Последняя трубка Эйнштейна

Эйнштейн с трубкой. Справа — его жена Эльза («Википедия»)

Эйн­штейн с труб­кой. Спра­ва — его жена Эль­за («Вики­пе­дия»)

Виталий Мацарский

Вита­лий Мацар­ский

В сере­дине нояб­ря 1984 года я не спе­ша при­бли­жал­ся к зда­нию Рок­фел­ле­ров­ско­го уни­вер­си­те­та на Йорк-аве­ню. В Нью-Йор­ке я ока­зал­ся в коман­ди­ров­ке по линии ООН, где тогда тру­дил­ся, и шел на встре­чу с физи­ком-тео­ре­ти­ком Абра­ха­мом Пай­сом, при­гла­сив­шим меня на ланч.

A. Einstein Subtle is the LordЗа пару лет до это­го в све­жем номе­ре жур­на­ла Physics Today мне попа­лась рецен­зия на толь­ко что вышед­шую био­гра­фию Эйн­штей­на под загла­ви­ем «Subtle is the Lord…» [1]. Вос­тор­жен­ную рецен­зию напи­сал извест­ный физик Банеш Хофман, в про­шлом асси­стент Эйн­штей­на в Прин­стоне. Книж­ка Пай­са была тут же куп­ле­на и про­чи­та­на. Понра­ви­лась она настоль­ко, что тут же захо­те­лось ее пере­ве­сти. Ска­за­но — сде­ла­но. Вско­ре пер­вые гла­вы пере­во­да были пред­став­ле­ны в «Физ­мат­лит», где кни­гу реши­ли издать. Как она гото­ви­лась к печа­ти — это отдель­ная тра­ги­ко­ме­дия. Доста­точ­но ска­зать, что вышла кни­га на рус­ском через шесть лет после пода­чи заяв­ки на пере­вод.

Так полу­чи­лось, что редак­ция «Физ­мат­ли­та» попро­си­ла меня обра­тить­ся к Абра­ха­му Пай­су за раз­ре­ше­ни­ем на пере­вод, и в даль­ней­шем вся пере­пис­ка с ним так­же шла через меня. Ока­зав­шись в Нью-Йор­ке, я позво­нил ему, и он назна­чил встре­чу, на кото­рую я и направ­лял­ся.

Пайс, кото­ро­му тогда пере­ва­ли­ло за 76, выгля­дел бод­ро, был очень раду­шен и сра­зу же повлек меня в кафе­те­рий. В неболь­шом заль­чи­ке за таки­ми же сто­ли­ка­ми, как в совет­ских кафе-моро­же­ных, сиде­ли по боль­шей части пожи­лые люди, и неко­то­рые при­вет­ли­во пома­ха­ли вошед­шим. Пайс пошел от сто­ли­ка к сто­ли­ку, всю­ду гром­ко пред­став­ляя веж­ли­во при­вста­вав­шим лан­чу­ю­щим моло­до­го чело­ве­ка как пере­вод­чи­ка сво­ей кни­ги из Рос­сии. Те назы­ва­ли свои име­на, ниче­го не гово­рив­шие гостю, а Пайс, отой­дя от сто­ли­ка, шеп­тал: «Нобе­лев­ский лау­ре­ат по химии», или био­ло­гии, или эко­но­ми­ке, или… Вско­ре я узнал, что Рок­фел­ле­ров­ский уни­вер­си­тет был послед­ней тихой гава­нью, где дожи­ва­ли свой век выда­ю­щи­е­ся в про­шлом уче­ные, кото­рые по воз­рас­ту уже не мог­ли зани­мать про­фес­сор­ские долж­но­сти. Пайс с иро­ни­че­ской улыб­кой заме­тил, что почти все они пишут мему­а­ры, а потом со вздо­хом при­знал­ся, что и сам вре­ме­на­ми зани­ма­ет­ся тем же.

