Основоположник. К 100-летию Юрия Семёновича Лазуркина

Максим Франк-Каменецкий

Мак­сим Франк-Каме­нец­кий, Бостон­ский уни­вер­си­тет (США)

Вспо­ми­ная Юрия Семё­но­ви­ча Лазур­ки­на (1916–2009), мыс­лен­но воз­вра­ща­ешь­ся в годы рас­цве­та совет­ской нау­ки, когда она была дей­стви­тель­но вос­тре­бо­ва­на началь­ством и чрез­вы­чай­но пре­стиж­на в стране. Конеч­но, дале­ко не вся нау­ка, а толь­ко те ее раз­де­лы, кото­рые име­ли или мог­ли иметь, по мне­нию началь­ства, воен­ное при­ме­не­ние. Гума­ни­тар­ных наук вооб­ще не суще­ство­ва­ло, гене­ти­ка была пол­но­стью истреб­ле­на, но зато физи­ка и мате­ма­ти­ка очень даже про­цве­та­ли. Широ­кую попу­ляр­ность при­об­рел стих Бори­са Слуц­ко­го: «Что-то физи­ки в поче­те, что-то лири­ки в загоне…»

Юрий Семёнович Лазуркин (1916–2009)

Юрий Семё­но­вич Лазур­кин (1916–2009)

Мно­гие в Рос­сии и в стра­нах быв­ше­го СССР, да и те из нас, кто пере­брал­ся в даль­нее зару­бе­жье, часто испы­ты­ва­ют носталь­гию по тем вре­ме­нам — осо­бен­но, конеч­но, науч­ные сотруд­ни­ки стар­ше­го поко­ле­ния. С одной сто­ро­ны, на самом деле есть о чем поно­сталь­ги­ро­вать, с дру­гой сто­ро­ны, людям свой­ствен­но видеть про­шлое в розо­вых тонах. Я попы­та­юсь, хотя бы отча­сти, вос­со­здать атмо­сфе­ру тех лет, когда учил­ся и рабо­тал под нача­лом Ю. С. в его лабо­ра­то­рии в ИАЭ им. Кур­ча­то­ва (потом в ИМГ АН СССР) и на кафед­ре моле­ку­ляр­ной био­фи­зи­ки МФТИ. Вспо­ми­нать Ю. С. осо­бен­но при­ят­но, пото­му что он обла­дал совер­шен­но заме­ча­тель­ны­ми чело­ве­че­ски­ми каче­ства­ми. За мно­гие деся­ти­ле­тия пре­по­да­ва­ния в МФТИ Ю. С. вос­пи­тал несмет­ное коли­че­ство сту­ден­тов и аспи­ран­тов, кото­рые теперь рабо­та­ют как в Рос­сии, так и в стра­нах ближ­не­го и даль­не­го зару­бе­жья.

Крат­кая предыс­то­рия. Ю. С. про­ис­хо­дил из асси­ми­ли­ро­ван­ной петер­бург­ской еврей­ской семьи, актив­но участ­во­вав­шей в рус­ской рево­лю­ции. Дядя Ю. С., М. С. Лазур­кин, был рек­то­ром Ленин­град­ско­го уни­вер­си­те­та вплоть до 1937 года, когда он погиб в застен­ках НКВД. Вдо­ва репрес­си­ро­ван­но­го рек­то­ра Дора Абра­мов­на Лазур­ки­на про­сла­ви­лась на всю стра­ну выступ­ле­ни­ем на ХХII съез­де КПСС в 1961 году. Ста­рая боль­ше­вич­ка, лич­но знав­шая Лени­на и оттру­бив­шая 20 лет в ГУЛА­Ге, она заяви­ла с три­бу­ны съез­да, что ей во сне явил­ся Ильич и попро­сил отсе­лить от него Ста­ли­на, кото­рый в то вре­мя лежал рядом с ним в Мав­зо­лее. После это­го труп Ста­ли­на из Мав­зо­лея убра­ли.

Ю. С. вхо­дил в нау­ку, еще до вой­ны, под руко­вод­ством Ана­то­лия Пет­ро­ви­ча Алек­сан­дро­ва в зна­ме­ни­том ленин­град­ском Физ­те­хе, осно­ван­ном «отцом совет­ской физи­ки» Абра­мом Фёдо­ро­ви­чем Иоф­фе. Ю. С. про­шел очень хоро­шую шко­лу не толь­ко в смыс­ле самой физи­ки, но и в смыс­ле того, как физи­кой зани­мать­ся. Он был физи­ком-экс­пе­ри­мен­та­то­ром и все­гда чет­ко раз­де­лял сво­их сотруд­ни­ков на экс­пе­ри­мен­та­то­ров и тео­ре­ти­ков; но был убеж­ден, что толь­ко в тес­ном вза­и­мо­дей­ствии тех и дру­гих мож­но добить­ся дей­стви­тель­но силь­ных резуль­та­тов.

