Карбункулы и жемчуг плагиата

В 2011 году немец­кий министр обо­ро­ны Карл-Тео­дор цу Гут­тен­берг поки­нул свой пост из-за обви­не­ний в пла­ги­а­те в док­тор­ской дис­сер­та­ции. Его отстав­ка ста­ла резуль­та­том дея­тель­но­сти ано­ним­но­го сете­во­го сооб­ще­ства. Похо­жий про­ект дей­ству­ет более трех лет и в Рос­сии. Столь же гром­ких отста­вок пока, прав­да, не наблю­да­ет­ся, одна­ко науч­ные сте­пе­ни фаль­си­фи­ка­то­ры ста­ли терять. Кому и зачем нуж­на фаль­ши­вая док­тор­ская дис­сер­та­ция? Об этом в пере­да­че «Гам­бург­ский счет» на Обще­ствен­ном теле­ви­де­нии Рос­сии Оль­га Орло­ва рас­спро­си­ла докт. физ.-мат. наук, соос­но­ва­те­ля про­ек­та «Дис­сер­нет» Андрея Ростов­це­ва.

Андрей Ростовцев. Фото М.Олендской

Андрей Ростов­цев. Фото М.Олендской

Андрей Ростов­цев

Родил­ся в Москве в 1960 году. В 1983 году окон­чил Мос­ков­ский инже­нер­но-физи­че­ский инсти­тут. С 1983 по 2013 год рабо­тал в Инсти­ту­те тео­ре­ти­че­ской и экс­пе­ри­мен­таль­ной физи­ки, заве­до­вал лабо­ра­то­ри­ей физи­ки эле­мен­тар­ных частиц. В 1997 году Ростов­це­ву при­сво­е­на сте­пень док­то­ра физи­ко-мате­ма­ти­че­ских наук. С 2014 года рабо­та­ет веду­щим науч­ным сотруд­ни­ком в Инсти­ту­те про­блем пере­да­чи инфор­ма­ции им. Хар­ке­ви­ча РАН. В фев­ра­ле 2013 года Ростов­цев сов­мест­но с жур­на­ли­стом Сер­ге­ем Пар­хо­мен­ко, био­ло­гом Миха­и­лом Гель­фандом и физи­ком Андре­ем Заяки­ным осно­вал воль­ное сете­вое сооб­ще­ство «Дис­сер­нет», зани­ма­ю­ще­е­ся раз­об­ла­че­ни­ем фаль­ши­вых дис­сер­та­ций. Ростов­це­вым был раз­ра­бо­тан клю­че­вой ком­по­нент систе­мы про­вер­ки дис­сер­та­ций — «Дис­се­ро­руб­ка про­фес­со­ра Ростов­це­ва».

— Андрей, откры­ваю я сайт ваше­го воль­но­го сете­во­го сооб­ще­ства «Дис­сер­нет» и читаю ново­сти: 15 апре­ля 2016 года в Южном феде­раль­ном уни­вер­си­те­те состо­я­лось засе­да­ние дис­сер­та­ци­он­но­го сове­та тако­го-то. На повест­ке засе­да­ния — рас­смот­ре­ние заяв­ле­ния «Дис­сер­не­та», то есть ваше­го сооб­ще­ства, о лише­нии уче­ной сте­пе­ни кан­ди­да­та пси­хо­ло­ги­че­ских наук Рома­на Вален­ти­но­ви­ча Лоб­зи­на, пред­се­да­те­ля цен­траль­ной кон­троль­ной реви­зи­он­ной комис­сии пар­тии «Роди­на». Реше­ние дис­сер­та­ци­он­но­го сове­та при­ня­то еди­но­глас­но: реко­мен­до­вать к лише­нию уче­ной сте­пе­ни. То есть полу­ча­ет­ся, что ваш про­ект, сете­вое воль­ное сооб­ще­ство «Дис­сер­нет» (про­ект доста­точ­но моло­дой, ему все­го три года), уже так ради­каль­но вли­я­ет на ланд­шафт рос­сий­ской нау­ки, хотя про­шло совсем немно­го вре­ме­ни. Ска­жи­те, Вы може­те оце­нить мас­штаб бед­ствия? Какое коли­че­ство у нас в стране мусор­ных дис­сер­та­ций?

