Разгневанный Эйнштейн и «темный» рецензент

Виталий Мацарский

Вита­лий Мацар­ский

Эйн­штейн был тер­пе­ли­вым чело­ве­ком. Он умел ждать. Под­твер­жде­ние одно­го из пред­ска­за­ний его общей тео­рии отно­си­тель­но­сти (ОТО) — искрив­ле­ния лучей све­та в поле тяго­те­ния — он полу­чил в 1919 году, почти через четы­ре года после созда­ния тео­рии. А вот обна­ру­же­ния пред­ска­зан­ных им гра­ви­та­ци­он­ных волн он так и не дождал­ся. Они были зафик­си­ро­ва­ны кол­ла­бо­ра­ци­ей LIGO лишь в сен­тяб­ре 2015 года, акку­рат к сто­лет­не­му юби­лею ОТО, отме­чав­ше­му­ся в кон­це нояб­ря. Совсем недав­но, 15 июня это­го года, было объ­яв­ле­но о вто­ром слу­чае обна­ру­же­ния гра­ви­та­ци­он­ных волн 26 декаб­ря 2015 года. Так что теперь факт их суще­ство­ва­ния надеж­но под­твер­жден наблю­де­ни­я­ми [1].

А. Эйнштейн («Википедия»)

А. Эйн­штейн («Вики­пе­дия»)

Нали­чие гра­ви­та­ци­он­ных волн вро­де бы пря­мо сле­до­ва­ло из урав­не­ний ОТО, но Эйн­штей­на всё же грыз чер­вя­чок сомне­ний. В сере­дине 1936 года уже в США вме­сте со сво­им асси­стен­том Ната­ном Розе­ном он напи­сал ста­тью, в загла­вии кото­рой содер­жал­ся важ­ный вопрос: «Суще­ству­ют ли гра­ви­та­ци­он­ные вол­ны?» Похо­же, что чисто­вой экзем­пляр этой рабо­ты не сохра­нил­ся, но это не суть важ­но, посколь­ку име­ет­ся текст пись­ма Эйн­штей­на Мак­су Бор­ну, дати­ро­ван­ный сере­ди­ной 1936 года. Эйн­штейн там писал: «Вме­сте со сво­им моло­дым сотруд­ни­ком я при­шел к инте­рес­но­му выво­ду о том, что гра­ви­та­ци­он­ные вол­ны не суще­ству­ют, хотя все были в них уве­ре­ны, по край­ней мере в пер­вом при­бли­же­нии. Это пока­зы­ва­ет, что нели­ней­ные обще­ре­ля­ти­вист­ские вол­но­вые урав­не­ния поля могут ска­зать нам боль­ше, чем счи­та­лось ранее, вер­нее, нало­жить бóль­шие огра­ни­че­ния».

В нача­ле июня 1936 года Эйн­штейн с Розе­ном ото­сла­ли ста­тью в аме­ри­кан­ский жур­нал Physical Review, после чего Розен отпра­вил­ся в СССР пре­по­да­вать в Киев­ском госу­дар­ствен­ном уни­вер­си­те­те. На вся­кий слу­чай Эйн­штейн снаб­дил его реко­мен­да­тель­ным пись­мом на имя пред­се­да­те­ля Сов­нар­ко­ма В. М. Моло­то­ва.

К тому вре­ме­ни Physical Review мед­лен­но, но вер­но ста­но­вил­ся одним из веду­щих миро­вых физи­че­ских жур­на­лов. «Винов­ни­ком» тому был его глав­ный редак­тор, мало­из­вест­ный аме­ри­кан­ский физик Джон Тор­ренс Тэйт. Тэйт при­нял браз­ды прав­ле­ния в 1926 году в воз­расте 37 лет и уже не выпус­кал их до сво­ей кон­чи­ны в 1950 году.

