Первым к первой от Солнца

Изображения NASA из «Википедии»

Изоб­ра­же­ния NASA из «Вики­пе­дии»

МеркурийМер­ку­рий, пер­во­на­чаль­ные све­де­ния о кото­ром при­ве­де­ны еще на шумер­ских кли­но­пис­ных таб­лич­ках III тыся­че­ле­тия до н. э., ока­зал­ся одной из наи­бо­лее слож­ных для изу­че­ния пла­нет. И неуди­ви­тель­но — с орби­той со сред­ним диа­мет­ром все­го 0,387 а. е. в момен­ты мак­си­маль­ных угло­вых уда­ле­ний (мак­си­маль­ных элон­га­ций) он отсто­ит от цен­тра солн­ца толь­ко на 28°. Поэто­му нево­ору­жен­ным гла­зом заме­тить его мож­но лишь на вос­хо­де и зака­те неда­ле­ко от линии гори­зон­та или же во вре­мя пол­ных сол­неч­ных затме­ний.

Древ­ние гре­ки, наблю­дав­шие Мер­ку­рий, вна­ча­ле пола­га­ли, что видят две раз­ные пла­не­ты — утрен­нюю, име­ну­е­мую Апол­ло­ном, и вечер­нюю, назы­вав­шу­ю­ся Гер­ме­сом. Но при­мер­но 2,5 тыс. лет назад ста­ло ясно, что речь идет всё же об одном и том же небес­ном теле, за кото­рым в ито­ге закре­пи­лось имя Гер­мес в честь гре­че­ско­го бога — покро­ви­те­ля тор­гов­ли и (что менее извест­но) воров. Имя же «Мер­ку­рий» при­шло уже из рим­ско­го пан­тео­на.

Появ­ле­ние теле­ско­пов поз­во­ли­ло про­во­дить наблю­де­ния Мер­ку­рия и в свет­лое вре­мя, но лишь в пери­о­ды, близ­кие к датам элон­га­ций, т. е. не более соро­ка дней в году. Осталь­ное вре­мя уви­деть пла­не­ту, нахо­дя­щу­ю­ся почти у само­го сол­неч­но­го дис­ка, не дает рас­се­я­ние сол­неч­но­го све­та в атмо­сфе­ре, да такие попыт­ки и про­сто опас­ны для глаз.

При диа­мет­ре 4880 км угло­вой раз­мер мер­ку­ри­ан­ско­го дис­ка при наблю­де­нии с Зем­ли не пре­вы­ша­ет деся­ти угло­вых секунд, что в соче­та­нии с вли­я­ни­ем зем­ной атмо­сфе­ры тоже не бла­го­при­ят­ству­ет изу­че­нию пла­не­ты, тем более осо­бен­но­стей ее поверх­но­сти. Исто­ри­че­ский факт: Гали­лео Гали­лей, впер­вые наблю­дав­ший Мер­ку­рий в теле­скоп в нача­ле XVII века, не сумел обна­ру­жить мер­ку­ри­ан­ских фаз, кото­рые уви­дел толь­ко в 1639 году ита­лья­нец Джо­ван­ни Бати­ста Зупи. Орби­таль­ные кос­ми­че­ские теле­ско­пы не силь­но улуч­ша­ют ситу­а­цию. Так, леген­дар­ный «Хаб­бл» реше­но нико­гда не направ­лять на Мер­ку­рий, посколь­ку ошиб­ка в навод­ке может сто­ить жиз­ни аппа­ра­ту­ре это­го уни­каль­но­го аппа­ра­та — вспо­ми­на­ем про опас­ное сосед­ство с солн­цем.

Таким обра­зом, для того что­бы уви­деть поверх­ность Мер­ку­рия во всех подроб­но­стях, оста­ет­ся толь­ко один путь — при­бли­зить­ся к ней с исполь­зо­ва­ни­ем меж­пла­нет­ных кос­ми­че­ских стан­ций. Но и здесь при­ро­да поста­ви­ла перед чело­ве­че­ским любо­пыт­ством барьер: пере­ле­ты к Мер­ку­рию чрез­вы­чай­но слож­ны с точ­ки зре­ния реа­ли­за­ции.

