Влюбленный чиновник

Дмитрий Рогозин

Дмит­рий Рого­зин

Социо­ло­ги посвя­ти­ли обшир­ное иссле­до­ва­ние рос­сий­ским чинов­ни­кам. Подроб­но­сти рас­ска­зал руко­во­ди­тель про­ек­та Дмит­рий Рого­зин, канд. соц. наук, дирек­тор Цен­тра мето­до­ло­гии феде­ра­тив­ных иссле­до­ва­ний РАН­ХиГС, ст. науч. сотр. Инсти­ту­та социо­ло­гии РАН. Бесе­до­ва­ла Еле­на Яко­вле­ва.

 

Из интервью

«Я счи­таю, что у нас на селе как тако­го, чинов­ни­ки, не чинов­ни­ки, это боль­ше по теле­ви­зо­ру идет. Пото­му что люди преж­де все­го, когда при­ез­жа­ешь на село, они видят в тебе чело­ве­ка… А какой ты там слу­жа­щий, госу­дар­ствен­ный, муни­ци­паль­ный… Они видят тебя преж­де все­го, если ты помог им решить вопрос».

Началь­ник управ­ле­ния,
муни­ци­паль­ная слу­жа­щая, 40–50 лет

«Вот мой муж… пра­виль­ный до моз­га костей. Чинов­ни­ки все воры. У него было такое убеж­де­ние. Видя, как я рабо­таю, когда при­хо­жу домой, в непо­нят­но каком часу, с чемо­да­ном почты, и я не лягу, пока всё не рас­пи­шу… Пото­му что очень мно­го доку­мен­тов, ина­че зашьешь­ся. Он, это видя, рез­ко изме­нил мне­ние… Но и кри­чать, что мы все хоро­шие, тоже ни к чему».

Пер­вый заме­сти­тель гла­вы адми­ни­стра­ции,
госу­дар­ствен­ная слу­жа­щая, 40—45 лет

«Не армия опо­ра, не сило­вые струк­ту­ры — чинов­ни­ки. Помни­те Напо­лео­на? На шты­ках мож­но прий­ти к вла­сти, на шты­ках нель­зя сидеть. Сидеть мож­но на чинов­ни­ках. Они — подуш­ка, они руки, они… они… они орга­ни­за­ция!»

Началь­ник управ­ле­ния одно­го из сто­лич­ных депар­та­мен­тов,
стар­ше 50 лет

Институт жалобы и проект двора

— Рос­сий­ский чинов­ник в гла­зах наро­да либо кор­руп­ци­о­нер, либо забыв­шая о чело­ве­че­ской при­ро­де маши­на, пре­ду­пре­жда­е­те Вы в пре­ди­сло­вии сбор­ни­ка, вышед­ше­го по резуль­та­там Ваше­го иссле­до­ва­ния. Это дав­ний образ?

— Очень. Это уко­ре­ни­лось на уровне мифо­ло­гии, ска­зок и здра­во­го смыс­ла. И прак­ти­че­ски не изме­ня­ет­ся начи­ная с цар­ско­го вре­ме­ни. Всё что угод­но может про­ис­хо­дить со стра­ной (рево­лю­ции, репрес­сии), но чинов­ник в гла­зах людей — это бюро­крат и неда­ле­кий чело­век, забыв­ший обо всем чело­ве­че­ском. Ну или серый, заби­тый, убо­гий гого­лев­ский пер­со­наж, бегу­щий в свой депар­та­мент.

И даже в эпо­ху «одно­го окна» люди про­дол­жа­ют нахо­дить в этом окне либо заму­чен­ных тету­шек, про­кли­на­ю­щих весь мир и свою рабо­ту, либо, наобо­рот, наро­чи­то точ­ных испол­ни­те­лей инструк­ций. Но люди-то не по инструк­ции живут.