— Что назы­вать бед­стви­ем? То, что «Дис­сер­нет» име­ет в виду под сво­и­ми «кли­ен­та­ми» (мы так их назы­ва­ем), либо то, с чем име­ет дело сооб­ще­ство «Дис­сер­нет», — мах­ро­вые, пол­но­стью спи­сан­ные дис­сер­та­ции. Даже сло­во «спи­сан­ный» здесь не под­хо­дит. Наши «кли­ен­ты» — это в основ­ном не те, кто когда-то делал дис­сер­та­ции, зани­мал­ся какой-то ака­де­ми­че­ской карье­рой, или писал дис­сер­та­ции, или даже их читал. Это в основ­ном те, кто их нико­гда не видел даже. Мож­но при­ве­сти при­мер. Вот вы при­хо­ди­те в мага­зин купить сум­ку. А сум­ки для товар­но­го вида там наби­ты бума­гой. И тому, кто наби­ва­ет сум­ки, всё рав­но, какой бума­гой их наби­вать. Ров­но так же то, с чем мы име­ем дело. Это наби­тые тек­ста­ми книж­ки, что­бы фор­маль­но книж­ка суще­ство­ва­ла.

— А Вы уже може­те оце­нить какой-то про­цент таких дис­сер­та­ций?

— Да. Это не очень боль­шой про­цент, это 3–5% от всех дис­сер­та­ций. Но посколь­ку дис­сер­та­ций мно­го, то это мно­го тысяч дис­сер­та­ций вот тако­го вида.

— А мож­но гово­рить, что это уже опре­де­лен­ная систе­ма биз­не­са?

— Да, конеч­но. Это широ­ко извест­но. Это биз­нес. У это­го биз­не­са есть свой поку­па­тель и есть свой про­да­вец. Есть систе­ма мар­ке­тин­га. Это очень рас­про­стра­не­но. Есть целые фаб­ри­ки, кото­рые суще­ству­ют. Это кор­руп­ци­он­ный биз­нес, вооб­ще гово­ря.

— Тогда рас­ска­жи­те, как же устро­ен этот биз­нес фаль­ши­вых дис­сер­та­ций и из чего он состо­ит. Ведь Вы ска­за­ли, что долж­ны быть про­дав­цы и долж­ны быть поку­па­те­ли, но и долж­ны быть про­из­во­ди­те­ли. И как эта цепоч­ка устро­е­на?

— Цепоч­ка устро­е­на при­ми­тив­но. Это обыч­ная кор­руп­ци­он­ная цепоч­ка, кото­рая про­ни­зы­ва­ет систе­му атте­ста­ции сни­зу довер­ху, то есть от рядо­вых испол­ни­те­лей. Затем дис­сер­та­ци­он­ные сове­ты, кото­рые необ­хо­ди­мы, где такие дис­сер­та­ции защи­ща­ют­ся. И чле­ны этих дис­сер­та­ци­он­ных сове­тов пре­крас­но зна­ют, чем они зани­ма­ют­ся. Есть еще две важ­ных точ­ки в этой цепоч­ке — это экс­перт­ные сове­ты ВАК, кото­рые явля­ют­ся финаль­ны­ми судья­ми в дан­ном про­цес­се. И мы видим, что пред­ста­ви­те­ли этих дис­сер­та­ци­он­ных сове­тов, где суще­ству­ет такой кон­вей­ер фаль­ши­вых дис­сер­та­ций, обыч­но вхо­дят в экс­перт­ные сове­ты ВАК. Плюс тре­тье зве­но — это науч­ные жур­на­лы.