Банеш Хофман

Банеш Хофман

В ходе лан­ча я упо­мя­нул, что про­дол­жаю пере­во­дить его кни­гу и в Нью-Йор­ке, когда выпа­да­ет сво­бод­ное вре­мя, и посе­то­вал, что не мог при­вез­ти с собой четы­рех­том­ник тру­дов Эйн­штей­на на рус­ском, кото­рый нужен для свер­ки мно­го­чис­лен­ных цитат. Я так­же поин­те­ре­со­вал­ся, как най­ти Бане­ша Хофма­на, к кото­ро­му у меня было пору­че­ние от зна­ко­мо­го мос­ков­ско­го уче­но­го — тому очень пона­до­бил­ся сбор­ник тру­дов япон­ско­го тен­зор­но­го обще­ства, чле­ном кото­ро­го был Хофман, и он наде­ял­ся, что тот смо­жет под­ска­зать, где его най­ти.

После лан­ча зашли в каби­нет Пай­са, где тот попро­сил сек­ре­тар­шу свя­зать его с биб­лио­те­кой Аме­ри­кан­ско­го физи­че­ско­го обще­ства и най­ти теле­фон Хофма­на. Бук­валь­но через пару минут он уже гово­рил с руко­вод­ством биб­лио­те­ки, в резуль­та­те чего я полу­чил соиз­во­ле­ние сво­бод­но поль­зо­вать­ся ее услу­га­ми, когда мне будет угод­но, бла­го там имел­ся иско­мый четы­рех­том­ник тру­дов Эйн­штей­на на рус­ском. В при­да­чу я полу­чил тут же напи­сан­ное реко­мен­да­тель­ное пись­мо дирек­то­ру биб­лио­те­ки, на вся­кий слу­чай, во избе­жа­ние недо­ра­зу­ме­ний. Еще через пару минут сек­ре­тар­ша при­нес­ла листок бума­ги с теле­фо­ном Хофма­на. Зво­нок состо­ял­ся тут же, пере­вод­чик был пред­став­лен Хофма­ну и дого­во­рил­ся о ско­рой встре­че. Всё про­изо­шло настоль­ко быст­ро, что я даже не успел обал­деть. Запом­ни­лось, что сек­ре­тар­ша гля­де­ла на меня с любо­пыт­ством и, может быть, даже с опас­кой. В те вре­ме­на рус­ские за гра­ни­цей были в дико­вин­ку.

Абрахам Пайс

Абра­хам Пайс

За пись­мен­ным сто­лом мы обсу­ди­ли неко­то­рые не вполне ясные пас­са­жи тек­ста Пай­са, про­ве­ри­ли спи­сок обна­ру­жен­ных в англий­ском тек­сте опе­ча­ток, мно­гие из попра­вок были с бла­го­дар­но­стью при­ня­ты и тут же пре­про­вож­де­ны сек­ре­тар­ше для пере­да­чи в изда­тель­ство на пред­мет исправ­ле­ния при пере­из­да­нии. По моей прось­бе Пайс под­пи­сал свою кни­гу, начер­тав несколь­ко лест­ных слов. Он, кста­ти, сра­зу попро­сил назы­вать его про­сто Брэм.

В углу каби­не­та сто­я­ло то, что в совет­ские вре­ме­на назы­ва­лось гор­кой, — что-то вро­де неболь­шо­го застек­лен­но­го стел­ла­жа, устав­лен­но­го кни­га­ми, дипло­ма­ми и вся­ки­ми мел­ки­ми пред­ме­та­ми. Пайс под­вел меня к нему и ска­зал: «Вот послед­няя труб­ка Эйн­штей­на. После его кон­чи­ны мне ее пода­ри­ла его сек­ре­тарь Элен Дюкас. Хоти­те посмот­реть?»

Релик­вия пора­жа­ла сво­ей невзрач­но­стью. Чашеч­ка была малю­сень­кой, чуть боль­ше шляп­ки желу­дя, а чере­нок, каза­лось, был сде­лан из бузи­ны, толь­ко твер­дой. Сто­и­ла она когда-то, навер­ное, цен­тов десять, но теперь была бес­цен­ной, ведь ее курил сам Эйн­штейн.

Пока я в бла­го­го­вей­ном сту­по­ре кру­тил в руках тру­боч­ку, хозя­ин офи­са, очень доволь­ный про­из­ве­ден­ным впе­чат­ле­ни­ем, рас­ска­зал о про­изо­шед­шем у него на гла­зах в нача­ле 1950-х годов в Прин­стон­ском инсти­ту­те выс­ших иссле­до­ва­ний эпи­зо­де. Позд­нее он вклю­чил его в одну из сво­их книг. Вот эта забав­ная исто­рия, свя­зан­ная с той самой тру­боч­кой и рас­ска­зан­ная Пай­сом от пер­во­го лица.