— Но чинов­ни­чья рабо­та модер­ни­зи­ру­ет­ся, как и про­из­вод­ство. Появи­лись элек­трон­ные таб­ло, удоб­ные крес­ла…

— Да, это полу­чи­лось в рам­ках созда­ния так назы­ва­е­мо­го сер­вис­но­го госу­дар­ства. Хотя оста­лись и клас­си­че­ские тет­ки из собе­са и их отфут­бо­ли­ва­ю­щие народ так­ти­ки. Но, даже встре­ча­ясь с заме­ча­тель­ны­ми при­ме­ра­ми, мы запо­ми­на­ем о чинов­ни­ках в основ­ном нега­тив­ное. А кро­ме того, уве­ре­ны, что с вла­стью толь­ко о нега­тив­ном име­ет смысл и гово­рить.

Если я при­шел куда-то на при­ем, то дол­жен пожа­ло­вать­ся. Отно­ше­ния с вла­стью — это все­гда жало­ба и ответ на нее. А жанр жало­бы накап­ли­ва­ет нега­тив­ный шлейф вос­по­ми­на­ний. Сот­ни при­ме­ров быст­ро­го и эффек­тив­но­го про­хож­де­ния дела сквозь инстан­ции забы­ва­ют­ся, а запо­ми­на­ет­ся что-то из жалоб. И это тоже «кон­сер­ви­ру­ет» нега­тив­ный образ чинов­ни­ка.

— А поче­му у нас жало­ба так при­жи­лась? Невоз­мож­но пред­ста­вить, что кто-то пишет пись­ма с жало­ба­ми в аме­ри­кан­ское мини­стер­ство…

— Сам это­му удив­ля­юсь. Меня все­гда пора­жа­ют типич­ные отве­ты людей при элек­то­раль­ных (пред­вы­бор­ных) опро­сах: напри­мер, двор слиш­ком гряз­ный… Вид­но, что жало­ба ста­ла соци­аль­ной при­выч­кой. Если уж при­шел к чинов­ни­ку, то не про любовь сво­ей юно­сти ему рас­ска­зы­вай, а гово­ри о про­бле­мах.

— А с про­ек­том нель­зя прий­ти в чинов­ни­чий каби­нет?

— А вот — сколь это ни уди­ви­тель­но — нель­зя. Еди­ни­цы при­хо­дят и что-то пред­ла­га­ют. Но это, как пра­ви­ло, сума­сшед­шие… Не при­ня­то это у нас. Меж­ду тем очень мно­гим есть с чем прий­ти.

Одна­жды мы в про­ек­те «Ана­лиз муни­ци­паль­ной вла­сти» иссле­до­ва­ли меха­низ­мы соци­аль­ной защи­ты и орга­ни­за­цию досу­га людей стар­ше­го воз­рас­та. В муни­ци­па­ли­те­те обна­ру­жи­ли гро­мадье про­грамм по самым раз­ным направ­ле­ни­ям и высо­кие, посто­ян­но рас­ту­щие пока­за­те­ли успеш­но­сти соци­аль­ных служб. Но при­смот­ре­лись и уви­де­ли, что 20% роста — это сна­ча­ла обслу­жи­ва­ли 100 чело­век, а потом 120, при насе­ле­нии рай­о­на в сто тысяч…

Ну а когда ста­ли спра­ши­вать людей, то выяс­ни­ли, что они вооб­ще ниче­го не зна­ют ни о гро­мадье про­грамм, ни о том, где нахо­дят­ся чинов­ни­ки, их вопло­ща­ю­щие.