Для того что­бы перей­ти в окрест­но­сти Мер­ку­рия по наи­бо­лее энер­ге­ти­че­ски выгод­ной тра­ек­то­рии, пред­став­ля­ю­щей собой эллипс, каса­тель­ный к орби­там обе­их пла­нет (гома­нов­ской тра­ек­то­рии), и исполь­зу­е­мой при поле­тах к Мар­су или Вене­ре, кос­ми­че­ско­му аппа­ра­ту на око­ло­зем­ной орби­те высо­той 200 км потре­бу­ет­ся сооб­щить отлет­ный импульс ско­ро­сти при­мер­но 5,55 км/​с. Еще 7,55 км/​с потре­бу­ют­ся для тор­мо­же­ния у само­го Мер­ку­рия и выхо­да на орби­ту вокруг него. А если мы хотим совер­шить посад­ку, то вто­рая вели­чи­на соста­вит уже 10,4 км/​с. Все чис­ла при­ве­де­ны без уче­та гра­ви­та­ци­он­ных потерь, вели­чи­на кото­рых зави­сит от удель­но­го импуль­са при­ме­ня­е­мо­го дви­га­те­ля и вре­ме­ни его рабо­ты. В отли­чие от тех же Мар­са или Вене­ры атмо­сфе­ра при тор­мо­же­нии не помо­жет — она на Мер­ку­рии настоль­ко раз­ря­жен­ная, что в прак­ти­че­ских и инже­нер­ных зада­чах ее мож­но даже не рас­смат­ри­вать. Кста­ти, для срав­не­ния: при пере­ле­те по гома­нов­ской тра­ек­то­рии к Мар­су вели­чи­ны отлет­но­го и тор­моз­но­го импуль­сов ско­ро­сти соста­вят соот­вет­ствен­но 3,61 км/​с и 2,10 км/​с, в слу­чае посад­ки вто­рая вели­чи­на соста­вит 5,66 км/​с. Еще для срав­не­ния: запас харак­те­ри­сти­че­ской ско­ро­сти раке­ты-носи­те­ля, выво­дя­щей спут­ни­ки на око­ло­зем­ную орби­ту с уче­том гра­ви­та­ци­он­ных и аэро­ди­на­ми­че­ских потерь, состав­ля­ет око­ло 9,5 км/​с.

Как видим, если зада­вать­ся целью поле­та по гома­нов­ской тра­ек­то­рии, то кос­ми­че­ский аппа­рат дол­жен обла­дать сум­мар­ным запа­сом харак­те­ри­сти­че­ской ско­ро­сти не менее 13,1 км/​с, а на самом деле бо́льшим. Что суще­ствен­но пре­вы­ша­ет энер­ге­ти­че­ские тре­бо­ва­ния даже к раке­там-носи­те­лям.

Для того что­бы обой­тись мень­ши­ми затра­та­ми, потре­бу­ет­ся более слож­ная схе­ма пере­ле­та с исполь­зо­ва­ни­ем гра­ви­та­ци­он­ных манев­ров, в ходе кото­рых кос­ми­че­ский аппа­рат раз­го­ня­ет­ся в поле тяго­те­ния попа­да­ю­щих­ся на его пути пла­нет «бес­плат­но», не затра­чи­вая дра­го­цен­ное топ­ли­во. Но, во-пер­вых, для того, что­бы реа­ли­зо­вать такую слож­ную бал­ли­сти­че­скую схе­му, тре­бу­ет­ся уметь очень точ­но управ­лять кос­ми­че­ским аппа­ра­том. Во-вто­рых, «круж­ной» путь суще­ствен­но уве­ли­чи­ва­ет про­дол­жи­тель­ность пере­ле­та, и если по опти­маль­ной тра­ек­то­рии аппа­рат вышел бы к Мер­ку­рию уже через 105,5 суток после отле­та с око­ло­зем­ной орби­ты, то полет един­ствен­но­го пока зем­но­го КА Messenger, побы­вав­ше­го на око­ло­мер­ку­ри­ан­ской орби­те, про­длил­ся 6,5 лет.

Из это­го обсто­я­тель­ства выте­ка­ют чрез­вы­чай­но высо­кие тре­бо­ва­ния к бор­то­вой аппа­ра­ту­ре и ее ком­по­нен­там, кото­рые долж­ны выдер­жать столь дол­гую доро­гу через кос­ми­че­ское про­стран­ство и не поте­рять при этом рабо­то­спо­соб­но­сти. Добавь­те к это­му в семь раз боль­шую сол­неч­ную посто­ян­ную на орби­те Мер­ку­рия и соот­вет­ству­ю­щее воз­рас­та­ние теп­ло­вых нагру­зок. Вспом­ни­те про ради­а­цию, испус­ка­е­мую близ­кой звез­дой. Бли­зок локоть, да не уку­сишь!

Впро­чем, в 1962 году аст­ро­но­мы уста­но­ви­ли, что через десять лет рас­по­ло­же­ние трех пла­нет — Зем­ли, Вене­ры и Мер­ку­рия — поз­во­лит осу­ще­ствить пере­лет в окрест­но­сти бли­жай­шей к Солн­цу пла­не­ты с исполь­зо­ва­ни­ем манев­ра в окрест­но­стях Вене­ры, при­чем за вре­мя, не силь­но пре­вы­ша­ю­щее про­дол­жи­тель­ность поле­та по гома­нов­ской тра­ек­то­рии. Прав­да, речь шла толь­ко о про­ле­те мимо Мер­ку­рия, но никак не о выхо­де на орби­ту вокруг него. Одна­ко исполь­зо­вать пред­ста­вив­шу­ю­ся воз­мож­ность было весь­ма заман­чи­во, тем более, что сле­ду­ю­щая откры­ва­лась толь­ко в сере­дине 1980-х. И в 1968 году идею такой мис­сии под­дер­жал Коми­тет по науч­ным про­бле­мам осво­е­ния кос­ми­че­ско­го про­стран­ства, а спу­стя год раз­ра­бот­ка мис­сии была одоб­ре­на Кон­грес­сом США.