Эйнштейн и Нильс Бор

Эйн­штейн и Нильс Бор

Как-то утром в мой каби­нет зашел Нильс Бор и, помяв­шись, про­го­во­рил: «Вы такой умный…» Я рас­сме­ял­ся (ника­кой робо­сти или почти­тель­но­сти в его при­сут­ствии никто не испы­ты­вал) и отве­тил: «Понят­но, чем могу быть поле­зен?» Бор попро­сил спу­стить­ся к нему в каби­нет, что­бы спо­кой­но побе­се­до­вать. В то вре­мя Бор зани­мал каби­нет Эйн­штей­на, а тот пере­брал­ся в сосед­ний малень­кий офис сек­ре­тар­ши. Свой боль­шой каби­нет он недо­люб­ли­вал и ред­ко им поль­зо­вал­ся. В каби­не­те Бор попро­сил меня сесть («Мне все­гда нуж­на точ­ка отсче­та») и тут же засе­ме­нил вдоль сто­яв­ше­го в цен­тре оваль­но­го сто­ла. Потом оста­но­вил­ся и попро­сил запи­сать несколь­ко фраз, при­шед­ших ему в голо­ву во вре­мя этой про­беж­ки. Надо отме­тить, что при дик­тов­ке Бор нико­гда не дого­ва­ри­вал фра­зы до кон­ца. Он часто обры­вал себя на каком-то сло­ве, повто­рял его и так и эдак, кру­тил и вер­тел во все сто­ро­ны, при­ки­ды­вая, что долж­но за ним после­до­вать. В тот раз таким сло­вом ока­за­лось имя Эйн­штей­на. Он бегал вокруг сто­ла, повто­ряя: «Эйн­штейн, Эйн­штейн…» Слу­чай­но­му посе­ти­те­лю, не зна­ко­мо­му с при­выч­ка­ми Бора, такое пове­де­ние пока­за­лось бы весь­ма стран­ным. Потом он подо­шел к окну, уста­вил­ся в него неви­дя­щим взгля­дом и про­дол­жал вре­мя от вре­ме­ни повто­рять: «Эйн­штейн, Эйн­штейн…»

В этот самый момент дверь тихонь­ко отво­ри­лась и на цыпоч­ках вошел Эйн­штейн. Он при­ло­жил палец к губам, на кото­рых игра­ла хит­рая улыб­ка, веля мне хра­нить мол­ча­ние. Чуть поз­же он объ­яс­нил нам при­чи­ну тако­го пове­де­ния. Врач запре­тил ему поку­пать табак, но не запре­тил его красть, и имен­но это он и соби­рал­ся про­де­лать. Кисет Бора лежал на краю сто­ла, к нему-то на цыпоч­ках и крал­ся Эйн­штейн. А Бор, ниче­го не заме­чая, всё сто­ял у окна, бор­мо­ча: «Эйн­штейн, Эйн­штейн…» Я поте­рян­но замер, совер­шен­но не пред­став­ляя себе, что же будет даль­ше.

Альберт ЭйнштейнИ тут Бор, с уда­ре­ни­ем про­из­не­ся «Эйн­штейн», обер­нул­ся и… уви­дел Эйн­штей­на, как бы мате­ри­а­ли­зо­ван­но­го его закли­на­ни­я­ми. От неожи­дан­но­сти он совер­шен­но поте­рял дар речи. Хотя я наблю­дал всё это соб­ствен­ны­ми гла­за­ми, но всё же и мне ста­ло как-то не по себе. Через мгно­ве­ние Бор при­шел в себя, и нере­аль­ность ситу­а­ции раз­ве­я­лась, как толь­ко Эйн­штейн объ­яс­нил цель сво­е­го визи­та. Мы потом дол­го хохо­та­ли [2].