Но в раз­го­во­ре о жиз­ни обна­ру­жи­лось мно­го уди­ви­тель­но­го. Так, одна бабуш­ка из Ива­но­ва рас­ска­за­ла мне, что в их дво­ре рань­ше лав­ки были сло­ма­ны, нар­ко­ма­ны соби­ра­лись, белье было страш­но пове­сить. Ей это надо­е­ло, она дого­во­ри­лась со сво­им даль­ним род­ствен­ни­ком, он при­вез маши­ну щеб­ня и засы­пал лужу. С дру­гим род­ствен­ни­ком они ста­рые лав­ки сло­ма­ли, досок при­вез­ли и новые, кра­си­вые ско­ло­ти­ли. Нар­ко­ма­ны куда-то исчез­ли — не та сре­да. А бабуш­ка с род­ней еще и двор заас­фаль­ти­ро­ва­ла. Спра­ши­ваю: «Поче­му вы это сде­ла­ли? День­ги какие-то полу­чи­ли?» Она отма­хи­ва­ет­ся: «Ну что ты… Про­сто я всех здесь знаю. Под­хо­ди­ла к людям, дого­ва­ри­ва­лась…»

Но это же ини­ци­а­ти­ва, с кото­рой муни­ци­па­ли­тет дол­жен носить­ся как уго­ре­лый: смот­ри­те, у нас колос­саль­ная само­ор­га­ни­за­ция людей! А чинов­ни­ки ниче­го об этом дво­ре не зна­ют. Да и сама эта жен­щи­на не счи­та­ет, что это неко­то­рая обще­ствен­ная дея­тель­ность и что мож­но с этим прий­ти в муни­ци­па­ли­тет и ска­зать: ребя­та, мы лужу засы­па­ли и лав­ки новые везем, про­фи­нан­си­руй­те нам 10% рабо­ты. Если бы так слу­чи­лось, то тот, кто мусор выво­зил, пошел бы в дру­гой двор и ска­зал: давай­те я и вам мусор выве­зу, муни­ци­па­ли­тет опла­тит 10%.

А у нас это две непе­ре­се­ка­ю­щи­е­ся реаль­но­сти. И нет прак­ти­ки рас­ска­за о таком. Если бы бабуш­ка из Ива­но­ва рас­ска­за­ла о сво­ем опы­те, это бы объ­еди­ни­ло очень мно­гих людей. Она изме­ни­ла лишь свой двор, но ее дей­ствия могут быть мас­шта­би­ро­ва­ны. И тут речь не о копи­ро­ва­нии уси­лий и не о насиль­ствен­ном почине «Давай­те выде­лим бюд­жет и в каж­дом дво­ре най­дем стар­шую по подъ­ез­ду бабуш­ку». При откры­то­сти такой инфор­ма­ции копи­ро­ва­ние про­ис­хо­дит само.

Чиновник как инноватор

— А сами чинов­ни­ки нега­тив­но опи­сы­ва­ют чинов­ни­ков?

— Да.

— И себя тоже?

— Нет, толь­ко дру­гих. По отно­ше­нию к себе — забав­ная вещь — авто­ма­ти­че­ски вклю­ча­ет­ся изме­ре­ние «рядом нет пло­хих». Чинов­ник обыч­но гово­рит: «Я знаю, как мно­го в нашей сре­де кор­руп­ци­о­не­ров, взя­точ­ни­ков, него­дя­ев, лоды­рей, газе­ты же читаю… Но в нашем депар­та­мен­те?! Да у нас даже взять нече­го! И мы рабо­та­ем не покла­дая рук».

— Пара­докс.

— Есть бóль­шие пара­док­сы. Мир чинов­ни­ков, с ими­джем «окук­лен­но­го», часто, очень часто ока­зы­ва­ет­ся наи­бо­лее инно­ва­ци­он­ным. В нем воз­ни­ка­ют точ­ки роста (в том чис­ле и для биз­не­са). Да, это свя­за­но с силь­ны­ми лич­но­стя­ми, людь­ми, кото­рые при­хо­дят не для «свя­зей» и рей­тин­гов, а для само­ре­а­ли­за­ции, зная, что чинов­ни­чья рабо­та даст им воз­мож­ность при­ни­мать серьез­ные реше­ния. Реше­ние даже сред­не­го уров­ня гос­слу­жа­ще­го на поря­док выше по зна­чи­мо­сти, чем реше­ние сред­ней руки биз­не­сме­на.