— Это свя­за­но с тем, что вооб­ще для того, что­бы защи­тить в совре­мен­ной нау­ке, почти в любой науч­ной систе­ме дис­сер­та­цию, нуж­но, во-пер­вых, сна­ча­ла опуб­ли­ко­вать резуль­та­ты сво­их иссле­до­ва­ний в опре­де­лен­ных науч­ных жур­на­лах. Если речь идет о фаль­ши­вой дис­сер­та­ции, о скон­стру­и­ро­ван­ной, спи­сан­ной и так далее, то, соот­вет­ствен­но, эти резуль­та­ты пуб­ли­ку­ют­ся в каких-то не очень хоро­ших жур­на­лах. Есть такой тер­мин — «мусор­ные жур­на­лы». Сна­ча­ла нуж­но опуб­ли­ко­вать в жур­на­лах. Потом дол­жен быть дис­сер­та­ци­он­ный совет в уни­вер­си­те­те или в инсти­ту­те, кото­рый эту фаль­ши­вую дис­сер­та­цию одоб­рит. И после это­го есть экс­перт­ный совет ВАК (Выс­шей атте­ста­ци­он­ной комис­сии), кото­рый реше­ние дис­сер­та­ци­он­но­го сове­та утвер­дит. То есть у нас есть три таких зве­на.

— Да, такой золо­той тре­уголь­ник. Про­сто в углах это­го тре­уголь­ни­ка сто­ят одни и те же люди, пред­ста­ви­те­ли того же дис­сер­та­ци­он­но­го сове­та.

— И в каж­дом слу­чае это люди, кото­рые меж­ду собой свя­за­ны, зна­ют, что они игра­ют в одну и ту же игру, да? Какую роль в этом игра­ют «мусор­ные жур­на­лы», и вооб­ще, насколь­ко это спе­ци­фич­но для Рос­сии?

— Они про­да­ют место в жур­на­ле для пуб­ли­ка­ции науч­ной ста­тьи по теме дис­сер­та­ции, кото­рая такая пол­но­стью липо­вая. И мы игра­ли даже в такую игру, мы бра­ли липо­вые дис­сер­та­ции, смот­ре­ли, в каких жур­на­лах они пуб­ли­ку­ют­ся, бра­ли эту ста­тью. Если дис­сер­та­ция пол­но­стью спи­са­на, а такие дис­сер­та­ции у нас есть, они отно­сят­ся к клас­су… мы это назы­ва­ем «кар­бун­кул», то есть пол­но­стью спи­са­на, чисто, от пер­вой до послед­ней строч­ки. Меня­ет­ся толь­ко титуль­ный лист. На нем загла­вие и фами­лия меня­ет­ся. Если пол­но­стью спи­са­на или взя­та чужая, то что же ожи­дать от ста­тьи? Она будет точ­но так же вся наби­та пла­ги­а­том, чужим мате­ри­а­лом, чужи­ми тек­ста­ми. И, есте­ствен­но, мы ищем этот жур­нал, берем ту ста­тью, кото­рая была опуб­ли­ко­ва­на по теме этой дис­сер­та­ции, и смот­рим: да, дей­стви­тель­но, всё то же самое. То есть жур­на­лы поче­му заве­до­мо мусор­ные? Пото­му что инсти­тут рефе­ри­ро­ва­ния, рецен­зи­ро­ва­ния в этих жур­на­лах прак­ти­че­ски отсут­ству­ет. Он номи­наль­ный.

А. Ростовцев выступил на Общероссийском гражданском форуме с презентацией «Диссернет: достижения и технологии». Фото Н. Деминой

А. Ростов­цев высту­пил на Обще­рос­сий­ском граж­дан­ском фору­ме с пре­зен­та­ци­ей «Дис­сер­нет: дости­же­ния и тех­но­ло­гии». Фото Н. Деми­ной

— Андрей, я пра­виль­но пони­маю, что эти «мусор­ные жур­на­лы» суще­ству­ют не толь­ко в Рос­сии? Ведь за рубе­жом тоже есть такая услу­га — быст­ро опуб­ли­ко­вать­ся за день­ги. Но там это не свя­за­но с фаль­ши­вой дис­сер­та­ци­ей…

— Очень извест­ный слу­чай в Китае.

— Китай­ские, индий­ские жур­на­лы.

— Да, в Китае и Индии. Это боль­ше свя­за­но не с дис­сер­та­ци­я­ми, а с пуб­ли­ка­ци­он­ной актив­но­стью, кото­рая тре­бу­ет­ся для заня­тия опре­де­лен­ных пози­ций, долж­но­стей в уни­вер­си­те­тах.