Алек­сан­дров наце­лил Ю. С. осва­и­вать физи­ку поли­ме­ров, кото­рая толь­ко-толь­ко воз­ни­ка­ла. Ю. С. изоб­рел при­бор для изу­че­ния меха­ни­че­ских свойств поли­мер­ных мате­ри­а­лов, сде­лал на этом при­бо­ре ряд пио­нер­ских работ. Но нача­лась вой­на, и Алек­сан­дро­ва, дав ему в помощ­ни­ки Иго­ря Васи­лье­ви­ча Кур­ча­то­ва и Ю. С., напра­ви­ли в Сева­сто­поль раз­маг­ни­чи­вать кораб­ли Чер­но­мор­ско­го фло­та, что­бы защи­тить их от немец­ких мин. Тео­ре­ти­че­ской раз­ра­бот­кой про­бле­мы зани­мал­ся Игорь Евге­нье­вич Тамм. Когда Сева­сто­поль был остав­лен, Ю. С. пере­бро­си­ли в Ста­лин­град, где он раз­маг­ни­чи­вал кораб­ли Волж­ской фло­ти­лии. Ю. С. любил вспо­ми­нать эти свои геро­и­че­ские дни, он закон­но гор­дил­ся и сво­ей фрон­то­вой био­гра­фи­ей, и полу­чен­ны­ми награ­да­ми. На фрон­те всту­пил в пар­тию, в кото­рой состо­ял до само­го кон­ца, до того, как КПСС пре­кра­ти­ла свое суще­ство­ва­ние.

Ю. С. и автор (около 1980 года)

Ю. С. и автор (око­ло 1980 года)

Ю. С. был неис­то­щи­мым кла­де­зем баек о дово­ен­ном ленин­град­ском Физ­те­хе. Он был страст­ным адво­ка­том фун­да­мен­таль­ной нау­ки, но он отста­и­вал ее не саму по себе, пре­крас­но пони­мая, что аргу­мен­том о нетлен­но­сти вся­ко­го ново­го зна­ния началь­ство не прой­мешь. Его аргу­мент состо­ял в том, что нель­зя пред­ви­деть, какое фун­да­мен­таль­ное откры­тие при­ве­дет к самым неве­ро­ят­ным прак­ти­че­ским при­ло­же­ни­ям, вклю­чая воен­ные. Его люби­мая бай­ка, кото­рую я слы­шал от него тыся­чу раз, состо­я­ла в сле­ду­ю­щем. До вой­ны началь­ство очень вни­ма­тель­но сле­ди­ло, что­бы физи­ки зани­ма­лись толь­ко тем, что может быть полез­ным народ­но­му хозяй­ству, и не отвле­ка­лись на реше­ние миро­вых про­блем, типа созда­ния еди­ной тео­рии все­го или изу­че­ния струк­ту­ры атом­но­го ядра. Поэто­му, когда в Физ­тех при­хо­ди­ла оче­ред­ная комис­сия с про­вер­кой, Иоф­фе про­сил Кур­ча­то­ва, кото­рый как раз зани­мал­ся физи­кой ядра, не появ­лять­ся в инсти­ту­те. Ну а потом, когда раз­вед­ка донес­ла, что аме­ри­кан­цы дела­ют бом­бу и потре­бо­ва­лось начать совет­ский атом­ный про­ект, Иоф­фе пред­ло­жил, что­бы Кур­ча­тов такой про­ект воз­гла­вил. А если бы Иоф­фе не под­дер­жи­вал Кур­ча­то­ва, а разо­гнал его груп­пу еще до вой­ны за то, что они зани­ма­ют­ся нико­му не нуж­ны­ми иссле­до­ва­ни­я­ми, кто бы воз­гла­вил у нас атом­ный про­ект? Дей­стви­тель­но, по сви­де­тель­ству Ю. С., мое­го отца, мно­гих дру­гих участ­ни­ков про­ек­та, лич­ные каче­ства Кур­ча­то­ва сыг­ра­ли огром­ную роль и в успе­хе дела, и вооб­ще в судь­бе после­во­ен­ной физи­ки в СССР.