Я еще порас­спра­ши­вал Пай­са о вели­ком чело­ве­ке, но тот посо­ве­то­вал подроб­нее пого­во­рить с Хофма­ном, кото­рый с ним рабо­тал, ведь сам он с Эйн­штей­ном толь­ко про­гу­ли­вал­ся по доро­ге в инсти­тут, и то не очень часто. Да и всё, что он хотел рас­ска­зать об Эйн­штейне, он напи­сал в сво­ей кни­ге.

В бли­жай­ший уик-энд я отпра­вил­ся к Бане­шу Хофма­ну. По теле­фо­ну тот под­твер­дил, что у него есть сбор­ник тру­дов япон­ско­го тен­зор­но­го обще­ства, кото­рый так тре­бо­вал­ся в Москве, и был готов отдать его без­воз­мезд­но. Сорат­ник Эйн­штей­на жил в неболь­шом доми­ке в рай­оне Фла­шин Мидо­уз, совсем рядом с тен­нис­ным ста­ди­о­ном, где еже­год­но про­хо­дит откры­тый чем­пи­о­нат США.

До сих пор не могу себе про­стить, что явил­ся к Хофма­ну с пусты­ми рука­ми, даже короб­ку кон­фет не при­хва­тил. Сла­бым оправ­да­ни­ем может слу­жить лишь то, что я наме­ре­вал­ся толь­ко взять япон­ские тен­зор­ные книж­ки, рас­про­щать­ся и уйти. Никак не ожи­дал, что меня при­мут как гостя, при­чем вполне почет­но­го. Очень милая ста­руш­ка-жена даже не поже­ла­ла слы­шать о том, что я не вой­ду, и почти силой зата­щи­ла меня внутрь. В гости­ной меня ждал не толь­ко 77-лет­ний хозя­ин дома, но и домаш­ний яблоч­ный пирог к чаю.

Пого­во­ри­ли о пого­де, о делах в мире, об общих зна­ко­мых, в чис­ле кото­рых ока­зал­ся Яков Абра­мо­вич Смо­ро­дин­ский, о книж­ке Пай­са, о том, что как раз за пару дней до звон­ка Пай­са Хофман соби­рал­ся отдать боль­шую пач­ку уже ненуж­ных ему книг в Пуб­лич­ную биб­лио­те­ку Нью-Йор­ка, а тут выяс­ни­лось, что тру­ды япон­ско­го тен­зор­но­го обще­ства из этой пач­ки потре­бо­ва­лись кому-то в Москве. Какое уди­ви­тель­ное сов­па­де­ние! Он посе­то­вал, что стал слаб и даже стоп­ку книг ему уже труд­но под­нять и куда-то вез­ти, так что я с удо­воль­стви­ем взял­ся выпол­нить это пору­че­ние (что вско­ро­сти и сде­лал). Хофман попро­сил пере­дать от него при­вет Яко­ву Бори­со­ви­чу Зель­до­ви­чу, что я тоже сде­лал через Смо­ро­дин­ско­го, посколь­ку с Зель­до­ви­чем был незна­ком.

Хофман мно­го и охот­но рас­ска­зы­вал о сво­ей рабо­те с Эйн­штей­ном. Об инци­ден­те с кра­жей таба­ка у Бора он рань­ше не слы­шал и очень весе­лил­ся, про­слу­шав ее в моем пере­ска­зе. Моя попыт­ка кое-что запи­сы­вать за ним в блок­нот была реши­тель­но пре­се­че­на. С меня было взя­то обе­ща­ние не пуб­ли­ко­вать чего-либо из рас­ска­зан­но­го в виде интер­вью или чего-то подоб­но­го. После это­го бесе­да как-то рас­кле­и­лась, я вско­ре рас­про­щал­ся и, нагру­жен­ный кни­га­ми, ушел, про­во­жа­е­мый сове­та­ми ста­руш­ки-жены не брать так­си, пото­му как это доро­го, а подо­ждать авто­бу­са, кото­рый при­дет через каких-то пол­ча­са и быст­ро, минут за пять­де­сят, домчит меня до гости­ни­цы на Ман­х­эт­тене.