— Для раз­ви­тия науч­ной карье­ры?

— Да.

— Я хочу понять. Если чело­век хочет свою карье­ру про­дви­гать в нау­ке — это одна исто­рия. Но ведь у нас, судя по тем пуб­ли­ка­ци­ям, опять с той ново­сти, с кото­рой я нача­ла, это же люди, кото­рые не дела­ют науч­ную карье­ру?

— Абсо­лют­но пра­виль­но.

— Зачем им это? Вы это пони­ма­е­те?

— Это очень боль­шая тема. И мы зани­ма­лись таким иссле­до­ва­ни­ем. Здесь ответ зави­сит от того, какую вы спе­ци­аль­ность возь­ме­те. Возь­мем, напри­мер, поли­ти­ков. Карье­ра поли­ти­ка, осо­бен­но реги­о­наль­но­го, не веч­на. И обыч­ная тра­ек­то­рия поли­ти­ков высо­ко­го ран­га, зам. губер­на­то­ров, — это из губер­на­тор­ско­го крес­ла в крес­ло рек­то­ра мест­но­го уни­вер­си­те­та. А для это­го нуж­но запа­стись дис­сер­та­ци­ей.

— Да, дис­сер­та­цию ведь за два меся­ца не защи­тишь даже при всем жела­нии. Поэто­му чело­век дол­жен зара­нее обла­дать какой-то науч­ной сте­пе­нью, что­бы занять пост рек­то­ра или про­рек­то­ра.

— Есть и дру­гие. Есть меди­ки, напри­мер. В меди­цине нет тако­го тре­бо­ва­ния, запи­сан­но­го пря­мо на бума­ге, но есть тра­ди­ция: если хочешь быть заве­ду­ю­щим отде­ле­ни­ем в кли­ни­ке, то будь кан­ди­да­том меди­цин­ских наук. А если хочешь быть глав­вра­чом боль­ни­цы — то обыч­но это док­тор наук. Хотя это тре­бо­ва­ние не закреп­ле­но нигде зако­но­да­тель­но. Но есть такая тра­ди­ция. Очень мно­го при­ви­ле­гий полу­ча­ют люди в пого­нах от защи­ты дис­сер­та­ций… Там есть допол­ни­тель­ные льго­ты. Их мно­го. А есть, напри­мер, адво­ка­ты. Мос­ков­ская пала­та адво­ка­тов. Как мож­но стать адво­ка­том? Либо у тебя есть выс­шее юри­ди­че­ское обра­зо­ва­ние, либо без выс­ше­го обра­зо­ва­ния, но дис­сер­та­ция по пра­ву.

— Как раз, по дан­ным «Дис­сер­не­та», пла­ги­а­то­ры лиди­ру­ют в основ­ном в трех обла­стях: эко­но­ми­ка, педа­го­ги­ка и пра­во. Вы и Ваши кол­ле­ги, участ­ни­ки про­ек­та «Дис­сер­нет», уже пони­ма­е­те, поче­му имен­но эти три обла­сти лиди­ру­ют?

— Это свя­за­но с тем, что имен­но в этих обла­стях экс­перт­ное науч­ное сооб­ще­ство очень ослаб­ле­но и не может поста­вить барьер на пути вся­ких мошен­ни­ков.

— То есть Вы счи­та­е­те, что коли­че­ство пла­ги­а­то­ров и фаль­ши­вых дис­сер­та­ций зави­сит от того, насколь­ко высок уро­вень про­фес­си­о­наль­но­го сооб­ще­ства в этой обла­сти?

