — ведь чем больше студентов, тем богаче университет. Ничего личного, только бизнес!

Альберт Эйнштейн, 1920 год (Википедия)
Альберт Эйнштейн, 1920 год (Википедия)

В английской «Википедии» и в ряде других источников приведена фотография Эйнштейна 1920 года с такой подписью: «Альберт Эйнштейн в своем офисе в университете Берлина. Опубликовано в США в 1920 году» (см. фото рядом). Это ошибка! У Эйнштейна не было никогда своего кабинета, офиса или бюро в Берлине, кроме его квартиры на Хаберланд-штрассе. Даже став директором Института физики Общества имени кайзера Вильгельма, он всю директорскую работу проводил из дома. После знаменитого коллоквиума в 1926 году с докладом Гейзенберга о квантовой механике Эйнштейн пригласил его для разговора домой, а не в свой «офис в университете», как было бы логично — ведь коллоквиум в университете и проходил. Об этой беседе после коллоквиума вспоминал Вернер Гейзенберг в книге «Часть и целое» (см., например, Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое. Пер. с нем. — М.: Наука, 1990, стр. 191).

Самый молодой участник Первого Сольвеевского конгресса

Одна из наиболее разрекламированных биографий Эйнштейна принадлежит перу Уолтера Айзексона, бывшего главы CNN и главного редактора журнала Time. Русский перевод его книги «Альберт Эйнштейн. Его жизнь и его Вселенная» вышел в солидном московском издательстве АСТ в 2016 году (Айзексон, 2016). Издана книга шикарно: 825 страниц на хорошей бумаге с иллюстрациями, указателями и примечаниями — все атрибуты серьезной книги налицо. Но когда я увидел на странице 236 злополучную фразу о «профессоре Берлинского университета», то понял, что к рассказу Айзексона нужно относиться критически. Всё новые и новые примеры показывали, что автор не вдавался в подробности биографии Эйнштейна, не заглядывал в первоисточники, поэтому ошибается в деталях. Некоторые его ошибки несильно влияют на суть рассказа, другие же вводят читателя в заблуждение. Например, утверждение, что «в свои тридцать два года Эйнштейн был самым молодым участником» Первого Сольвеевского конгресса 1911 года (Айзексон, 2016, стр. 223–224), можно отнести к простому недосмотру: участником этого конгресса был и Фредерик Линдеман, на семь лет моложе Эйнштейна. Заявление о том, что на Пятом Сольвеевском конгрессе 1927 года «доклад, открывший конгресс, сделал Бор» (Айзексон, 2016 стр. 435), показывает, что Айзексон в глаза не видел материалы конгресса и не понял принятое на нем правило: давать слово участникам создания квантовой механики в хронологическом порядке их основополагающих работ. Так что доклад Бора завершал повестку дня конгресса, а не открывал ее.

Но есть и более серьезные ошибки, сильно искажающие историю. Про близкого друга Эйнштейна Пауля Эренфеста Айзексон пишет: «молодой физик из Вены еврейского происхождения, который преподавал в Петербургском университете» (Айзексон, 2016, стр. 221). Это явная неправда. В Петербургском университете Пауль не преподавал ни дня. Трагедия Эренфеста в Петербурге в том и состояла, что он никак не мог найти себе место работы. Он сдал трудные магистерские экзамены, но диссертацию на звание магистра так и не подготовил. Два семестра, пока его не уволили, он преподавал в Политехническом институте, где работал его друг Абрам Фёдорович Иоффе. Но о преподавании в Петербургском университете оба могли лишь безнадежно мечтать. Поездка по европейским странам в поисках работы тоже окончилась для Эренфеста неудачей. И только неожиданное приглашение из Голландии заменить Хендрика Антона Лоренца в качестве профессора Лейденского университета оказалось спасением после долгих восьми лет безработицы. Более подробно об этом периоде жизни Пауля Эренфеста можно прочитать в моей статье «Гёттинген на берегах Невы» (Беркович, 2021). Перечень таких неточностей в книге Айзексона можно продолжить.

Никто не совершенен

Терпеливый читатель, дошедший до этого места в статье, хорошо представляет себе процедуры назначения на профессорские должности в университетах и академиях Германии. Надеюсь, что он теперь с осторожностью отнесется к фактам, изложенным в работах тех авторов, которые утверждают, будто Эйнштейн был профессором Берлинского университета. Но я должен признать, что мой критерий распознания невежд работает не всегда корректно. К сожалению, обсуждаемое утверждение встречается и в работах уважаемых авторов, прекрасно разбирающихся в научном творчестве Эйнштейна, но не очень четко представляющих себе особенности устройства научной жизни в Германии XIX–ХХ веков. Обычно это авторы из англоязычных стран, в которых карьера научных работников строится не так, как у жителей немецкоговорящего региона Европы. Наиболее яркий пример — научная биография Эйнштейна, написанная его хорошим знакомым Абрахамом Пайсом (Пайс, 1989). С точки зрения анализа научного творчества Эйнштейна это, безусловно, одна из лучших биографий ученого. Но там, где речь идет об особенностях научного ландшафта именно в Германии или Швейцарии, у Пайса случаются досадные сбои. Например, говоря о предложении, сделанном Эйнштейну Максом Планком и Вальтером Нернстом в Цюрихе, Пайс пишет: «Весной 1913 года в Цюрих приехали Планк и Нернст; целью их визита было узнать у Эйнштейна, не хочет ли он переехать в Берлин. Ему сделали сразу несколько предложений — стать членом Прусской академии наук с персональным окладом, наполовину финансируемым прусским правительством, наполовину — физико-математическим отделением из внешних фондов, профессором Берлинского университета с правом преподавания, но без обязательной учебной нагрузки, и директором будущего физического института» (Пайс, 1989, стр. 229).

Здесь неточно указано время поездки — как мы знаем, она состоялась не весной, а 11 июля, сразу после пленарного заседания академии. Но это мелочь. Главное, тут опять фигурирует «профессор университета», то есть должность, назначение на которую осуществляется совсем по другой технологии по сравнению с тем, что предлагали Планк и Нернст.

И еще в одном месте Пайс показывает незнание специфики научного роста в немецкоязычном регионе Европы. Говоря о неудачной попытке защиты второй диссертации Эйнштейна, Пайс пишет: «По каким-то причинам Эйнштейн не выполнил одного требования: он не приложил к заявлению еще не опубликованную статью. Поэтому удовлетворение его прошения было отложено до того времени, когда он сочтет возможным ее представить» (Пайс, 1989, стр. 117). Можно подумать, что Эйнштейн из-за рассеянности или лени не представил новую диссертацию, нарушив правила. А на самом деле в правилах защиты диссертаций и в Швейцарии, и в Германии был пункт, позволяющий защищаться «по совокупности работ», если научные достижения кандидата были выдающимися. Эйнштейн после триумфальных работ 1905 года имел все основания рассчитывать, что его случай подпадает под это правило, и не его вина, а консерватизм и узость взглядов профессоров Бернского университета не позволили ему сразу получить вторую докторскую степень и звание приват-доцента.

Пайс показывает свое незнание процедуры хабилитации еще и тем, что не упоминает о пробной лекции, которую обязан был прочитать претендент на venia legendi, или venia docendi, т. е. на разрешение читать лекции студентам. Пробная лекция читается кандидатом перед профессорами и преподавателями университета, и они решают, достоин ли кандидат звания приват-доцента или нет. По Пайсу всё было просто: «Но как бы то ни было он, наконец, послал в Берн требуемую правилами работу и 28 февраля получил извещение о том, что прошение удовлетворено и молодому доктору Эйнштейну предоставлено venia docendi, право преподавания».

На самом деле, защита второй диссертации и получение venia docendi проходили не так. Эйнштейн, вначале справедливо обидевшись на перестраховавшихся профессоров Бернского университета, решил вообще не защищать вторую диссертацию, но потом всё же не стал упрямиться и написал еще одну работу, которую подал как вторую диссертацию. Теперь всё прошло как по маслу: пристыженные профессора университета, испугавшиеся своего прежнего решения отказать ученому, уже получившему мировое признание, на этот раз сработали оперативно. В понедельник 24 февраля 1908 года состоялось заседание ученого совета философского факультета Бернского университета, утвердившего единогласно диссертацию Эйнштейна, далее в четверг 27 февраля состоялась необходимая для venia legendi пробная лекция кандидата перед профессорами. Тема лекции «Границы применимости классической термодинамики». После чего декан собственноручно написал письмо в Департамент образования кантона Берн, что факультет единогласно проголосовал за выдачу Эйнштейну лицензии на право преподавания. Уже в пятницу 28 февраля лицензия была выдана. Вся операция заняла неделю. А еще говорят, что жители Берна — самые медлительные в мире! Вот эти детали Абрахам Пайс упустил из виду, хотя в остальном он чрезвычайно точен и пунктуален.

Как оценить такие сбои у наиболее информированного биографа Эйнштейна, какие слова подобрать? На ум приходит известная фраза из старого американского фильма «Nobody’s perfect»1 и совет мудрого Декарта: «Подвергай всё сомнению!» Мне кажется, что с этим советом охотно согласился бы и сам Эйнштейн.

