Золотой век художников-колдунов

Алексей Зыгмонт, аспирант Школы философии факультета гуманитарных наук Высшей школы экономики
Алек­сей Зыг­монт,
аспи­рант Шко­лы фило­со­фии факуль­те­та гума­ни­тар­ных наук Выс­шей шко­лы эко­но­ми­ки

Перед нами — толь­ко что уви­дев­шая свет кни­га рели­гио­ве­да Бори­са Фали­ко­ва, извест­но­го экс­пер­та по новым рели­ги­оз­ным дви­же­ни­ям, а так­же по мно­гим дру­гим вопро­сам, свя­зан­ным с рели­ги­ей в совре­мен­ном мире. Пишет он о них мно­го и часто, — прав­да, ско­рее в пуб­ли­ци­сти­че­ском, чем в стро­го ака­де­ми­че­ском клю­че, но со зна­ни­ем дела и неиз­мен­ной иро­ни­ей. Основ­ной сюжет «Вели­чи­ны каче­ства» — эзо­те­ри­че­ские моти­вы в искус­стве и эле­мен­ты искус­ства в эзо­те­риз­ме XX века. Ино­гда автор гово­рит о вещах извест­ных, — ска­жем, о «восточ­ных» сим­па­ти­ях писа­те­лей-бит­ни­ков или инте­ре­се Сэлин­дже­ра к дзен-буд­диз­му, — но чаще вскры­ва­ет мало­из­вест­ную идей­ную подо­пле­ку твор­че­ства тех, за кото­ры­ми обыч­ный чита­тель ниче­го тако­го не подо­зре­ва­ет: о вли­я­нии тео­со­фии на Кан­дин­ско­го, уче­ния Гур­джи­е­ва на Ежи Гро­тов­ско­го и Пите­ра Бру­ка, об оккульт­ных увле­че­ни­ях дада­и­стов, футу­ри­стов, сюр­ре­а­ли­стов и т. д. Эта кни­га — хоро­ший при­мер тек­ста, родив­ше­го­ся в резуль­та­те удач­ной встре­чи науч­ных позна­ний авто­ра с его лич­ны­ми увле­че­ни­я­ми: так про­ис­хо­дит, когда чело­век, зна­ю­щий и любя­щий театр, лите­ра­ту­ру или живо­пись, начи­на­ет видеть в них то, чего не видят дру­гие.

Обыч­но раз­го­вор о кни­ге начи­на­ют с ее досто­инств. Это преж­де все­го сама поста­нов­ка про­бле­мы: вли­я­ние «несе­рьез­ной» эзо­те­ри­ки на что-либо еще, будь то «серьез­ная» рели­гия, фило­со­фия или, как в дан­ном слу­чае, искус­ство, отвер­га­ет­ся столь часто, что ста­ло почти что «малень­ким гряз­ным сек­ре­том», о кото­ром не при­ня­то гово­рить вслух, даже когда всё оче­вид­но. Автор это вли­я­ние не толь­ко кон­ста­ти­ру­ет, но и про­бле­ма­ти­зи­ру­ет, ста­вя вопрос о при­ро­де худо­же­ствен­но­го твор­че­ства и слож­ном харак­те­ре совре­мен­ной рели­ги­оз­но­сти. Кни­га остав­ля­ет после себя при­ят­ное ощу­ще­ние сла­жен­но­сти, сыг­ран­но­сти пер­со­на­жей меж­ду собой: вы часто стал­ки­ва­е­тесь со зна­ко­мы­ми име­на­ми и тут же узна­е­те о них что-то новое. Каф­ка нано­сит визит осно­ва­те­лю антро­по­со­фии Рудоль­фу Штай­не­ру и реша­ет остать­ся пер­ма­нент­но несчаст­ным; Кро­ули высту­па­ет с эро­ти­че­ским шоу в Рос­сии; автор «Чер­но­го квад­ра­та» гры­зет­ся с Пет­ром Успен­ским, после­до­ва­те­лем Гур­джи­е­ва. В какой-то момент к чита­те­лю при­хо­дит цель­ное и ясное пере­жи­ва­ние вза­и­мо­свя­зи меж­ду все­ми и всем, рав­но как и осо­зна­ние того, что да, эзо­те­ризм и восточ­ные рели­гии дей­стви­тель­но «про­лез­ли во все щели» искус­ства XX века — как и хотел пока­зать автор. Такая «цель­ность взгля­да», несмот­ря на всю калей­до­ско­пи­че­скую пест­ро­ту кни­ги, пожа­луй, один из основ­ных ее плю­сов.