— Насколь­ко вооб­ще про­фес­си­о­на­лиз­ма в этой обла­сти мно­го. И в дока­за­тель­ство мы про­во­ди­ли иссле­до­ва­ние: по каж­дой из обла­стей наук, по кото­рым пишут­ся дис­сер­та­ции, мы смот­ре­ли, сколь­ко в этой обла­сти пуб­ли­ку­ет­ся в про­цент­ном отно­ше­нии в меж­ду­на­род­но при­знан­ных жур­на­лах ста­тей. И вид­но: там, где прак­ти­че­ски не быва­ет наших кли­ен­тов (а это точ­ные нау­ки — химия, физи­ка), там про­цент доста­точ­но высо­кий, поряд­ка 5% на меж­ду­на­род­ном уровне. Это по дан­ным биб­лио­мет­ри­че­ской базы Scopus. Если же мы идем в эко­но­ми­ку, то там про­цент в 10 раз ниже. Это доли про­цен­та: 0,2–0,3% от меж­ду­на­род­ной пуб­ли­ка­ци­он­ной актив­но­сти. Но зато там огром­ное коли­че­ство наших кли­ен­тов сидит. И вот эта анти­кор­ре­ля­ция про­сле­жи­ва­ет­ся по всем спе­ци­аль­но­стям. И чем ниже про­фес­си­о­наль­ный уро­вень сооб­ще­ства в этой обла­сти, тем боль­ше откры­ты воро­та для вся­ких жули­ков.

— Ваш про­ект «Дис­сер­нет» — это было раз­ви­тие или некий рос­сий­ский ответ на немец­кий про­ект VroniPlag? Пото­му что вооб­ще пер­во­на­чаль­но все-таки такое сете­вое сооб­ще­ство, кото­рое внут­ри нау­ки ищет фаль­ши­вые дис­сер­та­ции, воз­ник­ло в Гер­ма­нии. Рас­ска­жи­те про опыт ваших немец­ких кол­лег. Вы с ними обща­е­тесь?

— Да, мы, конеч­но, обща­ем­ся. Но надо начать с того, что стиль напи­са­ния, то есть изго­тов­ле­ния липо­вых дис­сер­та­ций в Гер­ма­нии и в Рос­сии очень раз­ный. Поэто­му и опыт очень раз­ный. В Гер­ма­нии дей­стви­тель­но име­ют дело с пла­ги­а­том в том изна­чаль­ном смыс­ле, когда кто-то для сво­е­го соб­ствен­но­го науч­но­го иссле­до­ва­ния, кото­рое он дей­стви­тель­но про­во­дит, исполь­зу­ет какие-то чужие мыс­ли, малень­кие фраг­мен­ты тек­ста. В нашем слу­чае мы с таким прак­ти­че­ски не име­ем дело. Хотя это, может быть, какой-то сле­ду­ю­щий этап. Этим, ско­рее, долж­но занять­ся науч­ное сооб­ще­ство, а не сооб­ще­ство «Дис­сер­нет». И поэто­му, конеч­но, за счет того, что мы име­ем дело с таки­ми мах­ро­вы­ми слу­ча­я­ми, ско­рость их иден­ти­фи­ка­ции в сот­ни раз выше.

— Вы ище­те быст­рее?

В сот­ни раз. Из-за того, что это не такая мел­кая рабо­та.

— Я так пони­маю, что в Гер­ма­нии это не биз­нес.

— Слож­но ска­зать. Гер­ма­ния — часть евро­пей­ско­го сооб­ще­ства. Они зани­ма­ют­ся не толь­ко немец­ки­ми дис­сер­та­ци­я­ми, а дис­сер­та­ци­я­ми тех кол­лег, кото­рые рабо­та­ют там. А там при­ез­жа­ют из Чехии, из Сло­ва­кии, из Вен­грии люди, кото­рые в свое вре­мя защи­ти­ли дис­сер­та­ции. И там тоже в свое вре­мя так же было.

— Этот немец­кий про­ект рож­дал­ся как поли­ти­че­ский или ака­де­ми­че­ский?

— Он нико­гда не был поли­ти­че­ским. Он рож­дал­ся как ответ ака­де­ми­че­ско­го обще­ства.

— Весь мир о нем узнал, когда поли­ти­че­ские дея­те­ли в Гер­ма­нии ста­ли ухо­дить в отстав­ку из-за фаль­ши­вых дис­сер­та­ций.