Его жур­нал сла­вил­ся тем, что пуб­ли­ко­вал рабо­ты быст­ро, осо­бен­но если они каса­лись про­блем кван­то­вой меха­ни­ки. Оба авто­ра были ему, конеч­но, извест­ны, тем более что неза­дол­го до того они уже опуб­ли­ко­ва­ли в его жур­на­ле две ста­тьи, и обе они были напе­ча­та­ны без про­мед­ле­ния. Одна из них была посвя­ще­на тому, что теперь назы­ва­ют «кро­то­вы­ми нора­ми», а дру­гая — зна­ме­ни­тая ста­тья Эйн­штей­на — Подоль­ско­го — Розе­на (ЭПР) «Мож­но ли счи­тать кван­то­во-меха­ни­че­ское опи­са­ние физи­че­ской реаль­но­сти пол­ным?». Спо­ры о ней идут по сей день. Над тем, что делать с послед­ней рабо­той, Тэйт раз­ду­мы­вал доволь­но дол­го — боль­ше меся­ца она недви­жи­мо лежа­ла у него на сто­ле.

Вряд ли Тэйт так уж хоро­шо раз­би­рал­ся в общей тео­рии отно­си­тель­но­сти, что­бы най­ти в ста­тье Эйн­штей­на и Розе­на ошиб­ки, но у него было осо­бое редак­тор­ское чутье, кото­рое и поз­во­ли­ло выве­сти его жур­нал в миро­вые лиде­ры. Лишь 7 июля он при­нял реше­ние отпра­вить ста­тью на рецен­зию аме­ри­кан­ско­му физи­ку и мате­ма­ти­ку Говар­ду Пер­си Роберт­со­ну, одно­му из веду­щих спе­ци­а­ли­стов в обла­сти ОТО.

С выбо­ром рецен­зен­та Тэйт попал в самую точ­ку. Роберт­сон был одним из круп­ней­ших в мире спе­ци­а­ли­стов в обла­сти ОТО. Инте­ре­со­вал­ся он и кос­мо­ло­ги­ей. Мало кому извест­но, что за год до эпо­халь­но­го откры­тия Эдви­ном Хаб­б­лом раз­бе­га­ния галак­тик Роберт­сон пред­ска­зал его в сво­ей ста­тье 1928 года и даже постро­ил гру­бый гра­фик на осно­ве весь­ма нена­деж­ных пред­ва­ри­тель­ных дан­ных.

Роберт­сон изу­чил направ­лен­ную ему на рецен­зию рабо­ту и уже 14 июля напи­сал Тэй­ту: «Ну и рабо­тен­ку вы мне зада­ли. Если бы Эйн­штейн и Розен смог­ли дока­зать свою право­ту, то это было бы одним из самых серьез­ных воз­ра­же­ний про­тив общей тео­рии отно­си­тель­но­сти. По мое­му разу­ме­нию, воз­ра­же­ния Эйн­штей­на и Розе­на ни на чем не осно­ва­ны. Могу лишь реко­мен­до­вать пере­дать им мои кри­ти­че­ские заме­ча­ния, а пото­му при­ла­гаю их в двух экзем­пля­рах, если вы поже­ла­е­те пере­слать их авто­рам. Если нет, то мож­но было бы напе­ча­тать ста­тью в ее насто­я­щем виде, учи­ты­вая толь­ко ком­мен­та­рии, отно­ся­щи­е­ся к исправ­ле­нию мел­ких опе­ча­ток. Такая ста­тья, несо­мнен­но, заста­вит мно­гих силь­но потру­дить­ся в обла­сти гра­ви­та­ци­он­ных волн, что, конеч­но, было бы хоро­шо, если толь­ко нахлы­нув­ший поток ста­тей не выну­дит вас сбе­жать из дому».