Борис Фаликов. Величина качества. Оккультизм, религии Востока и искусство XX века. М.: НЛО, 2017
Борис Фали­ков. Вели­чи­на каче­ства. Оккуль­тизм, рели­гии Восто­ка и искус­ство XX века. М.: НЛО, 2017

Отдель­ные гла­вы кни­ги, посвя­щен­ные тем или иным авто­рам или худо­же­ствен­ным направ­ле­ни­ям, прак­ти­че­ски в неиз­мен­ном виде пуб­ли­ко­ва­лись в пери­о­ди­че­ских изда­ни­ях начи­ная с 2000-х, поэто­му мы име­ем ско­рее не цель­ную моно­гра­фию, а сбор­ник ста­тей, объ­еди­нен­ных одной темой и закруг­лен­ных пре­ди­сло­ви­ем, заклю­че­ни­ем и ввод­ной гла­вой. Это обсто­я­тель­ство объ­яс­ня­ет так­же и один из недо­стат­ков кни­ги, кото­рый сра­зу же бро­са­ет­ся в гла­за, — боль­шое коли­че­ство повто­ров при нехват­ке пояс­не­ний. На про­тя­же­нии пер­вых ста стра­ниц мы успе­ем несколь­ко раз, но буд­то впер­вые про­честь про осно­ва­те­лей Тео­соф­ско­го обще­ства и пере­нос его шта­ба в Индию. Кто такой Пётр Успен­ский, мы узна­ем лишь к тре­тье­му упо­ми­на­нию это­го име­ни, — веро­ят­но, не само­го извест­но­го даже обра­зо­ван­но­му чита­те­лю. В гла­ве про Кан­дин­ско­го нам раз за разом при­хо­дит­ся бить­ся голо­вой об упо­ми­на­ния «зырян­ской избы», про­из­вед­шей на худож­ни­ка неве­ро­ят­ное впе­чат­ле­ние, опи­са­ния его дет­ских пере­жи­ва­ний и лич­но­го опы­та, о кото­рых чита­ли уже пять, семь, десять стра­ниц назад.

Кро­ме того, раз­мах изло­же­ния и широ­кая эру­ди­ция часто застав­ля­ют авто­ра пере­чис­лять какие-то име­на или реа­лии без ком­мен­та­ри­ев, и если про «Век Водо­лея» все так или ина­че слы­ша­ли, то с «Золо­той Зарей» всё слож­нее. (Гер­ме­ти­че­ский орден «Золо­тая заря» — оккульт­ная орга­ни­за­ция в Вели­ко­бри­та­нии во вто­рой поло­вине XIX — нача­ле XX века. — Ред.)

Кни­га напи­са­на очень про­стым, ясным, даже пуб­ли­ци­сти­че­ским язы­ком; ее пара­гра­фы ино­гда зани­ма­ют не более двух стра­ниц. Одна­ко чита­те­лю-спе­ци­а­ли­сту может пока­зать­ся, что в ней недо­ста­ет ссы­лок, кон­кре­ти­ки и тек­сто­ло­ги­че­ско­го ана­ли­за. Нам посто­ян­но гово­рят, что вли­я­ние эзо­те­ри­ки на того-то и того-то име­ло место, — и мы вро­де бы гото­вы в это пове­рить, — но в чем имен­но оно заклю­ча­лось, автор часто пишет лишь вскользь. Хоро­шо, Кан­дин­ский увле­кал­ся тео­со­фи­ей, она упо­ми­на­ет­ся в его мани­фе­сте «О духов­ном в искус­стве», его тео­рии цве­та и вооб­ра­же­ния напо­ми­на­ют тео­соф­скую — но чем имен­но? Теат­раль­ный режис­сер Питер Брук при рабо­те над поста­нов­кой «Махаб­ха­ра­ты» читал Гур­джи­е­ва и как-то по-осо­бен­но­му рабо­тал с акте­ра­ми — но как имен­но? Отве­тов чита­те­лю не дают.