— Про­сто это самые яркие слу­чаи, о кото­рых мы зна­ем бла­го­да­ря СМИ. Из двух-трех сотен дис­сер­та­ций, кото­рые были рас­смот­ре­ны в про­ек­те VroniPlag, мы зна­ем толь­ко о тех, кото­рые содер­жат боль­шие, яркие, резо­нанс­ные име­на. И точ­но так же про­ис­хо­дит и с «Дис­сер­не­том». Ведь 99% у нас — это какие-то неиз­вест­ные люди.

— Вы оце­ни­ва­е­те ваш про­ект «Дис­сер­нет» тоже как про­ект ака­де­ми­че­ский?

— Абсо­лют­но.

— Это ответ ака­де­ми­че­ско­го сооб­ще­ства на нару­ше­ние науч­ной эти­ки?

— Да. Это ответ ака­де­ми­че­ско­го сооб­ще­ства, кото­рое хочет кон­со­ли­ди­ро­вать­ся вокруг тако­го здра­во­мыс­лия.

— Науч­ные ста­тьи о дея­тель­но­сти «Дис­сер­не­та» пуб­ли­ку­ют­ся в веду­щих миро­вых изда­ни­ях. Инте­рес вызы­ва­ет опыт очи­ще­ния науч­ной сре­ды в Рос­сии. И в этом смыс­ле вас рас­смат­ри­ва­ют как вполне рабо­та­ю­щий инстру­мент. Как вас вос­при­ни­ма­ют в Рос­сии ака­де­ми­че­ские струк­ту­ры и госу­дар­ство?

— Всё боль­ше при­хо­дит пони­ма­ния, что это ака­де­ми­че­ский про­ект, мы сотруд­ни­ча­ем со мно­ги­ми уни­вер­си­те­та­ми на уровне рек­то­ра­тов и помо­га­ем им в борь­бе с их про­бле­ма­ми.

— То есть к вам пря­мо ака­де­ми­че­ская адми­ни­стра­ция обра­ща­ет­ся за помо­щью?

— Да. Во мно­гих круп­ных уни­вер­си­те­тах. И когда наши пред­ста­ви­те­ли при­ез­жа­ют куда-то на засе­да­ния дис­сер­та­ци­он­ных сове­тов, где лиша­ют сте­пе­ни по наше­му заяв­ле­нию, то там очень лест­но слы­шать вся­че­ские отзы­вы. После засе­да­ния уже под­хо­дят, жмут руку, гово­рят: «Что бы мы без вас дела­ли?!»

— То есть все-таки ино­гда есть про­рок и в сво­ем оте­че­стве?

— Я бы ска­зал, что это уже не ино­гда. Это какое-то уже подав­ля­ю­щее боль­шин­ство слу­ча­ев. Я думаю, год-пол­то­ра назад пере­лом про­изо­шел. Есть, конеч­но, и сооб­ще­ства, кото­рые зна­ют, что дела­ют. Они зна­ют, зачем они суще­ству­ют и зачем про­из­во­дят эту липо­вую про­дук­цию. Мы для них, конеч­но, в первую оче­редь вра­ги.

— А как реа­ги­ру­ет Мини­стер­ство обра­зо­ва­ния и нау­ки?

— Оно реа­ги­ру­ет дво­я­ко. Когда мы встре­ча­ем­ся в обсуж­де­ни­ях наших дис­сер­та­ци­он­ных и пуб­ли­ка­ци­он­ных тем, то, конеч­но, у нас про­ис­хо­дит очень тес­ное и вза­и­мо­по­лез­ное вза­и­мо­дей­ствие. А когда пред­ста­ви­те­ли мини­стер­ства обя­за­ны что-то ска­зать в откры­тую прес­су, то они гово­рят: «Дис­сер­нет» — это что-то такое не очень полез­ное. То, что они обя­за­ны гово­рить, то они и дела­ют.

— То есть нефор­маль­ное сотруд­ни­че­ство у вас есть, но офи­ци­аль­но вы не дру­зья и вы не явля­е­тесь инстру­мен­том мини­стер­ства?

— Это комич­ная ситу­а­ция. Но всё в таком виде сей­час суще­ству­ет.