После вой­ны, вер­нув­шись к «мир­ной» нау­ке уже в Москве, Ю. С. какое-то вре­мя рабо­тал в Инсти­ту­те физ­про­блем, кото­рый Алек­сан­дров воз­глав­лял, пока созда­тель инсти­ту­та Пётр Капи­ца нахо­дил­ся под домаш­ним аре­стом у себя на даче за то, что поссо­рил­ся с Бери­ей. Когда тиран сдох, Берию рас­стре­ля­ли, а Капи­ца вновь воз­гла­вил свой инсти­тут, Алек­сан­дров и Ю. С. пере­бра­лись под кры­ло став­ше­го могу­ще­ствен­ным Кур­ча­то­ва на севе­ро-запад Моск­вы, в ЛИПАН, как тогда назы­вал­ся голов­ной инсти­тут вновь создан­но­го Мини­стер­ства сред­не­го маши­но­стро­е­ния. Конеч­но, и «ЛИПАН» (что рас­шиф­ро­вы­ва­лось как «Лабо­ра­то­рия изме­ри­тель­ных при­бо­ров Ака­де­мии наук»), и «сред­нее маши­но­стро­е­ние» были эвфе­миз­ма­ми, за кото­ры­ми скры­ва­ли от аме­ри­кан­ских шпи­о­нов ядер­ную тема­ти­ку. Поэто­му я и поста­вил выше сло­во «мир­ной» в кавыч­ки. Мир­ной нау­ки без кавы­чек в СССР нико­гда не было и быть не мог­ло. Насколь­ко я пони­маю, в ЛИПАНе поми­мо спец­те­ма­ти­ки Ю. С. зани­мал­ся вли­я­ни­ем ради­а­ции на меха­ни­че­ские свой­ства поли­мер­ных мате­ри­а­лов.

В сере­дине 1950-х годов СССР и его сател­ли­ты пред­став­ля­ли собой нечто подоб­ное сего­дняш­ней Север­ной Корее: отре­зан­ную от осталь­но­го мира тер­ри­то­рию, още­ти­нив­шу­ю­ся все­ми вида­ми воору­же­ний, вклю­чая ядер­ное. Но после ХХ съез­да насту­пи­ла отте­пель и подул све­жий ветер пере­мен. Я где-то читал, что это был един­ствен­ный пери­од в исто­рии СССР, когда наблю­дал­ся реаль­ный рост ВВП и бла­го­со­сто­я­ния граж­дан, при­чем не за счет тор­гов­ли угле­во­до­ро­да­ми, а за счет роста про­из­вод­ства. При всей неоте­сан­но­сти у тогдаш­не­го началь­ства не было ста­лин­ской пара­нойи в отно­ше­нии Запа­да. Даже появи­лись кое-какие науч­ные кон­так­ты. Сви­де­тель­ством боль­шей откры­то­сти было пере­име­но­ва­ние ЛИПА­На в Инсти­тут атом­ной энер­гии (ИАЭ). Улуч­шил­ся доступ к науч­ной лите­ра­ту­ре: был создан ВИНИТИ (Все­со­юз­ный инсти­тут науч­ной и тех­ни­че­ской инфор­ма­ции). Появи­лась воз­мож­ность узнать, не толь­ко из вра­же­ских радио­пе­ре­дач, что тво­рит­ся по ту сто­ро­ну «желез­но­го зана­ве­са». Так в СССР зале­те­ла весть об откры­тии двой­ной спи­ра­ли ДНК. Сре­ди био­ло­гов эту весть, в сущ­но­сти, неко­му было услы­шать. Гене­ти­ки были прак­ти­че­ски уни­что­же­ны, а при­шед­шим им на сме­ну лысен­ков­цам, лепе­шин­ков­цам, опа­рин­цам и про­чей шва­ли смысл это­го эпо­халь­но­го откры­тия был недо­сту­пен из-за их пол­ней­шей без­гра­мот­но­сти. Но эта весть была услы­ша­на физи­ка­ми, в первую оче­редь пото­му, что самым энер­гич­ным гла­ша­та­ем новой нау­ки, моле­ку­ляр­ной био­ло­гии, был рус­ский, быв­ший совет­ский физик Геор­гий Гамов. Когда он сбе­жал из СССР, став невоз­вра­щен­цем в 1933 году, Гамов был, веро­ят­но, самым зна­ме­ни­тым совет­ским физи­ком. Я сам впер­вые узнал о ДНК из ста­тьи Гамо­ва, опуб­ли­ко­ван­ной в Scientific American в 1955 году.

Я не пом­ню точ­но, когда читал ста­тью — навер­ное, не в 1955 году, а поз­же, — но хоро­шо пом­ню, как Гамов объ­яс­нял син­тез бел­ка в клет­ке с помо­щью коло­ды карт. Ведь Гамов, поми­мо про­че­го, был выда­ю­щим­ся попу­ля­ри­за­то­ром нау­ки.