Я, конеч­но, что-то тут же запи­сал по памя­ти, не соби­ра­ясь что-либо пуб­ли­ко­вать, а про­сто для себя, но потом при мно­го­чис­лен­ных пере­ез­дах из стра­ны в стра­ну замет­ки куда-то зате­ря­лись. По про­ше­ствии 30 с лиш­ним лет в памя­ти поче­му-то засел лишь один мой глу­пый вопрос. Рас­ска­зы­вая об Эйн­штейне, Хофман упо­мя­нул, что тот, раз­мыш­ляя, рас­ха­жи­вал взад и впе­ред, кру­тя висок. Я вдруг поин­те­ре­со­вал­ся, какой — левый или пра­вый? Хофман на секун­ду заду­мал­ся и отве­тил — пра­вый. После чего, есте­ствен­но, спро­сил, поче­му это меня инте­ре­су­ет. Я сму­щен­но про­бор­мо­тал, что у меня такая же при­выч­ка — в задум­чи­во­сти кру­тить висок, но толь­ко левый. Хофман от души рас­сме­ял­ся и что-то сост­рил по пово­ду при­зна­ков гени­аль­но­сти, но что кон­крет­но, я не запом­нил, уж боль­но был скон­фу­жен.

А. Пайс. Научная деятельность и жизнь Альберта ЭйнштейнаГде сей­час послед­няя труб­ка Эйн­штей­на, я не знаю. Брэм Пайс скон­чал­ся летом 2000 года в Копен­га­гене. Воз­мож­но, труб­ка пере­шла по наслед­ству его сыну Джо­шуа, аме­ри­кан­ско­му акте­ру, кото­рый, как гово­рят (сам я не видел), бле­стя­ще сыг­рал чере­паш­ку-нин­дзя в каком-то нашу­мев­шем дет­ском филь­ме.

Кни­га Пай­са об Эйн­штейне ста­ла клас­си­кой. В 1983 году она была удо­сто­е­на Наци­о­наль­ной пре­мии США за луч­шую кни­гу о нау­ке. В 2005 году Аме­ри­кан­ское физи­че­ское обще­ство учре­ди­ло пре­мию име­ни Абра­ха­ма Пай­са за луч­шую кни­гу по исто­рии физи­ки.

Рус­ский пере­вод нако­нец вышел в 1989 году [3]. Откры­ток-заявок в мага­зи­нах «Ака­де­мкни­ги» было остав­ле­но более 30 тыс., а пото­му вме­сто пла­ни­ро­вав­ших­ся 10 тыс. тираж соста­вил 36,5 тыс. экзем­пля­ров. Он весь разо­шел­ся за пару меся­цев. Такие были вре­ме­на…

Вита­лий Мацар­ский

1. Pais A. Subtle is the Lord… The science and the life of Albert Einstein. Oxford University Press, 1982.

2. Pais A. Niels Bohr’s Times: In Physics, Philosophy and Polity. Clarendon Press, 1991.

3. Пайс А. Науч­ная дея­тель­ность и жизнь Аль­бер­та Эйн­штей­на. М.: Нау­ка, 1989.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

5 комментариев

  • Лев:

    Вско­ре пер­вые гла­вы пере­во­да были пред­став­ле­ны в «Физ­мат­лит», где кни­гу реши­ли издать. Как она гото­ви­лась к печа­ти — это отдель­ная тра­ги­ко­ме­дия. Доста­точ­но ска­зать, что вышла кни­га на рус­ском через шесть лет после пода­чи заяв­ки на пере­вод.
    —————
    А ведь это инте­рес­но. Навер­ное, сей­час уже мож­но об этом рас­ска­зать?

    • Виталий Мацарский:

      С удо­воль­стви­ем поде­люсь дета­ля­ми, если дади­те свой элек­трон­ный адрес.

      • Лев:

        Раз­ре­шаю Вам взять мой эл. адрес у адми­ни­стра­то­ра сай­та. Но я думаю, это инте­рес­но не толь­ко мне.

  • […] Не так дав­но в газе­те ТрВ Вита­лий Мацар­ский рас­ска­зал о сво­ей встре­че с Пай­сом во вре­мя рабо­ты над пере­во­дом его эйн­штей­нов­ской био­гра­фии <Пай­сТрВ>. […]

  • Леонид Коганов:

    Под­дер­жи­ваю.
    Мне так же было бы крайне инте­рес­но.
    С ува­же­ни­ем к обо­им Кол­ле­гам,
    Л.К.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com