Андрей Ростовцев. Фото С. Ковалева

Андрей Ростов­цев. Фото С. Кова­ле­ва

— У вас, как и в немец­ком про­ек­те, есть люди, кото­рые участ­ву­ют в этом ано­ним­но. И есть совсем бук­валь­но несколь­ко лиц в Гер­ма­нии, кото­рые заяви­ли пуб­лич­но, что они явля­ют­ся спи­ке­ра­ми, что они при­зна­ют свою при­част­ность к VroniPlag, к этой дея­тель­но­сти. Боль­шин­ство ста­ра­ет­ся не афи­ши­ро­вать.

И пра­виль­но ли я пони­маю, что в Рос­сии тоже такая же ситу­а­ция, что бо́льшая часть участ­ни­ков это­го про­ек­та пред­по­чи­та­ет дей­ство­вать ано­ним­но и не сооб­щать о сво­ей дея­тель­но­сти? И есть лишь несколь­ко спи­ке­ров. В част­но­сти, в Гер­ма­нии одна из созда­те­лей VroniPlag Дебо­ра Вебер-Вульф как раз о себе не стес­ня­ет­ся гово­рить, чем она зани­ма­ет­ся. Она полу­чи­ла даже сре­ди немец­ких жур­на­ли­стов про­зви­ще «Охот­ни­ца за пла­ги­а­том». Она рабо­та­ет в Бер­лин­ском уни­вер­си­те­те. И вот она гово­рит: мы же нико­го не обви­ня­ем, мы про­сто хотим объ­яс­нить, поче­му не были рас­став­ле­ны кавыч­ки. Всё рав­но вста­ет вопрос: поче­му не все люди гото­вы это афи­ши­ро­вать и там, и здесь? У любо­го госу­дар­ства есть потреб­ность в том, что­бы науч­ные рабо­ты были напи­са­ны чест­но и каче­ствен­но. И вы — это инстру­мент по повы­ше­нию каче­ства и по очи­ще­нию… Поче­му и в Гер­ма­нии, и в Рос­сии это не какой-то без­услов­ный инстру­мент, кото­рый все при­ни­ма­ют лег­ко?

— Здесь ответ очень про­стой. И в Гер­ма­нии, и в Рос­сии сооб­ще­ство живет в целом в такой иска­жен­ной дей­стви­тель­но­сти, кото­рая вызы­ва­ет эффект двое­мыс­лия. И вот это есть про­яв­ле­ния двое­мыс­лия. Каза­лось бы, разум­ный шаг, но шаг с дру­гой сто­ро­ны и опас­ный. И поэто­му люди пыта­ют­ся…

— А что Вы име­е­те в виду под двое­мыс­ли­ем в Гер­ма­нии?

— Ров­но то же самое. Если люди про­ве­ря­ют дис­сер­та­цию како­го-то поли­ти­ка, не дай бог там всё очень пло­хо: на них может быть ока­за­но дав­ле­ние. И люди лиша­ют­ся рабо­ты про­сто.

— Подо­жди­те. Но тогда я не совсем пони­маю, поче­му такие ана­ло­гич­ные про­ек­ты не воз­ник­ли во Фран­ции, в Бри­та­нии, в Аме­ри­ке. Ведь про­бле­ма спи­сы­ва­ния в нау­ке суще­ству­ет во всех стра­нах, где есть нау­ка.

— Может быть, они и воз­ник­ли. Мы про­сто о них не зна­ем. Вооб­ще, это такое меж­ду­на­род­ное сооб­ще­ство, кото­рое зани­ма­ет­ся пла­ги­а­том в науч­ной дея­тель­но­сти, оно очень рас­про­стра­не­но. Соглас­но тому, что Дебо­ра нам рас­ска­зы­ва­ет (а мы с ней зна­ко­мы), у нее есть боль­шая ста­ти­сти­ка по всем евро­пей­ским стра­нам. То есть ясно, что и там тоже что-то про­ис­хо­дит. Но всё это про­ис­хо­дит на локаль­ных сай­тах, на фран­цуз­ских сай­тах во Фран­ции, ита­льян­ских в Ита­лии. И мы про­сто не в кур­се.