Я уве­рен, что имен­но эта ста­тья Гамо­ва до край­но­сти воз­бу­ди­ла лег­ко увле­кав­ше­го­ся новы­ми иде­я­ми Там­ма. Я знал Там­ма лич­но, он бывал у нас дома еще в Саро­ве. Хоро­шо пом­ню его необык­но­вен­но зажи­га­тель­ные рас­ска­зы о снеж­ном чело­ве­ке, в поис­ках кото­ро­го он сам при­ни­мал уча­стие. Это было в сере­дине 1950-х, а в кон­це 1950-х Тамм увлек­ся двой­ной спи­ра­лью. Он стал высту­пать на семи­на­рах по всей Москве и про­па­ган­ди­ро­вать новую био­ло­гию. Конеч­но, эта про­па­ган­да вос­при­ни­ма­лась с энту­зи­аз­мом, так как имен­но сре­ди физи­ков все­гда было наи­боль­шее непри­я­тие лысен­ков­щи­ны, как и любой дру­гой лже­на­у­ки. Тамм встре­тил­ся с Кур­ча­то­вым, с тем что­бы уго­во­рить его создать в ИАЭ отдел новой био­ло­гии, тем самым обес­пе­чив ново­му кол­лек­ти­ву защи­ту от неми­ну­е­мо­го раз­гро­ма лысен­ков­ца­ми, если бы тако­вой был создан вне могу­ще­ствен­но­го Мини­стер­ства сред­не­го маши­но­стро­е­ния. Ведь Лысен­ко поль­зо­вал­ся пол­ной и без­ого­во­роч­ной под­держ­кой Хру­щё­ва, и все попыт­ки изме­нить отно­ше­ние послед­не­го к это­му шар­ла­та­ну неиз­мен­но кон­ча­лись кра­хом. Так Лысен­ко и оста­вал­ся во гла­ве совет­ской био­ло­ги­че­ской нау­ки вплоть до отстра­не­ния Хру­щё­ва в 1964 году.

Тамм Кур­ча­то­ва убе­дил, и тот пору­чил сво­е­му заму по ИАЭ Алек­сан­дро­ву постро­ить спе­ци­аль­ный кор­пус, разыс­кать по всей стране уце­лев­ших после раз­гро­ма 1948 года гене­ти­ков и засе­лить ими новый кор­пус. Всё это было сде­ла­но, при­чем в крат­чай­шие сро­ки, уже к 1960 году. Прав­да, сам Кур­ча­тов это свое послед­нее дети­ще не уви­дел: он ско­ро­по­стиж­но скон­чал­ся в нача­ле 1960 года. Для кон­спи­ра­ции, в дан­ном слу­чае уже не от аме­ри­кан­цев, а от лысен­ков­цев, новый отдел назва­ли радио­био­ло­ги­че­ским, сокра­щен­но РБО. Но ника­кой радио­био­ло­гии в РБО нико­гда даже близ­ко не было. Там зани­ма­лись глав­ным обра­зом фун­да­мен­таль­ны­ми иссле­до­ва­ни­я­ми в обла­сти моле­ку­ляр­ной био­ло­гии и гене­ти­ки. Конеч­но, к гене­ти­кам доба­ви­ли физи­ков, кото­рые гото­вы были пере­клю­чить­ся на био­ло­гию. Сре­ди этих физи­ков был Ю. С.

Ю. С. избе­жал соблаз­на уйти пол­но­стью в био­ло­гию, пожерт­во­вав сво­ей иден­тич­но­стью как физи­ка. Он стал имен­но био­фи­зи­ком, посвя­тив­шим себя изу­че­нию моле­ку­лы ДНК. Он очень любил цити­ро­вать Кри­ка: «ДНК настоль­ко важ­ная моле­ку­ла, что о ней нель­зя знать слиш­ком мно­го».

Пер­вой темой в обла­сти ДНК, кото­рой лабо­ра­то­рия Ю. С. заня­лась еще до мое­го появ­ле­ния в ней, были ано­маль­ные маг­нит­ные свойств ДНК, так назы­ва­е­мые широ­кие линии в спек­трах Элек­трон­но­го пара­маг­нит­но­го резо­нан­са (ЭПР), обна­ру­жен­ные Л. Блю­мен­фель­дом и А. Кал­ман­со­ном. Обна­ру­же­ние осо­бых маг­нит­ных свойств гене­ти­че­ской моле­ку­лы вызва­ло огром­ный инте­рес и даже поро­ди­ло фан­та­зии о том, что гене­ти­че­ская инфор­ма­ция запи­сы­ва­ет­ся на ДНК и счи­ты­ва­ет­ся с нее так же, как это про­ис­хо­дит с маг­нит­ной лен­той в маг­ни­то­фоне. Ю. С. зани­мал­ся ЭПР облу­чен­ных поли­ме­ров и знал о под­вод­ных кам­нях, свя­зан­ных с загряз­не­ни­ем образ­цов при­ме­ся­ми желе­за. Он и его сотруд­ни­ки пока­за­ли, что тща­тель­ная очист­ка образ­цов ДНК при­во­дит к исчез­но­ве­нию широ­ких линий, то есть обна­ру­жен­ное Блю­мен­фель­дом и Кал­ман­со­ном явле­ние есть арте­факт, свя­зан­ный с при­ме­ся­ми желе­за.