— Биз­нес не зада­ет пра­ви­ла игры?

— Биз­нес у нас посто­ян­но игра­ет на корот­кой дистан­ции, из-за эко­но­ми­че­ской неста­биль­но­сти у него обыч­но узок гори­зонт пла­ни­ро­ва­ния. А в госу­дар­ствен­ной сфе­ре — даже если в эко­но­ми­ке всё ни шат­ко ни вал­ко — все-таки более зна­чим кри­те­рий соци­аль­ной эффек­тив­но­сти. И чело­век с широ­ким миро­воз­зре­ни­ем и высо­кой управ­лен­че­ской куль­ту­рой на адми­ни­стра­тив­ной рабо­те более сво­бо­ден в при­ня­тии сме­лых стра­те­ги­че­ских реше­ний.

Это про­ти­во­ре­чит обы­ден­но­му обра­зу чинов­ни­ка: ну какой он инно­ва­тор?! Но мы посто­ян­но наты­ка­лись на эту жаж­ду ново­го. Слы­ша­ли: «Я чело­век на сво­ем месте, мне уда­лось реа­ли­зо­вать­ся» или «Я тут заси­дел­ся, мне всё ста­ло слиш­ком понят­ным, я не могу уви­деть новое». Но конец фра­зы опять под­чер­ки­ва­ет важ­ность инно­ва­ций.

— А мож­но при­мер боль­ших чинов­ни­чьих инно­ва­ций?

— Посмот­ри­те за окно: парк Горь­ко­го, «Стрел­ка» — вся изме­нив­ша­я­ся Москва. Когда я при­во­жу в такие места ино­стран­цев, слы­шу: ничем не отли­ча­ет­ся от Лон­до­на. Здесь есть куль­тур­ная сре­да, появи­лись оча­ги новых куль­тур­ных прак­тик. Эти мас­штаб­ные изме­не­ния — инно­ва­ция.

Нам бы еще научить­ся давать голо­са тем, кто всё это сде­лал. Это наша беда, у нас все­гда есть люди, кото­рые дела­ют, и люди, кото­рые за их дело отчи­ты­ва­ют­ся. Не надо всё при­пи­сы­вать толь­ко одно­му пер­со­на­жу с высо­кой долж­но­стью. Пото­му что тогда не воз­ни­ка­ет ни долж­но­го раз­но­го­ло­сия, ни стрем­ле­ния это раз­но­го­ло­сие согла­со­вать.

Иван Репин. Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года. (1903)

Иван Репин. Тор­же­ствен­ное засе­да­ние Госу­дар­ствен­но­го сове­та 7 мая 1901 года. (1903)

Почему чиновнику нельзя совершать подвиги

— Пере­из­бы­ток чинов­ни­ков по-преж­не­му наша ахил­ле­со­ва пята?

— Про­бле­ма не в их чис­ле, а в струк­тур­ном дис­ба­лан­се их рабо­ты. Уж очень мно­го в чинов­ни­че­ском аппа­ра­те направ­ле­но на оформ­ле­ние дея­тель­но­сти. Колос­саль­ные уси­лия тра­тят­ся на так назы­ва­е­мый доку­мен­то­обо­рот.

— Ком­пью­те­ри­за­ция не попра­ви­ла дело?

— Как это ни пара­док­саль­но, нет. Пред­по­ла­га­лось, что элек­трон­ный доку­мен­то­обо­рот заме­нит бумаж­ный и нач­нет­ся эко­но­мия все­го — от ско­ро­сти до бума­ги. А на деле элек­трон­ный доку­мен­то­обо­рот в очень мно­гих обла­стях при­вел к дуб­ли­ро­ва­нию. Он обя­за­тель­но дол­жен под­твер­ждать­ся бумаж­ным доку­мен­то­обо­ро­том. И не все­гда это по зако­ну, ино­гда по при­выч­ке.

Ком­пью­тер пре­вра­ща­ет­ся в тор­моз, а не локо­мо­тив, если в длин­ной цепоч­ке про­хож­де­ния доку­мен­та есть люди (а их еще нема­ло), рабо­та­ю­щие со вре­мен Гос­пла­на и с теми же навы­ка­ми — пишут от руки, отно­сят маши­нист­кам.

— Отку­да воз­ник­ла осо­бая сосре­до­то­чен­ность рос­сий­ско­го чинов­ни­ка на оформ­ле­нии доку­мен­та?

— Это обще­ми­ро­вая нор­ма. И осо­бая гор­дость гос­служ­бы. Имен­но она зада­ет стан­дар­ты доку­мен­то­обо­ро­та. Круп­ный биз­нес часто лишь копи­ру­ет ее ново­вве­де­ния.

Но в отли­чие от ино­стран­ных прак­тик, где доку­мен­то­обо­рот не мень­ше, но боль­ше и дос­ко­наль­нее наше­го, у нас при каком-то сбое не воз­ни­ка­ет обрат­ной свя­зи. Если, допу­стим, в Гер­ма­нии где-то застрял доку­мент, то чинов­ник-испол­ни­тель напи­шет: «Доку­мент застрял» — и спо­кой­но сорвет сро­ки. Всех устро­ит его объ­яс­не­ние: вот на этом эта­пе про­хож­де­ния доку­мен­та про­изо­шел сбой. И будет пере­смот­ре­на про­це­ду­ра под­пи­си или про­хож­де­ния доку­мен­та.

У нас же, если он вдруг где-то застрял, ты дол­жен сроч­но ехать на дру­гой конец Моск­вы к мини­стру, кото­ро­го нет на месте. На добы­ва­ние нуж­ной под­пи­си ухо­дит несколь­ко геро­и­че­ских дней. И чинов­ник, кото­ро­му нуж­но под­пи­сать бума­гу, будет всё это вос­при­ни­мать как свою лич­ную про­бле­му. Задей­ству­ет все нефор­маль­ные свя­зи и герой­ски всё выпол­нит…

Меж­ду тем эти дру­же­ские свя­зи, внут­рен­ние нефор­маль­ные кана­лы вред­ны. Люди, кото­рые опре­де­ли­ли такой поря­док про­хож­де­ния доку­мен­та, не полу­ча­ют обрат­ной свя­зи, как он на самом деле «про­хо­дит». И — не хотят полу­чать. А зачем, если их рас­по­ря­же­ния все­гда испол­ня­ют­ся. Каки­ми сред­ства­ми и уси­ли­я­ми — их не инте­ре­су­ет. А испол­ни­те­ли дела­ют чуде­са.

Один наш респон­дент, отве­чая на вопрос: «Чем вы гор­ди­тесь из сде­лан­но­го за послед­ние пол­го­да?», рас­ска­зал о такой геро­и­че­ской добы­че нуж­ной под­пи­си зам­ми­ни­стра — с ноч­ной поезд­кой в аэро­порт, детек­тив­ной лов­лей под­пи­сан­та. «И это, — гово­рит, — была такая моби­ли­за­ция всех моих ресур­сов! Я понял, что чего-то стою в этой жиз­ни». 20 чело­век само­го раз­но­го уров­ня он задей­ство­вал в этой исто­рии. Но рабо­ты с содер­жа­ни­ем не было ника­кой. Одна зада­ча — полу­чить под­пись на доку­мент. Он ее выпол­нил, вздох­нул с облег­че­ни­ем и неде­лю отды­хал.

— Эта­кий герой чинов­ни­чье­го фрон­та?

— Но этот геро­изм мно­гое раз­ру­ша­ет. Всё вре­мя ухо­дит на герой­ство при сбо­ре под­пи­сей, а содер­жа­ние прак­ти­че­ски никто не кон­тро­ли­ру­ет. И это — на уровне госу­дар­ствен­но­го управ­ле­ния — при­во­дит к колос­саль­ным поте­рям.

Соб­ствен­но, это и есть кор­руп­ция — раз­ру­ше­ние фор­маль­но­го меха­низ­ма. Все его исправ­ле­ния через нефор­маль­ные кана­лы при­во­дят к тому, что фор­маль­но­го кана­ла вооб­ще не оста­ет­ся.

— И что же делать?

— Луч­ше всех это зна­ют сами чинов­ни­ки.

— Но они будут делать как при­вык­ли.

— Но от это­го их может ото­рвать пуб­лич­ное обсуж­де­ние таких ситу­а­ций. Чинов­ни­чья рабо­та — это public service. А чинов­ник — чело­век, рабо­та­ю­щий для обще­ства. А у них у всех — на быто­вом уровне — пред­став­ле­ние: не надо выно­сить сор из избы. Или (на их язы­ке): «Внут­рен­ние про­бле­мы долж­ны решать­ся внут­ри функ­ци­о­на­ла». Но любая про­бле­ма с доку­мен­та­ми — это не внут­рен­ние мело­чи.

— Вряд ли кого на ули­це вол­ну­ет геро­изм чинов­ни­ка при под­пи­са­нии бумаг.

— А это вопрос не для обсуж­де­ния на ули­це. А для пуб­лич­но­го раз­го­во­ра и кри­ти­ки в СМИ.

— Теле­но­вость из это­го тоже не сде­ла­ешь.

— Не надо сво­дить пуб­лич­ность к хро­ни­кам, скан­да­лам и ново­стям. Она не огра­ни­чи­ва­ет­ся сфе­рой быст­рой ком­му­ни­ка­ции — пошу­ме­ли, сня­ли напря­же­ние… Пуб­лич­ность — это и рабо­та экс­перт­но­го сооб­ще­ства. И то, что потен­ци­аль­но доступ­но каж­до­му, — через заин­те­ре­со­ван­ные запро­сы.

Сфе­ры дей­ствия чинов­ни­ка инте­рес­ны, само­быт­ны, о них нуж­но гово­рить. В самом таком раз­го­во­ре-рас­ска­зе по-дру­го­му рас­ста­вят­ся при­о­ри­те­ты. Если бы герой-чинов­ник несколь­ко раз пуб­лич­но рас­ска­зал, как он «добы­вал» под­пись, у него бы воз­ник вопрос: поче­му добы­ча под­пи­си ста­но­вит­ся кам­нем пре­ткно­ве­ния для реше­ния зада­чи. Рас­ска­зы­вая, он полу­чит шанс по-дру­го­му взгля­нуть на про­бле­му.

Чиновник с точки зрения мечты и иронии

— В сво­ем иссле­до­ва­нии Вы соби­ра­ли био­гра­фии чинов­ни­ков. Для чего?

— Био­гра­фи­че­ский метод был для нас глав­ным. Через лич­ную судь­бу мы вытас­ки­ва­ли зна­чи­мые, запом­нив­ши­е­ся людям собы­тия. Чинов­ни­ки же тоже люди. У них уди­ви­тель­ные судь­бы. Хотя они умуд­ря­ют­ся их упа­ко­вы­вать в какие-то абсо­лют­но нерас­кры­ва­е­мые короб­ки. Это ста­ло насто­я­щей бедой иссле­до­ва­ния. За два года мы взя­ли 150 глу­бин­ных интер­вью по 2,5 часа каж­дое. Но рабо­тать смог­ли толь­ко с 44. В осталь­ных люди так и не откры­лись.

Тра­гич­ность поло­же­ния чело­ве­ка на гос­служ­бе: он не заме­ча­ет, как внеш­ние (и часто наду­ман­ные) огра­ни­че­ния ста­но­вят­ся внут­рен­ни­ми. И год за годом сужа­ет про­стор соб­ствен­ных мыс­лей. Теря­ет воз­мож­ность не то что­бы кри­ти­че­ски отне­стись к сво­ей жиз­ни, а вооб­ще отне­стись к ней как-то. Не с точ­ки зре­ния реше­ния той или иной зада­чи, а с точ­ки зре­ния меч­ты или иро­нии.

Есть, конеч­но, исклю­че­ния. В том чис­ле и на самом высо­ком уровне. Напри­мер, министр эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия Алек­сей Улю­ка­ев. Обыч­ное выра­же­ние его лица никак не поз­во­ля­ет пред­по­ло­жить, что он пишет сти­хи. Кри­ти­ки любят напи­рать на их посред­ствен­ность, но эти сти­хи — без­услов­ный ключ к нему. В них он чело­век пере­жи­ва­ю­щий, иро­ни­зи­ру­ю­щий над собой. Очень жаль, что при пуб­ли­ка­ции в «Зна­ме­ни» не ука­за­ли даты напи­са­ния сти­хов. Пото­му что если соот­не­сти их с года­ми его карье­ры, то воз­ник­нет колос­саль­ная опти­ка для пони­ма­ния это­го чело­ве­ка. Даже интер­вью мож­но не про­во­дить — вот она, судь­ба…

Понят­но, что связь меж­ду сти­ха­ми и жиз­нью стро­ит­ся не на фак­то­ло­гии, а на эмо­ци­о­наль­ном про­жи­ва­нии, но сти­хи поз­во­ля­ют мно­гое уви­деть в чело­ве­ке.

А вооб­ще, что­бы добрать­ся до судь­бы чинов­ни­ка, надо гово­рить с ним в про­фан­ном режи­ме. Это про­стой чело­ве­че­ский раз­го­вор за чаем. И самое глав­ное — дол­гий. Самые удач­ные раз­го­во­ры — это те, в кото­рых чинов­ник встре­ча­ет нас фра­зой: «У меня 30 минут», а гово­рим мы три часа, поти­хонь­ку пре­вра­щая раз­го­вор в моно­лог. А кан­ву раз­го­во­ра дает сама био­гра­фия.

— Что пока­зы­ва­ет био­гра­фия чинов­ни­ка?

— Био­гра­фия дает нам то, что на запад­ном язы­ке назы­ва­ет­ся кей­сы, слу­чаи. Чело­век рас­ска­зы­ва­ет о зна­чи­мых собы­ти­ях сво­ей био­гра­фии, о пере­жи­ва­ни­ях, влюб­лен­но­сти, свя­зы­ва­ет всё в еди­ную нить. Влюб­лен­ность, кста­ти, как и сти­хи, созда­ет код пони­ма­ния чело­ве­ка.

— Но не его же дело­вых реше­ний?

— И их тоже. Нау­ка менедж­мен­та дол­го настра­и­ва­ла нам сугу­бо раци­о­наль­ный взгляд на мир и пере­жа­ла с этим. Убе­ди­ла, что все реше­ния постро­е­ны на инфор­ма­ци­он­ных ресур­сах. И вот у нас ана­ли­ти­че­ские инсти­ту­ты стро­ят про­гно­зы, огром­ные кол­лек­ти­вы счи­та­ют стра­те­гии. Но при этом из поля зре­ния ухо­дит чрез­вы­чай­но важ­ный фак­тор: люди в боль­шей сте­пе­ни при­ни­ма­ют реше­ния эмо­ци­о­наль­но.

Но эмо­ци­о­наль­но не в том плане, что рва­нул­ся, побе­жал, что-то сде­лал, как влюб­лен­ная девуш­ка. Нет, рис­ки взве­ши­ва­ют­ся. Но когда они взве­ши­ва­ют­ся, для чело­ве­ка, при­ни­ма­ю­ще­го реше­ние, очень мно­го зна­чит инту­и­ция, пред­ви­де­ние. Я ее назы­ваю эмо­ци­о­наль­ным кон­тек­стом.

— Ну инту­и­ция — это же таин­ствен­ным обра­зом сжа­тый опыт. У неопыт­ных нет инту­и­ции.

— Да, за инту­и­ци­ей — опыт. Но это — табу. Чинов­ник нико­гда не ска­жет, что при­нял реше­ние на эмо­ци­о­наль­ном уровне. Даже если для пол­но­стью раци­о­наль­но­го реше­ния явно не хва­та­ет про­гно­зов и неустой­чи­ва внеш­няя сре­да. Поэто­му нас и инте­ре­со­ва­ла био­гра­фия. Она и есть накоп­лен­ный жиз­нен­ный опыт.

Извест­ный англий­ский физик, химик и фило­соф Май­кл Пола­ни в сво­ей кни­ге «Лич­ност­ное зна­ние» пря­мо утвер­жда­ет: если мы не зна­ем пери­пе­тии лич­ной био­гра­фии извест­но­го физи­ка, мы недо­пой­мем его физи­че­ское откры­тие… Пото­му что наше пони­ма­ние лишь про­цен­тов на 30–40 зави­сит от пере­да­чи инфор­ма­ции. А осталь­ное обес­пе­чи­ва­ют эмпа­ти­че­ские отно­ше­ния — нам важ­но сопе­ре­жи­ва­ние дру­го­го и нахож­де­ние каких-то точек пере­се­че­ния с ним, поз­во­ля­ю­щих создать сет­ку пони­ма­ния.

Поэто­му и реше­ние чинов­ни­ка — это не дей­ствие чело­ве­ка-маши­ны, про­счи­ты­ва­ю­ще­го ВВП, а нечто свя­зан­ное с его лич­но­стью и с отно­ше­ни­я­ми в кол­лек­ти­вах, где он рабо­та­ет.

— А чинов­ни­ки часто чув­ству­ют себя людь­ми, рабо­та­ю­щи­ми на обще­ство?

— Да. И — это нас уди­ви­ло — мно­гие из них имен­но так о себе и гово­рят. Не надо пре­вра­щать всех в хапуг, отби­рать у людей пони­ма­ние важ­но­сти сво­ей пози­ции. Один из наших собе­сед­ни­ков рас­ска­зы­вал: «Я воз­глав­лял круп­ную биз­нес-ком­па­нию в реги­оне, но это лишь три тыся­чи чело­век. Ника­кой биз­нес не даст мне тако­го раз­ма­ха реше­ний, кото­рые я при­ни­маю на гос­служ­бе. Я чув­ствую важ­ность и зна­чи­мость того, что делаю. Я чув­ствую свою роди­ну»… И мы по это­му пово­ду не ерни­ча­ем. Даже в мыс­лях. Это так.

Сокра­щен­ный вари­ант интер­вью опуб­ли­ко­ван в «Рос­сий­ской газе­те» #6928(60) от 22 мар­та 2016 года.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Один комментарий

  • Сергей:

    Народ дол­жен пони­мать следующее.На дан­ный момент развития,государство при­сво­и­ло себе роль моно­поль­но­го эми­тен­та денеж­ных средств.И эти денеж­ные сред­ства не обес­пе­че­ны ничем,никаким товаром,кроме наси­лия зако­на от государства.А насто­я­щие день­ги – это товар,выступающий в роли Уни­вер­саль­но­го Това­ра Посред­ни­ка -УТП.Всё осталь­ное – это фаль­ши­вые деньги.Отсюда вывод – госу­дар­ство – это самый круп­ный и наг­лый фальшивомонетчик-преступник,причём фальшивомонетчик,защищающий свою пре­ступ­ную сущ­ность сило­вым путём,иначе гово­ря бандит.Отсюда вывод – любой чинов­ник – это фаль­ши­во­мо­нет­чик и бандит,либо их пособник.А значит,любой чинов­ник- враг наро­да.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com