Тем не менее эти люди соби­ра­ют­ся несколь­ко раз в году и про­во­дят меж­ду­на­род­ные кон­фе­рен­ции. Ясно, что такая актив­ность есть во всех раз­ви­тых стра­нах. Как гово­рит Дебо­ра: очень жаль, что в шко­ле я не учи­ла рус­ский язык, я бы ваш сайт чита­ла каж­дый день. Поэто­му в каком-то виде мы живем раз­об­щен­но в раз­ных стра­нах.

Андрей Ростовцев и Михаил Гельфанд в Сахаровском центре на 8-летии ТрВ-Наука (2016). Фото М. Олендской

Андрей Ростов­цев и Миха­ил Гель­фанд
в Саха­ров­ском цен­тре на 8-летии ТрВ-Нау­ка
(2016). Фото М. Оленд­ской

— В вашем про­ек­те есть все­го несколь­ко пуб­лич­ных людей, кто высту­па­ет от име­ни «Дис­сер­не­та» (как мы уже гово­ри­ли, боль­шин­ство там — это все-таки люди, кото­рые рабо­та­ют ано­ним­но). Это Андрей Заякин, кото­рый был у нас в сту­дии и рас­ска­зы­вал про то, как рабо­та­ет соб­ствен­но систе­ма экс­пер­ти­зы «Дис­сер­не­та», Миха­ил Гель­фанд и Сер­гей Пар­хо­мен­ко. И вы все нахо­ди­тесь под посто­ян­ным пуб­лич­ным дав­ле­ни­ем. Я знаю, что на Вас пода­ют в суд, вызы­ва­ют к сле­до­ва­те­лю. Я знаю, что в окно Вашей квар­ти­ры стре­ля­ли. Вы живе­те на девя­том эта­же. Это нетри­ви­аль­ная исто­рия — попасть. На Вас ока­зы­ва­ет­ся дав­ле­ние. Как Вы к это­му отно­си­тесь и поче­му Вы вооб­ще не бои­тесь?

— Надо ска­зать, что наш путь выбран. Поэто­му мы про­сто теперь уже по нему идем. Что поде­лать?

— Вы такие рыца­ри-дже­даи? Вы бес­смерт­ные и бес­страш­ные?

— Я не знаю, как Вам отве­тить на этот вопрос…

— А вы обсуж­да­е­те это меж­ду собой?

— Да, обсуж­да­ем, конеч­но.

— Что гово­рят Ваши кол­ле­ги?

— То же самое. У нас есть наша доро­га. Мы по ней идем и будем ста­рать­ся быть как мож­но более осто­рож­ны­ми.

— А как реа­ги­ру­ют Ваши близ­кие? Что Вам гово­рит Ваша жена? Она не про­сит пре­кра­тить Вашу дея­тель­ность?

— Нет, не про­сит.

— Андрей, а что долж­но слу­чить­ся, что­бы мы на сай­те «Дис­сер­не­та» про­чи­та­ли новость о его само­ро­спус­ке?

— Мы долж­ны достичь цели кон­со­ли­да­ции науч­но­го сооб­ще­ства.

— Как это поме­рить?

— По исчез­но­ве­нию с рын­ка «мусор­ных жур­на­лов» и дис­сер­та­ци­он­ных сове­тов, в кото­рых дела­ют­ся липо­вые дис­сер­та­ции.

— То есть поля­на долж­на очи­стить­ся?

— Поля­на долж­на очи­стить­ся и обще­ство укре­пить­ся, что­бы даль­ше само зани­ма­лось сво­и­ми про­бле­ма­ми.

— А как Вы дума­е­те, кто самый гени­аль­ный пла­ги­а­тор в миро­вой лите­ра­ту­ре?

— Я, пожа­луй, не буду отве­чать на этот вопрос, что­бы не оскор­бить чув­ства веру­ю­щих…

Видео­за­пись бесе­ды www.otr-online.ru/programmi/gamburgskii-schet-24869/andrei-rostovtsev-o-53587.html

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Один комментарий

  • Михаил:

    Гм, а что прав­да на лич­ной стра­нич­ке Вели­ко­го исчез­ла инфор­ма­ция о защи­те кан­ди­дат­ской дис­сер­та­ции? С чего бы так?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com