Убе­див­шись в отсут­ствии осо­бых маг­нит­ных свойств моле­ку­лы ДНК, Ю. С. обра­тил­ся к дру­гим, уже реаль­ным ее осо­бен­но­стям. Как раз неза­дол­го до обра­зо­ва­ния РБО Полом Доти (Paul Doty) в Гар­вар­де было обна­ру­же­но явле­ние плав­ле­ния ДНК: рас­пле­та­ние двух цепо­чек двой­ной спи­ра­ли при нагре­ва­нии рас­тво­ра ДНК. На мно­гие годы изу­че­ние плав­ле­ния ДНК и ее ком­плек­сов с раз­лич­ны­ми моле­ку­ла­ми ста­ло основ­ным направ­ле­ни­ем рабо­ты лабо­ра­то­рии Ю. С. Когда, еще сту­ден­том МФТИ, я появил­ся в лабо­ра­то­рии, то под­клю­чил­ся к этой рабо­те в каче­стве тео­ре­ти­ка. Мои­ми непо­сред­ствен­ны­ми мен­то­ра­ми в обла­сти тео­рии были А. А. Веде­нов и А. М. Дыхне. Я так­же доволь­но тес­но общал­ся с И. М. Лиф­ши­цем и М. Я. Азбе­лем, когда они пере­бра­лись из Харь­ко­ва в Моск­ву.

Посте­пен­но био­фи­зи­ка ДНК ста­ла оформ­лять­ся в само­сто­я­тель­ную область, кото­рой зани­ма­лись во мно­гих лабо­ра­то­ри­ях как за рубе­жом, так и в СССР. Что каса­ет­ся СССР, без­услов­но, осно­во­по­лож­ни­ком био­фи­зи­ки ДНК был Ю. С. Раз­ви­тию этой обла­сти во мно­гом спо­соб­ство­вал тот факт, что в тече­ние мно­гих лет он воз­глав­лял кафед­ру моле­ку­ляр­ной био­фи­зи­ки МФТИ. Я не буду здесь вда­вать­ся в опи­са­ние био­фи­зи­ки ДНК: жела­ю­щие могут озна­ко­мить­ся с этой темой по недав­но опуб­ли­ко­ван­ной пре­крас­ной моно­гра­фии А. Воло­год­ско­го [1], мое­го быв­ше­го сту­ден­та, окон­чив­ше­го в свое вре­мя кафед­ру Ю. С., а потом мно­го лет тру­див­ше­го­ся в моей груп­пе в лабо­ра­то­рии Лазур­ки­на, пока он не пере­брал­ся в нача­ле 1990-х в Шта­ты, как прак­ти­че­ски все мы.

Луч­ше я рас­ска­жу дра­ма­ти­че­скую исто­рию о том, как лабо­ра­то­рия и кафед­ра Ю. С. ока­за­лись на гра­ни пол­но­го раз­гро­ма. Если бы пар­тий­но-каг­эб­эш­ной сво­ло­чи уда­лось дове­сти свое дело до кон­ца, это, ско­рее все­го, озна­ча­ло бы конец био­фи­зи­ки ДНК в СССР как раз в то вре­мя, когда эта область быст­ро наби­ра­ла обо­ро­ты. Про­изо­шло это на пике эпо­хи застоя, в 1975 году, когда дав­ле­ние на уче­ных со сто­ро­ны пар­тий­но­го руко­вод­ства достиг­ло апо­гея. Неожи­дан­но один из веду­щих сотруд­ни­ков лабо­ра­то­рии Ю. С. в Кур­ча­тов­ском инсти­ту­те, а так­же сек­ре­тарь кафед­ры Ю. С. в МФТИ Эду­ард Три­фо­нов подал заяв­ле­ние на эми­гра­цию в Изра­иль. Это про­из­ве­ло эффект разо­рвав­шей­ся бом­бы. В голов­ном инсти­ту­те Атом­но­го мини­стер­ства! В лабо­ра­то­рии мно­го­лет­не­го сорат­ни­ка дирек­то­ра ИАЭ Алек­сан­дро­ва, адми­ра­ла, отца совет­ско­го атом­но­го под­вод­но­го фло­та и веду­ще­го кан­ди­да­та на пост пре­зи­ден­та АН СССР!

Разу­ме­ет­ся, Три­фо­но­ва немед­лен­но уво­ли­ли, а в раз­ре­ше­нии на эми­гра­цию ему отка­за­ли. Но этим дело не огра­ни­чи­лось. За иско­ре­не­ние кра­мо­лы взя­лись пар­тий­ные и каг­эб­эш­ные орга­ны ИАЭ. Было созва­но спе­ци­аль­ное засе­да­ние парт­бю­ро РБО, на кото­ром Ю. С. как чле­ну пар­тии впа­я­ли стро­га­ча с зане­се­ни­ем за «сла­бую поли­ти­ко-вос­пи­та­тель­ную рабо­ту».