Спу­стя десять дней, 23 июля, Тэйт нако­нец реша­ет­ся отпра­вить ком­мен­та­рии рецен­зен­та Эйн­штей­ну и пишет ему:

«Ува­жа­е­мый про­фес­сор Эйн­штейн.
Воз­вра­щаю Вам ста­тью о гра­ви­та­ци­он­ных вол­нах, напи­сан­ную Вами сов­мест­но с д-ром Розе­ном, с неко­то­ры­ми ком­мен­та­ри­я­ми рецен­зен­та. Преж­де чем пуб­ли­ко­вать эту рабо­ту, я был бы рад услы­шать Ваше мне­ние по пово­ду раз­лич­ных ком­мен­та­ри­ев и кри­ти­че­ских заме­ча­ний рецен­зен­та.
Искренне Ваш,
Джон Т. Тэйт, редак­тор».

Эйн­штейн был оша­ра­шен и раз­гне­ван — до того все его ста­тьи как в Гер­ма­нии, так и в США печа­та­лись сра­зу же и без вопро­сов. В воз­му­ще­нии он пишет Тэй­ту 27 июля (на немец­ком):

«Мы (г-н Розен и я) напра­ви­ли руко­пись в вашу редак­цию для пуб­ли­ка­ции и не дава­ли раз­ре­ше­ния на озна­ком­ле­ние с ней спе­ци­а­ли­стов до ее выхо­да в свет. Я не вижу при­чин, по кото­рым я дол­жен реа­ги­ро­вать на ком­мен­та­рии ваше­го ано­ним­но­го экс­пер­та, тем более что они явно оши­боч­ны. Посе­му я наме­рен опуб­ли­ко­вать эту рабо­ту в дру­гом жур­на­ле.
С ува­же­ни­ем,
А. Эйн­штейн
P. S. Г-н Розен, кото­рый отбыл в Совет­ский Союз, упол­но­мо­чил меня пред­став­лять его инте­ре­сы в этом деле».

Через три дня, 30 июля, Джон Тэйт отпра­вил ответ:

«Ува­жа­е­мый д-р Эйн­штейн.
Весь­ма сожа­лею, что обсто­я­тель­ства при­ве­ли Вас к реше­нию опуб­ли­ко­вать ста­тью, напи­сан­ную сов­мест­но с д-ром Розе­ном, в дру­гом жур­на­ле.
Воз­мож­но, я лич­но вино­ват в этом, пото­му как пола­гал, что Вы зна­ко­мы с пра­ви­ла­ми пуб­ли­ка­ций Аме­ри­кан­ско­го физи­че­ско­го обще­ства и что Вы вос­при­ме­те заме­ча­ния нашей ред­кол­ле­гии как долж­ное и отне­се­тесь к ним соот­вет­ству­ю­щим обра­зом.
Я не могу при­нять к пуб­ли­ка­ции в Physical Review рабо­ту, авто­ры кото­рой не соглас­ны на рас­смот­ре­ние ее ред­кол­ле­ги­ей перед пуб­ли­ка­ци­ей. Я пола­гал, что Вам это извест­но, ина­че я сра­зу же вер­нул бы ста­тью без рас­смот­ре­ния.
Сожа­лею, что Вы сочли заме­ча­ния ред­кол­ле­гии оши­боч­ны­ми и не заслу­жи­ва­ю­щи­ми реак­ции.
Искренне Ваш,
Джон Т. Тэйт, редак­тор».

В нача­ле 1937 года Роберт­сон напра­вил Тэй­ту пись­мо, где, в част­но­сти, писал: «Вы не удо­су­жи­лись сооб­щить мне о судь­бе ста­тьи, пред­став­лен­ной в жур­нал про­шлым летом самым зна­ме­ни­тым из Ваших авто­ров. Тем не менее я всё же посвя­щу Вас в дета­ли после­ду­ю­щих собы­тий. Она была направ­ле­на (даже без исправ­ле­ния пары опе­ча­ток, заме­чен­ных Вашим рецен­зен­том) в дру­гой жур­нал. По полу­че­нии гра­нок ста­тья была пол­но­стью пере­ра­бо­та­на, посколь­ку мне уда­лось убе­дить его в том, что пра­виль­ный резуль­тат пол­но­стью про­ти­во­ре­чит его выво­дам. Вам может быть любо­пыт­но взгля­нуть на ста­тью, напе­ча­тан­ную в Journal of the Franklin Institute, январь 1937 года, стр. 43, и срав­нить ее с кри­ти­че­ски­ми заме­ча­ни­я­ми Ваше­го рецен­зен­та».