Одна­ко если в слу­чае с отцом абстрак­ци­о­низ­ма факт оста­ет­ся фак­том, то неко­то­рые такие вли­я­ния кажут­ся при­тя­ну­ты­ми за уши. Напри­мер, на стр. 110, рас­суж­дая о пер­фор­ман­сах дада­и­ста Хуго Бал­ля, автор пишет: «Это были те самые маги­че­ские зву­ки, заим­ство­ван­ные из древ­них закли­на­ний…» — и далее: «Невоз­мож­но отме­тить сле­ды, веду­щие от этих „сти­хов без слов“ к кон­крет­ным маги­че­ским фор­му­лам из сред­не­ве­ко­вых гри­му­а­ров, но то, что поэт поль­зо­вал­ся этим ресур­сом, сво­бод­но соче­тая нездеш­ние зву­ки, вполне воз­мож­но». В этом пас­са­же вид­на основ­ная про­бле­ма аргу­мен­та­ции авто­ра: в ней часто нет ни кон­крет­ных источ­ни­ков, ни ука­за­ний на точ­ные вли­я­ния или пере­се­че­ния, а есть толь­ко смут­ное «это похо­же». Конеч­но, футу­ри­сты или дада­и­сты мог­ли что-то писать о магии, — но это еще не зна­чит, что их твор­че­ство реаль­но ею явля­лось! Инту­и­ция, прав­да, слу­жит Бори­су Фали­ко­ву луч­ше кри­ти­че­ско­го ана­ли­за: да, их игры и впрямь ино­гда напо­ми­на­ют язы­ко­вые экс­пе­ри­мен­ты в элли­ни­сти­че­ской магии (взять хотя бы неве­ро­ят­ное пре­вра­ще­ние име­ни Адо­най в ИАО) или в неко­то­рых гно­сти­че­ских текстах, с кото­ры­ми они про­сто не мог­ли быть зна­ко­мы. Ска­жем, в Еван­ге­лии от егип­тян (III кодекс Наг-Хам­ма­ди) «скры­тая, неви­ди­мая тай­на» выра­жа­ет­ся глос­со­ла­ли­ей из семи глас­ных букв, напи­сан­ных по 22 раза каж­дая, а в трак­та­те «Мар­сан» (X кодекс) части души соот­но­сят­ся как глас­ные и дифтон­ги, каж­дый из кото­рых, разу­ме­ет­ся, дол­жен про­го­ва­ри­вать­ся или про­пе­вать­ся при чте­нии. Сход­ство, по край­ней мере типо­ло­ги­че­ское, здесь есть, но автор при этом огра­ни­чи­ва­ет­ся лишь абстракт­ны­ми ссыл­ка­ми на «магию слов». Это же каса­ет­ся, напри­мер, оккульт­ной интер­пре­та­ции рома­на «Надя» Андре Бре­то­на.