Но и этим дело не огра­ни­чи­лось. Что­бы учить сту­ден­тов МФТИ, мы, сотруд­ни­ки ИАЭ, долж­ны были каж­дый год полу­чать раз­ре­ше­ние на сов­ме­сти­тель­ство. Нас лиши­ли это­го раз­ре­ше­ния: и Ю. С., и меня, и… Бори­са Товье­ви­ча Гей­лик­ма­на, сотруд­ни­ка отде­ле­ния твер­до­го тела, извест­но­го спе­ци­а­ли­ста по сверх­про­во­ди­мо­сти, кото­рый не имел пред­став­ле­ния даже о суще­ство­ва­нии Три­фо­но­ва (я Гей­лик­ма­на хоро­шо знал: он был бли­зок с мои­ми роди­те­ля­ми, и мы жили в одном доме). Его-то за что?! А дога­дай­тесь!

Чита­те­ли стар­ше­го поко­ле­ния, конеч­но, сра­зу поня­ли, а вот моло­дые вряд ли сооб­ра­зи­ли. Тогда это назы­ва­лось пятым пунк­том, под этим номе­ром во внут­рен­них пас­пор­тах зна­чи­лась «наци­о­наль­ность». Гей­лик­ман про­ви­нил­ся толь­ко тем, что был евре­ем.

Вот такой еврей­ский погро­м­чик учи­ни­ли в ИАЭ им. Кур­ча­то­ва в 1975 году рети­вые каг­эб­эш­ни­ки. Я убеж­ден, что Алек­сан­дров совсем не был анти­се­ми­том, так что мог­ло бы быть и гораз­до хуже. Но я так­же точ­но знаю, что началь­ник по режи­му ИАЭ круп­ный каг­эб­эш­ный чин С. А. Тро­фи­мов, кото­рый и орга­ни­зо­вал погром, был мах­ро­вым анти­се­ми­том. Беда в том, что в те годы анти­се­ми­тизм был госу­дар­ствен­ной поли­ти­кой СССР на всех уров­нях: и в меж­ду­на­род­ной поли­ти­ке (СССР делал всё от него зави­ся­щее, что­бы Изра­иль был УНИЧТОЖЕН), и в обра­зо­ва­нии (еврей­ских детей не при­ни­ма­ли в веду­щие вузы), и в кад­ро­вой поли­ти­ке (евре­ев не бра­ли на рабо­ту, раз­ве что двор­ни­ка­ми, и не про­дви­га­ли на руко­во­дя­щие долж­но­сти). Ну а тех, кто пода­вал на выезд, под­вер­га­ли всем мыс­ли­мым и немыс­ли­мым уни­же­ни­ям и невзго­дам и мог­ли про­дер­жать мно­гие годы в отка­зе, а то и вовсе поса­дить. Имен­но «по все­му по это­му» в 1974 году Аме­ри­кан­ским кон­грес­сом была при­ня­та зна­ме­ни­тая поправ­ка Джек­со­на — Вэни­ка, фак­ти­че­ски озна­чав­шая вве­де­ние про­тив СССР тор­го­вых санк­ций, и эти санк­ции посте­пен­но сыг­ра­ли свою роль в том, что Импе­рия зла накры­лась мед­ным тазом. Погром в Кур­ча­тов­ском инсти­ту­те мог слу­жить ярчай­шей иллю­стра­ци­ей акту­аль­но­сти недав­но вве­ден­ных санк­ций. Но как это дело мог­ло выплес­нуть­ся за пре­де­лы режим­но­го инсти­ту­та, не гово­ря уже о загра­ни­це?! Дело в том, что в газе­те Los Angeles Times от 21 нояб­ря 1975 года вдруг появи­лась ста­тья ее мос­ков­ско­го кор­ре­спон­ден­та Робер­та Тота (Robert Toth), в кото­рой подроб­но опи­сы­вал­ся еврей­ский погром в одном из веду­щих — и засек­ре­чен­ных — науч­ных инсти­ту­тов Моск­вы. Эта ста­тья сей­час пере­до мной. Самым сен­са­ци­он­ным в ней было утвер­жде­ние Тота, что он рас­по­ла­га­ет пол­ным тек­стом про­то­ко­ла засе­да­ния парт­бю­ро РБО от 23 сен­тяб­ря, того само­го, на кото­ром Ю. С. полу­чил сво­е­го стро­га­ча. Автор при­во­дит обшир­ные выдерж­ки из про­то­ко­ла, в англий­ском пере­во­де, разу­ме­ет­ся.

К чести Робер­та Тота, он рас­ста­вил все точ­ки над i, рас­крыв аме­ри­кан­ско­му чита­те­лю анти­се­мит­скую подо­пле­ку все­го скан­да­ла. В ста­тье объ­яс­не­но, что фор­маль­ной при­чи­ной уволь­не­ния Три­фо­но­ва было то, что «он скрыл свою истин­ную наци­о­наль­ность», так как у него рус­ская фами­лия и он «рус­ский» по пас­пор­ту. В скоб­ках заме­чу, что я был, навер­ное, един­ствен­ным в инсти­ту­те (может быть, кро­ме Ю. С.), кто знал, что Эдик — гала­хи­че­ский еврей: я его регу­ляр­но снаб­жал сио­нист­ской лите­ра­ту­рой, такой как «Иудей­ская вой­на» Лео­на Фейхтван­ге­ра, «Реубе­ни, князь иудей­ский» Мак­са Бро­да, «Экзо­дус» Лео­на Ури­са и т. д.