Итак, Роберт­сон пря­мо ука­зы­ва­ет, что это имен­но он пере­упря­мил Эйн­штей­на и заста­вил его изме­нить невер­ные выво­ды. Ско­рее все­го, это про­изо­шло око­ло октяб­ря 1936 года, когда он ока­зал­ся в Прин­стоне. К тому вре­ме­ни вме­сто Розе­на асси­стен­том Эйн­штей­на стал Лео­польд Инфельд, и тогда же они зате­я­ли напи­са­ние зна­ме­ни­той «Эво­лю­ции физи­ки». Эйн­штейн убе­дил Инфель­да в отсут­ствии гра­ви­та­ци­он­ных волн, и не толь­ко его. Тогда же там ока­зал­ся зна­ме­ни­тый ита­льян­ский мате­ма­тик Тул­лио Леви-Чиви­та, круп­ней­ший спе­ци­а­лист в обла­сти тен­зор­но­го ана­ли­за и боль­шой зна­ток ОТО, но и он попал­ся на удоч­ку аргу­мен­тов Эйн­штей­на.

Роберт­сон был непо­ко­ле­бим. Он выслу­шал дово­ды Инфель­да и не оста­вил от них кам­ня на камне. Инфельд, есте­ствен­но, бро­сил­ся к патро­ну, дабы пока­зать, в чем была ошиб­ка, на что Эйн­штейн яко­бы отве­тил, что бук­валь­но вче­ра он нашел ее само­сто­я­тель­но. Оста­ва­лось лишь пере­пи­сать почти всю ста­тью, кото­рая в ито­ге вышла под назва­ни­ем «О гра­ви­та­ци­он­ных вол­нах» [2]. В кон­це Эйн­штейн сде­лал корот­кую при­пис­ку. «Вто­рая часть насто­я­щей ста­тьи была зна­чи­тель­но изме­не­на мной после отъ­ез­да Н. Розе­на в Рос­сию, посколь­ку мы вна­ча­ле оши­боч­но интер­пре­ти­ро­ва­ли наши фор­маль­ные резуль­та­ты. Я хочу побла­го­да­рить мое­го кол­ле­гу проф. Роберт­со­на за его дру­же­скую помощь в выяс­не­нии пер­во­на­чаль­ной ошиб­ки».

В чем же заклю­ча­лась ошиб­ка «само­го зна­ме­ни­то­го авто­ра» жур­на­ла Physical Review (в кото­ром он, кста­ти, боль­ше нико­гда не печа­тал­ся)? Дабы не обми­шу­лить­ся, пере­ска­зы­вая сво­и­ми сло­ва­ми, луч­ше сошлюсь на спе­ци­а­ли­ста.

«Воз­на­ме­рив­шись най­ти точ­ные реше­ния для плос­ких гра­ви­та­ци­он­ных волн, Эйн­штейн с Розе­ном обна­ру­жи­ли, что это невоз­мож­но сде­лать, не вво­дя син­гу­ляр­но­сти в ком­по­нен­ты мет­ри­ки, опи­сы­ва­ю­щей эти вол­ны. Это было вовсе не то, на что они наде­я­лись. Но, как все хоро­шие физи­ки, натолк­нув­ши­е­ся на нечто неожи­дан­ное, они попы­та­лись обер­нуть эту труд­ность себе на поль­зу. Они наде­я­лись пока­зать, что полу­чить реше­ния урав­не­ний в виде пери­о­ди­че­ской вол­ны нель­зя. Вме­сто реше­ния урав­не­ний Эйн­штей­на они яко­бы полу­чи­ли дока­за­тель­ство несу­ще­ство­ва­ния реше­ния в виде гра­ви­та­ци­он­ных волн — гораз­до более неожи­дан­ный и фун­да­мен­таль­ный резуль­тат.