Евгений Беркович
Фото: «Википедия»

Айзексон У. Альберт Эйнштейн. Его жизнь и его Вселенная. М.: АСТ, 2016.

Беркович Е. Гётинген на берегах Невы. Наука и жизнь, № 9, с. 54–75. 2021.

Гуреев М. Альберт Эйнштейн. Теория всего. М.: АСТ, 2017.

Кузнецова М. Вручение Максиму Чертанову (Марии Кузнецовой) премии «Просветитель». Церемония награждения лауреатов премии «Просветитель». Москва, 2013.

Пайс А. Научная деятельность и жизнь Альберта Эйнштейна. М.: Наука, Главная редакция физико-математической литературы, 1989.

Чертанов М. Эйнштейн. М.: Молодая гвардия, 2015.

Humboldt-Universität. Albert Einstein. Humboldt-Universität zu Berlin. 4 августа 2014 года.

Treder H.-J. (Hrsg.) Albert Einstein in Berlin. 1913–1933. Berlin: Akademia-Verlag, 1979.


1 Никто не совершенен (англ.).

См. также:

Подписаться
Уведомление о
guest

8 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Ernest
Ernest
4 месяцев(-а) назад

Женька напортачил. «Самая распространённая ошибка» — нарушение логики. То есть таки Эйнштейн работал как профессор, но без оформления. Потому что был приглашён.

Евгений Беркович
4 месяцев(-а) назад
В ответ на:  Ernest

Попробуйте без грубостей и панибратства объяснить, где Вы видите нарушение логики. Эйнштейн работал профессором, но профессором Академии, а не университета. И что?

Ernest
Ernest
4 месяцев(-а) назад
В ответ на:  Евгений Беркович

Это после «Маши»? Попробуйте сначала вы прощения у читателей попросить.

Евгений Беркович
4 месяцев(-а) назад
В ответ на:  Ernest

Если я ошибся, то попрошу. Только скажите, в чем? Загадками изволите говорить. А по существу?

res
res
4 месяцев(-а) назад

Простой читатель совершенно запутался. Кто у кого должен просить прощения? Макс у Маши или наоборот? ))

Последняя редакция 4 месяцев(-а) назад от res
Леонид Коганов
Леонид Коганов
4 месяцев(-а) назад
В ответ на:  res

Есть такая «движуха» типа. Называется почему-то «Суть времени» или «Красная (нет, не москва, москва — это духИ!) весна».Куча чувакофф в красных балахонах идут с госп. Кургиняном (главреж театра «На досках») во главе.
Никто ничего не понимает. Решительно. Полный сюр, Ионеско отдыхает. Пояснений тоже нет.
Маразм. Имхо.Стало заразным (ещё не пандемия, нет)?
Л.К.

Евгений Беркович
4 месяцев(-а) назад
В ответ на:  res

:)

Евгений Беркович
4 месяцев(-а) назад

В коллекцию ляпов Уолтера Айзексона можно добавить еще один. В русском переводе книги «Альберт Эйнштейн. Его жизнь и его Вселенная» на странице 61 написано: «Он жил в студенческом общежитии на месячную стипендию в 100 швейцарских франков…» Вот это утверждение о «студенческом общежитии» (в оригинале student lodging) лежит целиком на совести Айзексона. В Цюрихе Эйнштейн в студенческие годы сменил два адреса, но ни один из них не был адресом студенческого общежития. Он снимал комнаты в частных домах:
1) в первый и второй годы студенчества — у Henriette Hägi in der Unionsstraße 4 oberhalb des Hottingerplatzes
2) в третий год — у Stephanie Markwalder in der Klosbachstraße 87 am Römerhof.
3) в последний, четвертый год он снова вернулся к Henriette Hägi in die Unionsstraße.
Откуда же взялось «студенческое общежитие» у Айзексона? Мое предположение таково. Вся толстая биография Эйнштейна у Айзексона — это пересказ уже известных фактов из предыдущих биографий. Но ведь хочется и что-то от себя вставить! Вот и выдумываются «правдоподобные гипотезы». А так как тогдашнюю жизнь в деталях Айзексон представляет плохо, то часто эти собственные гипотезы оказываются ложными. Ведь правдоподобно, что бедный студент Эйнштейн выбрал студенческое общежитие? Да. Но в Цюрихе их не было. Студенты снимали комнаты сами. Да и студентов было мало. Вместе с Эйнштейном на физико-математическое отделение поступило всего десять человек, диплом получили четверо. Плохую службу оказывает и современный опыт. Бездумный перенос современных американских реалий на почву Швейцарии или Германии конца позапрошлого века часто приводит к ляпам. Ляп о «студенческом общежитии» — один из них.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (4 оценок, среднее: 4,25 из 5)
Загрузка...