Если пода­ча Три­фо­но­ва на эми­гра­цию в Изра­иль была обыч­ной бом­бой, то ста­тья Робер­та Тота про­из­ве­ла эффект взры­ва бом­бы атом­ной. Дело в том, что про­то­ко­лы засе­да­ний парт­бю­ро режим­но­го инсти­ту­та авто­ма­ти­че­ски рас­смат­ри­ва­лись как состав­ля­ю­щие гостай­ну и их попа­да­ние в руки вра­га явля­лось ЧП неве­ро­ят­но­го раз­ме­ра. Осо­бен­но если инсти­ту­том, из кото­ро­го про­изо­шла утеч­ка, был Кур­ча­тов­ский. Думаю, что пара­док­саль­ным обра­зом имен­но при­да­ние глас­но­сти всей ситу­а­ции при помо­щи Los Angeles Times спо­соб­ство­ва­ло ее весь­ма поло­жи­тель­но­му раз­ре­ше­нию, прав­да, не для всех. Три­фо­нов точ­но силь­но выиг­рал — его вско­ре выпу­сти­ли в Изра­иль, и он был зачис­лен в про­слав­лен­ный Вейц­ма­нов­ский инсти­тут, где очень успеш­но про­ра­бо­тал вплоть до выхо­да на пен­сию.

Э. Трифонов в рабочем кабинете Ю. С. в ИМГ РАН во время своего приезда в Москву из Израиля, конец 1990-х: четверть века спустя…

Э. Три­фо­нов в рабо­чем каби­не­те Ю. С. в ИМГ РАН во вре­мя сво­е­го при­ез­да в Моск­ву из Изра­и­ля, конец 1990-х: чет­верть века спу­стя…

К сча­стью, нико­му не при­шло в голо­ву запо­до­зрить Ю. С., ком­му­ни­ста, вете­ра­на вой­ны, участ­ни­ка атом­но­го про­ек­та и близ­ко­го сорат­ни­ка Алек­сан­дро­ва, в измене родине. Все-таки, сла­ва­те­бе­гос­по­ди, это была все­го лишь эпо­ха застоя, а не вели­ко­го тер­ро­ра. Ни кафед­ру Ю. С., ни его лабо­ра­то­рию не разо­гна­ли. Постра­да­ли двое: Гей­лик­ман, кото­рый вско­ре умер, так и не дождав­шись сня­тия запре­та на сов­ме­сти­тель­ство, и я, на кото­ро­го наве­си­ли пере­да­чу про­то­ко­ла Тоту, фак­ти­че­ски госу­дар­ствен­ную изме­ну. За меня кру­то взя­лись орга­ны после отъ­ез­да Три­фо­но­ва, решив, что это я как-то выкрал зло­счаст­ный про­то­кол (хотя как я мог это сде­лать, будучи бес­пар­тий­ным?). Меня лиши­ли допус­ка, так что я не мог оста­вать­ся сотруд­ни­ком ИАЭ, а попыт­ка пере­ве­стись и Инсти­тут моле­ку­ляр­ной био­ло­гии про­ва­ли­лась, даже несмот­ря на под­держ­ку Алек­сан­дро­ва. Я уже совсем было собрал­ся после­до­вать при­ме­ру Три­фо­но­ва (даже стал учить иврит, хотя даль­ше алфа­ви­та дело не пошло). Но я пре­крас­но созна­вал, что нику­да меня не выпу­стят, а ско­рее все­го, поса­дят. Все-таки пол­ной уве­рен­но­сти в моей вине у орга­нов не было, и, что­бы узнать навер­ня­ка, как про­изо­шла утеч­ка, вла­сти аре­сто­ва­ли Робер­та Тота и поса­ди­ли его в Лефор­то­во, где он всё рас­ска­зал. Тогда его выдво­ри­ли из стра­ны. Меня оста­ви­ли в покое, даже ста­ли выпус­кать в соц­стра­ны. Через мно­го лет мне ста­ло извест­но, как про­то­кол ока­зал­ся у Робер­та Тота, но это уже дру­гая исто­рия, к Ю. С. пря­мо­го отно­ше­ния не име­ю­щая.