Одно из популярных графических представлений о черных дырах (NASA)

Одно из попу­ляр­ных гра­фи­че­ских пред­став­ле­ний о чер­ных дырах (NASA)

Теперь хоро­шо извест­но, что нель­зя постро­ить един­ствен­ную систе­му коор­ди­нат, опи­сы­ва­ю­щую плос­кие гра­ви­та­ци­он­ные вол­ны, не наты­ка­ясь где-нибудь в про­стран­стве-вре­ме­ни на син­гу­ляр­ность. Но теперь понят­но, что это син­гу­ляр­ность не реаль­ная, а кажу­ща­я­ся. Это коор­ди­нат­ная син­гу­ляр­ность, ана­ло­гич­ная попыт­ке опре­де­лить дол­го­ту Север­но­го полю­са. Эйн­штейн был одним из пер­вых, кто понял прин­ци­пи­аль­ную раз­ни­цу меж­ду коор­ди­нат­ны­ми и физи­че­ски­ми син­гу­ляр­но­стя­ми, но в 1930-е годы еще не был раз­ра­бо­тан мате­ма­ти­че­ский фор­ма­лизм, кото­рый поз­во­лял бы уста­но­вить это раз­ли­чие» [3].

То ли Эйн­штейн доду­мал­ся до это­го сам, то ли ему под­ска­зал Роберт­сон, но в ито­ге выяс­ни­лось, что при дру­гом выбо­ре коор­ди­нат син­гу­ляр­но­сти ока­зы­ва­лись рас­по­ло­жен­ны­ми по оси цилин­дра, там, где и сле­до­ва­ло нахо­дить­ся источ­ни­ку цилин­дри­че­ских волн. Эйн­штейн с Розе­ном, сами того не подо­зре­вая, име­ли дело с реше­ни­ем, соот­вет­ству­ю­щим цилин­дри­че­ским вол­нам.

Натан Розен, озна­ко­мив­шись с окон­ча­тель­ным вари­ан­том ста­тьи, остал­ся недо­во­лен. Он и сам начал сомне­вать­ся в спра­вед­ли­во­сти пер­во­на­чаль­ных выво­дов, но и опуб­ли­ко­ван­ная рабо­та его тоже не устро­и­ла. В 1937 году он опуб­ли­ко­вал в совет­ском жур­на­ле ста­тью, где дока­зы­вал невоз­мож­ность суще­ство­ва­ния плос­ких гра­ви­та­ци­он­ных волн. После вой­ны было пока­за­но, что выво­ды Розе­на оши­боч­ны.

Что же каса­ет­ся Роберт­со­на, то он, похо­же, чув­ство­вал себя в раз­лич­ных систе­мах коор­ди­нат ОТО как рыба в воде. Он вполне мог дать доб­ро на пуб­ли­ка­цию оши­боч­ной ста­тьи Эйн­штей­на и Розе­на (на что, соб­ствен­но, он и наме­кал в пись­ме Тэй­ту), а потом напе­ча­тать сен­са­ци­он­ное опро­вер­же­ние их резуль­та­тов, обес­пе­чив себе все­мир­ную сла­ву нис­про­вер­га­те­ля вели­чай­ше­го из гени­ев. Но он это­го не сде­лал. Напро­тив, он при­ло­жил все уси­лия, что­бы пока­зать Эйн­штей­ну, в чем заклю­ча­лась его ошиб­ка.