Места­ми кни­гу очень пор­тят упро­ще­ния, тем более что часто их цель неяс­на. Так, на стр. 146 чита­ем: «Оккульт­ная тра­ди­ция учит: что нахо­дит­ся ввер­ху, то нахо­дит­ся и вни­зу». Речь, разу­ме­ет­ся, идет о зна­ме­ни­той фор­му­ле из «Изу­мруд­ной скри­жа­ли» — гер­ме­ти­че­ско­го тек­ста, напи­сан­но­го, веро­ят­но, в пер­вые века н. э., издан­но­го по-латы­ни в XVI веке, но извест­но­го и в араб­ской вер­сии, дати­ру­е­мой не позд­нее IX века. Одна­ко посколь­ку в гла­ве 1 автор дает опре­де­ле­ние оккуль­тиз­ма как амаль­га­мы эзо­те­ри­че­ско­го и науч­но­го мыш­ле­ния, офор­мив­шей­ся лишь в XIX веке, ассо­ци­а­ция этой фор­му­лы с «оккуль­тиз­мом» в таком клю­че ока­зы­ва­ет­ся бес­смыс­лен­ной. Дру­гой при­мер: о Таро автор пишет, что это «ста­рин­ная коло­да гадаль­ных карт» (стр. 136). В сущ­но­сти, да, это так, но ска­зать подоб­ное в кни­ге об эзо­те­риз­ме, от кото­рой ждешь рас­кры­тия роли Таро в «оккульт­ном воз­рож­де­нии» или в прак­ти­ке того же Али­сте­ра Кро­ули, — зна­чит не ска­зать ниче­го.

Вме­сте с тем наря­ду со мно­же­ством мест, где оче­вид­ны натяж­ки и упро­ще­ния, в кни­ге попа­да­ют­ся стра­ни­цы, где автор как буд­то уже при­го­то­вил­ся рас­ска­зать что-то инте­рес­ное, — но он это­го не дела­ет. Ска­жем, когда речь захо­дит о Юнге, автор упо­ми­на­ет лишь его ран­ний инте­рес к спи­ри­тиз­му, и в тот самый момент, когда впо­ру перей­ти к тому, как пси­хо­лог возо­мнил себя гно­сти­че­ским гуру и начал писать трак­та­ты вро­де «Семи настав­ле­ний мерт­вым», огра­ни­чи­ва­ет­ся заме­ча­ни­ем, что «оккульт­ные пере­жи­ва­ния сохра­ня­ли для него цен­ность на про­тя­же­нии всей жиз­ни», и поспеш­но пере­ска­ки­ва­ет к новой теме.

Пара­док­саль­ным обра­зом, хотя речь долж­на была бы идти об «исто­рии идей», авто­ру куда луч­ше уда­ют­ся «исто­рии людей». Читать про доволь­но абстракт­ное вли­я­ние тео­со­фии на Кан­дин­ско­го — заня­тие, при­знать­ся, доволь­но-таки скуч­ное; но когда речь захо­дит о Гур­джи­е­ве и Кро­ули, жизнь кото­рых, как у Напо­лео­на, была сама по себе рома­ном, повест­во­ва­ние замет­но ожив­ля­ет­ся, мгно­вен­но обрас­та­ет подроб­но­стя­ми, ста­но­вит­ся фак­тур­ным и сим­па­тич­ным. К сожа­ле­нию, сами идеи за этим совер­шен­но теря­ют­ся, так что даже воз­ни­ка­ет вопрос: да были ли они вооб­ще? Или Кро­ули, как и герои преды­ду­щей кни­ги Фали­ко­ва — Бла­ват­ская, Рон Хаб­бард и им подоб­ные, — все­го лишь аван­тю­рист, сума­сшед­ший и фаль­си­фи­ка­тор, охо­чий до чужих кошель­ков? Судя по коли­че­ству отсы­лок к денеж­ным вопро­сам, к такой пози­ции порой скло­ня­ет­ся и сам автор.

Неяс­но, будет ли кни­га полез­на спе­ци­а­ли­стам по рели­гио­ве­де­нию: ско­рее все­го, мно­гое из того, о чем в ней идет речь, они зна­ют и так. Дру­гое дело, что она созда­ет пусть и несо­вер­шен­ный, но пре­це­дент, пока­зы­ва­ет, как мож­но делать, — и будет хоро­шо, если дру­гие иссле­до­ва­те­ли нако­нец отвле­кут­ся от бого­сло­вия нов­го­род­ской ико­ны и после­ду­ют при­ме­ру Бори­са Фали­ко­ва. Что же каса­ет­ся неспе­ци­а­ли­стов, то, как мне кажет­ся, они про­чтут кни­гу с удо­воль­стви­ем.

Алек­сей Зыг­монт

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
  Подписаться  
Уведомление о
Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: