Умение и неумение письма

Александр Беляев, востоковед, старший преподаватель ИВКА РГГУ, поэт, переводчик

Алек­сандр Беля­ев, восто­ко­вед, стар­ший пре­по­да­ва­тель ИВКА РГГУ, поэт, пере­вод­чик

В любом типе писа­тель­ства, то есть мыш­ле­ния в неко­то­рой избран­ной фор­ме, с одной сто­ро­ны дик­ту­е­мой жан­ром, с дру­гой — инди­ви­ду­аль­ной мане­рой, — то бишь в пись­ме худо­же­ствен­ном, науч­ном, фило­соф­ском или же поэ­ти­че­ском, может ощу­щать­ся уме­лость, уме­ние, вла­де­ние мате­ри­а­лом, тех­ни­кой, сред­ства­ми, при­е­ма­ми, и пр., и пр. Это всё вполне ощу­ти­мо, где-то даже ана­ли­зи­ру­е­мо, в том чис­ле науч­ным или око­ло­на­уч­ным, кри­ти­че­ским и про­чи­ми спо­со­ба­ми. Ощу­ще­ние прой­ден­но­го пути, ста­дия нахож­де­ния внут­ри. Автор, худож­ник чув­ству­ет себя как рыба в воде, дви­же­ния его убе­ди­тель­ны, есте­ствен­ны и неот­ме­ни­мы; нам кажет­ся: ну да, это гово­ре­ние (пись­мо) воз­мож­но и суще­ству­ет так и толь­ко так и ина­че быть не может. Чело­век вла­де­ет тем, чем он вла­де­ет, даже если назвать это искус­ством, и демон­стри­ру­ет ауди­то­рии спо­соб и мане­ру сво­е­го вла­де­ния, сво­ей сво­бо­ды пре­бы­ва­ния и опе­ри­ро­ва­ния в неко­то­рой обла­сти. Назо­вем это есте­ствен­но­стью. При­ро­да пись­ма, сопри­род­ность пись­ма лич­но­сти авто­ра, орга­нич­ность авто­ра и порож­да­е­мо­го им тек­ста — это убеж­да­ет в первую оче­редь. Каким-то слож­ным обра­зом, но в резуль­та­те воз­ни­ка­ет чув­ство интел­лек­ту­аль­ной радо­сти, внут­рен­не­го — ино­гда даже чув­ствен­но­го — удо­вле­тво­ре­ния. Поми­мо это­го есть, может быть, самая важ­ная вещь, кото­рая на нас воз­дей­ству­ет, но о кото­рой мы ска­жем тут не более чем в одном пред­ло­же­нии, ина­че или слиш­ком слож­но, или слиш­ком дол­го, или и то и дру­гое сра­зу: есть эле­мен­тар­ное чело­ве­че­ское оба­я­ние, неиз­мен­но про­еци­ру­ю­ще­е­ся на автор­ское про­из­ве­де­ние. Осо­бая поза, мане­ра дер­жать­ся, осан­ка, жест, а зна­чит, и рито­ри­ка. Речь фило­со­фа убеж­да­ет труд­но­уло­ви­мой глу­би­ной и весо­мо­стью, мно­го­лет­ней (мно­го­ве­ко­вой, конеч­но же) про­ду­ман­но­стью про­из­но­си­мо­го; речь уче­но­го в первую оче­редь воз­дей­ству­ет через зна­ние мате­ри­а­ла, обсто­я­тель­ность, взве­шен­ность, чет­кость, внят­ность и логи­ку, но в слу­чае чело­ве­че­ско­го живо­го уча­стия, ощу­ще­ния стра­сти к пред­ме­ту раз­го­во­ра воз­дей­ствие это­го уче­но­го дис­кур­са умно­жа­ет­ся и уси­ли­ва­ет­ся в разы; речь про­за­и­ка пора­жа­ет нетри­ви­аль­ным тече­ни­ем, соб­ствен­ным сво­им ходом, сти­лем, то есть осо­бым, необыч­ным исполь­зо­ва­ни­ем язы­ка, из кото­ро­го воз­ни­ка­ют живые, ося­за­е­мые кар­ти­ны, обсто­я­тель­ства, люди, миры.

В кон­це кон­цов, что-то нам может нра­вить­ся про­сто так, без вся­ких ого­во­рок, как насла­жде­ние без пони­ма­ния, воз­мож­но самое чистое и под­лин­ное, пото­му как сто­ит нам лишь заду­мать­ся, чем же нам так понра­ви­лось это пись­мо, как тут же мы ста­вим свою сим­па­тию под сомне­ние, в кото­ром мож­но зай­ти дале­ко.

И толь­ко с поэтом непо­нят­но как быть.

Обя­за­тель­но сто­ит и всё вре­мя тянет сде­лать ряд ого­во­рок отно­си­тель­но поэ­ти­че­ско­го пись­ма, поэ­ти­че­ско­го тек­ста. Разу­ме­ет­ся, всё выше­ска­зан­ное может быть обна­ру­же­но и тут. Обна­ру­же­ние это не кажет­ся, одна­ко, само­до­ста­точ­ным и цен­ным само по себе. Мы име­ем при­ме­ры мастер­ских сти­хов, уме­лых, умных, защи­щен­ных, — это поэ­зия с гаран­ти­ей, со зна­ком каче­ства. Но что-то тут не то. Как у БГ: «В игре навер­ня­ка что-то не так». Поэ­ти­че­ская речь цен­на сво­им риском, чем-то на гра­ни фола, про­ва­ла, сры­ва. Есть свой­ство авто­ра и тек­ста, кото­рое в каком-то смыс­ле обрат­но все­му тому, о чем гово­ри­лось толь­ко что. Как буд­то бы вооб­ще поэт ниче­го нико­гда в нор­ме не уме­ет и не может, он прак­ти­че­ски нем боль­шую часть вре­ме­ни, и толь­ко в осо­бых ред­ких ситу­а­ци­ях, назо­вем их поэ­ти­че­ски­ми, его про­ры­ва­ет, зашка­ли­ва­ет, через него что-то про­сту­па­ет, про­хо­дит и ста­но­вит­ся внешне явлен­ным в виде набо­ра строк, но при этом нель­зя с гаран­ти­ей ожи­дать, что подоб­ное может повто­рить­ся — вер­нее, не повто­рить­ся, а слу­чить­ся еще раз, но как-то ина­че. Мы не можем понять, что нас пора­зи­ло. Сте­че­ние внеш­них и лич­ных обсто­я­тельств поэ­ти­че­ско­го суще­ство­ва­ния по опре­де­ле­нию вещь внут­ри­ку­хон­ная, келей­ная, не все­гда отре­флек­си­ро­ван­ная даже самим поэтом, что уж гово­рить о вос­при­ни­ма­ю­щей сто­роне. Но и для этой вос­при­ни­ма­ю­щей сто­ро­ны ощу­ще­ние собы­тия, поэ­ти­че­ско­го собы­тия — есть; то есть оно может слу­чить­ся при чте­нии, но в чем оно — невоз­мож­но, прин­ци­пи­аль­ным обра­зом невоз­мож­но ухва­тить. Под­спуд­ной, не ста­вя­щей­ся явным обра­зом и чаще все­го неосо­зна­ва­е­мой поэ­ти­че­ской зада­чей явля­ет­ся нечто пре­дель­но околь­ное, если не оккульт­ное; кол­дов­ство, вол­шеб­ство и шаман­ство. В этих окрест­но­стях невоз­мож­но про­гу­ли­вать­ся про­сто так. Речь в прин­ци­пе невоз­мож­ная, но вот же она, мож­но взгля­нуть на итог. Пара­докс, став­ший при­выч­ным, пре­сло­ву­тым. Невоз­мож­ность поэ­зии вооб­ще и окка­зи­о­наль­ная непре­лож­ность каж­до­го отдель­но­го поэ­ти­че­ско­го три­ум­фа. Иллю­зия слу­чай­но­сти: поэт все­гда ни при чем, это не он, это им, через него, все­го лишь посред­ством. Но при этом мы пони­ма­ем — ско­рее, дога­ды­ва­ем­ся (кто дер­жал свеч­ку?), — что есть чело­век, он хре­сто­ма­тий­но не спит ночью, скри­пит пером поло­жен­ным обра­зом, допу­стим, его что-то вол­ну­ет, с ним что-то про­ис­хо­дит, он не зна­ет, что с этим делать, в ито­ге выхо­дит нечто, — какая тут транс­цен­ден­ция? Так вот как раз такая, самая что ни на есть, но стран­но­ва­тая. В поэ­ти­че­ском пись­ме, мож­но пред­по­ло­жить, есть — по край­ней мере для само­го поэта, в те самые ред­кие момен­ты — неко­то­рая при­об­щен­ность к чему-то обыч­ным обра­зом не пости­га­е­мо­му и в обыч­ной жиз­ни не встре­ча­ю­ще­му­ся, како­му-то опы­ту осо­бо­го рода, — но как с ним быть? Резуль­тат все­гда име­ет место, может быть предъ­яв­лен в виде тек­ста, но сам гене­зис, опыт созда­ния, меха­ни­ка про­цес­са оста­ет­ся за кад­ром, ина­че нам не при­хо­ди­лось бы каж­дый раз зано­во выстра­и­вать всю эту вити­е­ва­тую, умо­зри­тель­ную цепь мысле­ощу­ще­ний, а всё было бы ясно как божий день. В том-то и дело, что ниче­го тут не ясно как божий день, нет в поэ­ти­че­ском арсе­на­ле (тем более — в кри­ти­че­ском, ана­ли­зи­ру­ю­щем) спе­ци­аль­ных инстру­мен­тов, хотя бы даже фор­маль­ных тер­ми­нов, при помо­щи кото­рых мож­но было бы подой­ти к про­бле­ме. Нет и сла­ва богу, кто ска­зал, что долж­но быть лег­ко и про­сто, что задач­ка долж­на решать­ся? «Поэ­ти­че­ская функ­ция язы­ка», осо­бый тип гово­ре­ния и пр. — все­ми эти­ми ярлы­ка­ми мы, ско­рее, отго­ра­жи­ва­ем­ся от сути, засло­ня­ем ее, смот­рим на закры­тую дверь, если вовсе не на таб­лич­ку на две­ри, на кото­рой напи­са­но: «Ушла на базу». И под­пись: «Муза». Загля­нуть за дверь, а луч­ше вой­ти в нее, и не быть в состо­я­нии сфор­му­ли­ро­вать уви­ден­ное там (мало ли что пред­ста­нет перед нами, пред­ста­вит­ся наше­му взо­ру), затем вый­ти и нести невра­зу­ми­тель­ную око­ле­си­цу — неуже­ли это всё, что оста­ет­ся?

Караваджо. Святой Иероним (1606)

Кара­ва­д­жо. Свя­той Иеро­ним (1606)

Пер­вое пред­ло­же­ние из пре­ди­сло­вия к «Логи­ко-фило­соф­ско­му трак­та­ту» Вит­ген­штей­на в пере­во­де Доб­ро­нра­во­ва и Лаху­ти зву­чит так: «Эту кни­гу, пожа­луй, пой­мет лишь тот, кто уже сам про­ду­мы­вал мыс­ли, выра­жен­ные в ней или весь­ма похо­жие». И даль­ше: «Ее цель будет достиг­ну­та, если хотя бы одно­му из тех, кто про­чтет ее с пони­ма­ни­ем, она доста­вит удо­воль­ствие». Вот это важ­но, осо­бен­но когда речь идет о почти мате­ма­ти­че­ски стро­гой фило­соф­ской систе­ме. Не холод­ное стро­гое отстра­не­ние, но удо­воль­ствие. Изящ­ная пуан­та в кон­це пре­ди­сло­вия: «И если я в этом не оши­ба­юсь, то зна­че­ние этой рабо­ты заклю­ча­ет­ся, во-вто­рых (кур­сив мой. — А. Б), в том, что она пока­зы­ва­ет, как мало дает реше­ние этих про­блем» (т.е. выра­же­ние мыс­лей наи­луч­шим обра­зом, в чем и заклю­ча­ет­ся, по Вит­ген­штей­ну, зада­ча его рабо­ты «во-пер­вых»). Заме­ча­тель­но! В пре­ди­сло­вии заявить две вещи: 1) я что-то сфор­му­ли­ро­вал, поста­рал­ся сде­лать это наи­луч­шим обра­зом, при­чем «истин­ность (кур­сив Вит­ген­штей­на. А. Б) изло­жен­ных мыс­лей кажет­ся мне неопро­вер­жи­мой и окон­ча­тель­ной», и 2) я сознаю малость и ничтож­ность сво­их сил и сво­е­го тру­да. Это под­ку­па­ет. Пре­тен­зия на гло­баль­ность охва­та и тут же скром­ное опус­ка­ние голо­вы.

Самая цити­ру­е­мая фра­за из того же пре­ди­сло­вия: «То, что вооб­ще может быть ска­за­но, может быть ска­за­но ясно, а о чем невоз­мож­но гово­рить, о том сле­ду­ет мол­чать». Стро­гость на гра­ни экс­тре­миз­ма. Фра­за, обре­ка­ю­щая на немо­ту и на немед­лен­ную необ­хо­ди­мость сте­реть как мини­мум всё выше­про­бор­мо­тан­ное, а как мак­си­мум — вооб­ще всё, что хоть в какой-то сте­пе­ни отда­ет невня­ти­цей. Но пред­по­ло­жим спа­си­тель­ное: к пись­му, гово­ре­нию о поэ­ти­че­ском пись­ме эту фра­зу мож­но отне­сти с ого­вор­ка­ми. И про­дол­жим: это мета­го­во­ре­ние вооб­ще всё сплошь состо­ит из ого­во­рок, неточ­но­стей, непо­сле­до­ва­тель­но­сти и незна­ния в стро­гом смыс­ле. Вооб­ще, попыт­ка стро­го рас­суж­дать о том, чья при­ро­да устро­е­на прин­ци­пи­аль­но иным обра­зом, не может при­ве­сти ни к чему: хочет­ся, что­бы спо­соб рас­суж­де­ния был сопри­ро­ден сво­е­му пред­ме­ту. Ина­че это гово­ре­ние не про­сто на раз­ных язы­ках, но гово­ре­ние из раз­ных миров. Впро­чем, в нем тоже может быть свой смысл и инте­рес, поче­му нет.

Оста­лась самая малость: пред­по­ло­жить, что воз­мож­но какое-то поэ­ти­че­ское гово­ре­ние кро­ме, поми­мо соб­ствен­но поэ­зии. И дело в шля­пе.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , ,

 

Один комментарий

  • Юрий Кирпичев:

    Автор не убе­дил в сво­ем уме­нии. И тем самым под­твер­дил свои тези­сы…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com