Говард Пер­си Роберт­сон уве­ко­ве­чил свое имя ина­че. Оно вхо­дит в назва­ние FRW-мет­ри­ки (Фрид­ма­на, Роберт­со­на, Уоке­ра; ино­гда добав­ля­ют еще Лемет­ра) — точ­но­го реше­ния урав­не­ний поля ОТО Эйн­штей­на, опи­сы­ва­ю­ще­го одно­род­ную, изо­троп­ную рас­ши­ря­ю­щу­ю­ся или сжи­ма­ю­щу­ю­ся Все­лен­ную. Такую модель часто назы­ва­ют «стан­дарт­ной моде­лью» совре­мен­ной кос­мо­ло­гии. Имен­но ею поль­зу­ют­ся прак­ти­че­ски все совре­мен­ные иссле­до­ва­те­ли.

Во вре­мя Вто­рой миро­вой вой­ны и после нее Роберт­сон пошел по воен­но-адми­ни­стра­тив­ной линии. Во вре­мя вой­ны он был чле­ном Наци­о­наль­но­го науч­но-иссле­до­ва­тель­ско­го коми­те­та США по вопро­сам обо­ро­ны, тех­ни­че­ским кон­суль­тан­том мини­стра обо­ро­ны и обес­пе­чи­вал связь по воен­ным вопро­сам меж­ду Вашинг­то­ном и Лон­до­ном. Позд­нее он стал руко­во­ди­те­лем груп­пы по оцен­ке систем воору­же­ний при мини­стре обо­ро­ны США, пред­се­да­те­лем сек­рет­ной комис­сии по НЛО, науч­ным совет­ни­ком коман­ду­ю­ще­го НАТО в Евро­пе и пред­се­да­те­лем науч­но­го сове­та по обо­роне плюс чле­ном пре­зи­дент­ско­го кон­суль­та­тив­но­го коми­те­та по нау­ке. Неуди­ви­тель­но, что это ска­за­лось на его науч­ной про­дук­тив­но­сти. После вой­ны он ниче­го суще­ствен­но­го не опуб­ли­ко­вал.

В сере­дине авгу­ста 1961 года Роберт­сон попал в авто­мо­биль­ную ава­рию и полу­чил незна­чи­тель­ные трав­мы. Его поме­сти­ли в боль­ни­цу, где спу­стя две неде­ли в воз­расте 58 лет он скон­чал­ся от легоч­ной эмбо­лии. В апре­ле 1987 года аме­ри­кан­ская Наци­о­наль­ная ака­де­мия наук при­гла­си­ла Яко­ва Бори­со­ви­ча Зель­до­ви­ча про­чи­тать мемо­ри­аль­ную лек­цию, кото­рую он оза­гла­вил «Кос­мо­ло­гия от Роберт­со­на до наших дней» [4].

Мораль этой исто­рии (если она вооб­ще тре­бу­ет­ся) тако­ва: не все рецен­зен­ты него­дяи.

1. ligo.caltech.edu/news

2. Эйн­штейн А., Розен Н. О гра­ви­та­ци­он­ных вол­нах /​ А. Эйн­штейн. Собра­ние науч­ных тру­дов. Т. 2. С. 438. М.: Нау­ка, 1966.

3. Kennefick D. Einstein Versus the Physical Review /​/​ Phys. Today. 2005. N 58(9). P. 43.

4. Zel’dovich Y. B. Cosmology from Robertson to Today /​/​ Phys. Today. N 41(3). P. 27.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

4 комментария

  • Alex:

    «Он вполне мог дать доб­ро на пуб­ли­ка­цию оши­боч­ной ста­тьи Эйн­штей­на и Розе­на (на что, соб­ствен­но, он и наме­кал в пись­ме Тэй­ту), а потом напе­ча­тать сен­са­ци­он­ное опро­вер­же­ние их резуль­та­тов, обес­пе­чив себе все­мир­ную сла­ву нис­про­вер­га­те­ля вели­чай­ше­го из гени­ев.»

    Учи­ты­вая, что ста­тью ему дали имен­но для рецен­зи­ро­ва­ния, это была бы несколь­ко скан­даль­ная сла­ва. А ещё учи­ты­вая, что он оста­вил таки сию воз­мож­ность откры­той, дифи­рам­бы кажут­ся не вполне адек­ват­ны­ми.