Тем вре­ме­нем Алек­сан­дров таки стал пре­зи­ден­том АН СССР, оста­ва­ясь дирек­то­ром ИАЭ, и ему уда­лось, в 1978 году, пере­ве­сти РБО (к тому вре­ме­ни отдел уже назы­вал­ся про­сто био­ло­ги­че­ским, БИО) в Ака­де­мию в виде отдель­но­го Инсти­ту­та моле­ку­ляр­ной гене­ти­ки. Ю. С. и его лабо­ра­то­рия ока­за­лись вне дося­га­е­мо­сти для кур­ча­тов­ских погром­щи­ков. Впро­чем, к тому вре­ме­ни глав­но­го погром­щи­ка, това­ри­ща Тро­фи­мо­ва, уво­ли­ли. Ходи­ли слу­хи, что, пока он с азар­том осу­ществ­лял еврей­ский погром во вве­рен­ном ему инсти­ту­те, у него под носом некий тех­ник выно­сил из ИАЭ и про­да­вал аме­ри­кан­ским рези­ден­там какие-то совсе­к­рет­ные дета­ли. Прав­да это или нет, я не знаю, но абсо­лют­но точ­но (ведь мы с ним жили в одном дво­ре), что его вдруг отпра­ви­ли в отстав­ку.

При всей их дра­ма­тич­но­сти собы­тия, свя­зан­ные с отъ­ез­дом Три­фо­но­ва, были лишь эпи­зо­дом в дол­гой и пло­до­твор­ной исто­рии лабо­ра­то­рии и кафед­ры Ю. С. И до, и после тех собы­тий мы с увле­че­ни­ем зани­ма­лись нау­кой, и Ю. С. мак­си­маль­но спо­соб­ство­вал это­му. Конеч­но, было мно­же­ство раз­ных весе­лых лабо­ра­тор­ных вече­ри­нок, неко­то­рые из кото­рых надол­го запом­ни­лись. Как-то году в 1970-м Ю. С. устро­ил празд­но­ва­ние сво­е­го дня рож­де­ния у себя дома рядом с Октябрь­ской пло­ща­дью. Он родил­ся 4 июля и, при­гла­шая, про­сил одеть­ся как мож­но лег­че, так как в квар­ти­ре будет жар­ко (конеч­но, ни о каких кон­ди­ци­о­не­рах мы тогда поня­тия не име­ли). Мы с Эди­ком Три­фо­но­вым взя­ли с собой сум­ки, зашли в подъ­езд, раз­де­лись до пла­вок, поло­жив одеж­ду в сум­ки, и яви­лись в таком виде к Ю. С. домой, когда гости были уже в сбо­ре и сиде­ли за празд­нич­ным сто­лом. «А что, Ю. С. нас про­сил одеть­ся как мож­но лег­че, раз­ве нет?» — был наш ответ на недо­умен­ные взгля­ды собрав­ших­ся.

Ю. С. с женой дома на кухне, октябрь 2008 года

Ю. С. с женой дома на кухне, октябрь 2008 года

Ю. С. про­жил дол­гую и, в общем, счаст­ли­вую жизнь. Его необык­но­вен­ная доб­ро­же­ла­тель­ность рас­по­ла­га­ла к нему бук­валь­но всех. Послед­ний раз я видел Ю. С. у него дома (око­ло пло­ща­ди Гага­ри­на) в 2008 году. Он, конеч­но, рас­спра­ши­вал о нау­ке, о быв­ших сотруд­ни­ках и сту­ден­тах, раз­бро­сан­ных по миру. Ю. С. и Дина Мои­се­ев­на рас­ска­зы­ва­ли о сво­ей пен­си­о­нер­ской жиз­ни, кото­рой они были вполне доволь­ны, о вну­ках и пра­вну­ках, об отме­чав­шем­ся неза­дол­го до того 70-летии их бра­ко­со­че­та­ния, с кото­рым их поздра­вил сам мэр Луж­ков, выдав спе­ци­аль­ную медаль. Так к воен­ным награ­дам Ю. С. доба­ви­лась еще и эта…

Бостон, апрель — июнь 2016 года

1. Vologodskii A. Biophysics of DNA /​/​ Cambridge University Press, 2015.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

3 комментария

  • георгий:

    Юрий Семе­но­вич сыг­рал очень боль­шую роль в судь­бе сту­ден­тов и аспи­ран­тов МФТИ, обу­чав­ших­ся на кафед­ре моле­ку­ляр­ной био­фи­зи­ки.
    Он серьез­но вни­кал в суть их рабо­ты, давал муд­рые сове­ты и искренне радо­вал­ся успе­хам питом­цев.

  • Чух-Чух:

    Как ука­зы­вал проф. С.Э.Шноль в сво­ей кни­ге «Л.А.Блюменфельд. Био­фи­зи­ка и поэ­зия» (Доб­ро­свет, 2009), в вопро­се о маг­нит­ных свой­ствах ДНК и яко­бы загряз­не­ни­ях образ­ца, выяв­лен­ных Ю.С.Лазуркиныи с сотр., не всё так ясно – она ока­за­лось более глу­бо­кой, чем пред­став­ля­лось неко­то­рым в 60-е годы.

  • Юрий Каламбет:

    Мак­сим, огром­ное спа­си­бо за ста­тью, о таких людях сто­ит вспо­ми­нать!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com