  • Чух-Чух:

    «Эйн­штейн был оша­ра­шен и раз­гне­ван — до того все его ста­тьи как в Гер­ма­нии, так и в США печа­та­лись сра­зу же и без вопро­сов».

    То есть Эйн­штейн уже уве­ро­вал в свою непо­гре­ши­мость? Нет ниче­го хуже для учё­но­го.

  • Вспом­ни­лась рабо­та логу­нов­цев Вла­со­ва и Фоло­меш­ки­на от 1979 года, в кото­рой «дока­зы­ва­лось», буд­то гра­ви­та­ци­он­ные вол­ны не пере­но­сят энер­гию-импульс. Мате­ма­ти­че­ски там всё было вер­но, но ошиб­ка была в физи­че­ской интер­пре­та­ции резуль­та­та. Эта ста­тья была частью кре­сто­во­го похо­да Логу­но­ва и его кол­лег про­тив ОТО. Запад­ные жур­на­лы эти рабо­ты не при­ни­ма­ли, но ТМФ был вынуж­ден их пуб­ли­ко­вать.

  • «Мало кому извест­но, что за год до эпо­халь­но­го откры­тия Эдви­ном Хаб­б­лом раз­бе­га­ния галак­тик Роберт­сон пред­ска­зал его в сво­ей ста­тье 1928 года и даже постро­ил гру­бый гра­фик на осно­ве весь­ма нена­деж­ных пред­ва­ри­тель­ных дан­ных.»

    Мне, напри­мер, это неиз­вест­но. Мне извест­но совсем дру­гое – Роберт­сон внес 0-вклад в кос­мо­ло­гию. Это осо­бен­но вид­но из его той самой ста­тьи от 1928 г., в кото­рой соб­ствен­но ниче­го ново­го нет. При­пи­сы­ва­ние бук­вы R в мет­ри­ку Фрид­ма­на-Лемет­ра про­сто отши­боч­но (как впро­чем и бук­вы W). Мет­ри­ка RW была назва­на так Г. Бон­ди (H. Bondi) в 1940-х «от фона­ря» – веро­ят­но озна­ко­мив­шись с исто­ри­ей у сво­их кол­лег – аме­ри­кан­цев и англи­чан. Впро­чем, тогда еще исто­ри­ки не разо­бра­лись кто и какой вклад в дело кос­мо­ло­гии внес.

    А про «гру­бый гра­фик раз­бе­га­ния галак­тик» Роберт­со­на – это из обла­сти науч­ной фан­та­сти­ки. У Роберт­со­на ниче­го тако­го нет и близ­ко. Пер­вым постро­ил такой «гра­фик» Ж. Леметр в 1927 г., а Э. Хабл нари­со­вал его в 1929 и повто­рил в 1931 г в рабо­те с Хюма­со­ном. А «фиш­ка» в том, что Хабл это сде­лал с пода­чи это­го само­го Роберт­со­на – что­бы про­ве­рить не тео­рию «раз­бе­га­ния галак­тик» – а неадек­ват­ную тео­рию Вей­ля-Зиль­бер­ште­на, про­ис­хо­дя­щую из тео­рии Де Сит­те­ра. Более того, сам Хабл нико­гда не верил в тео­рию «раз­бе­га­ния галак­тик».

    Все это дей­стви­тель­но «дав­но» извест­но (как мини­мум с 2012 г.), вот толь­ко автор не удо­су­жил­ся про­чи­тать соот­вет­ству­ю­щую лите­ра­ту­ру: http://arxiv.org/abs/1302.1498
    или на рус­ском:
    http://cyberleninka.ru/article/n/vody-v-kotorye-ya-vstupayu-ne-peresekal-esche-nikto-aleksandr-fridman-i-istoki-sovremennoy-kosmologii

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com