Уже в 1969 году сооб­ща­лось о пла­нах посыл­ки к Мер­ку­рию в 1975 году кос­ми­че­ско­го аппа­ра­та MESO (Mercure Sonde), при этом аппа­рат дол­жен был про­ле­теть на рас­сто­я­нии в 5000 км от пла­не­ты. Пред­по­ла­га­лось, что спут­ник, изго­тов­лен­ный в ФРГ, будет выве­ден на орби­ту носи­те­лем «Атлас-Цен­тавр» с раз­гон­ным бло­ком «Бёрньер–2», а основ­ным объ­ек­том иссле­до­ва­ния ста­нет поверх­ность пла­не­ты и ее атмо­сфе­ра. Раз­ре­ше­ние сним­ков, полу­чен­ных с про­лет­ной тра­ек­то­рии, долж­но было соста­вить 200 м.

Но в реаль­но­сти пер­вым кос­ми­че­ским аппа­ра­том, побы­вав­шим в окрест­но­стях пер­вой пла­не­ты от Солн­ца, ста­ла стан­ция Mariner 10 («Ма́ринер-10»), запу­щен­ная 3 нояб­ря 1973 года с кос­мо­дро­ма на мысе Кана­ве­рал раке­той-носи­те­лем «Атлас-Цен­тавр» (Atlas SLV-3D/Centaur D-1A). Перед ней ста­ви­лись зада­чи по фото­гра­фи­ро­ва­нию недо­ступ­ных с Зем­ли дета­лей поверх­но­сти, уточ­не­нию мас­сы пла­не­ты, изу­че­нию соста­ва воз­мож­ной атмо­сфе­ры, свойств око­ло­пла­нет­ной сре­ды. В состав бор­то­во­го обо­ру­до­ва­ния вхо­ди­ли каме­ра уль­тра­фи­о­ле­то­во­го диа­па­зо­на, уль­тра­фи­о­ле­то­вый спек­тро­метр, инфра­крас­ный радио­метр, детек­тор сол­неч­ной плаз­мы, счет­чи­ки Гей­ге­ра — Мюл­ле­ра для реги­стра­ции заря­жен­ных частиц и два маг­ни­то­мет­ра.

В ходе поле­та впер­вые в меж­пла­нет­ных мис­си­ях была при­ме­не­на уже упо­ми­нав­ша­я­ся схе­ма пере­ле­та с гра­ви­та­ци­он­ным манев­ром (самый пер­вый в прак­ти­че­ской кос­мо­нав­ти­ке гра­ви­та­ци­он­ный маневр был осу­ществ­лен совет­ской лун­ной стан­ци­ей «Луна-3»).

5 фев­ра­ля 1974 года Mariner 10 про­шел мимо Вене­ры на рас­сто­я­нии 5768 км. В ходе про­ле­та аппа­рат пере­дал на Зем­лю более трех тысяч сним­ков пла­не­ты. Разо­гнав­шись в поле вене­ри­ан­ско­го тяго­те­ния, он вышел на тра­ек­то­рию пере­ле­та к Мер­ку­рию и 29 мар­та 1974 года совер­шил про­лет на высо­те 703 км над мер­ку­ри­ан­ской поверх­но­стью, успеш­но выпол­нив съем­ку и раз­лич­ные изме­ре­ния. На этом мис­сия, соглас­но пер­во­на­чаль­но­му пла­ну, долж­на была завер­шить­ся. Но когда бал­ли­сти­ки про­счи­та­ли тра­ек­то­рию стан­ции после встре­чи с Мер­ку­ри­ем, то резуль­та­ты их настоль­ко пора­зи­ли, что вна­ча­ле были интер­пре­ти­ро­ва­ны как оши­боч­ные, — верить в такую уда­чу было немыс­ли­мо! Ока­за­лось, что Mariner 10 выхо­дит на гелио­цен­три­че­скую орби­ту с пери­о­дом 176 суток. Так как пери­од обра­ще­ния само­го Мер­ку­рия состав­ля­ет 88 суток, то уже через два мер­ку­ри­ан­ских года Mariner 10 дол­жен был повтор­но сбли­зить­ся с пла­не­той фак­ти­че­ски в той же точ­ке, вбли­зи афе­лия. В ито­ге, несмот­ря на ряд про­блем, воз­ник­ших в рабо­те бор­то­вых систем кос­ми­че­ско­го аппа­ра­та, уда­лось осу­ще­ствить еще два допол­ни­тель­ных про­ле­та — 21 сен­тяб­ря 1974 года на высо­те 48 069 км и 16 мар­та 1975 года на высо­те 327 км. Воз­мож­но, уда­лось бы и боль­ше, но 24 мар­та закон­чи­лись запа­сы рабо­че­го тела дви­га­те­лей ори­ен­та­ции, и мис­сия была завер­ше­на.

По ито­гам трех про­ле­тов Mariner 10 пере­дал на Зем­лю око­ло 3500 сним­ков, на кото­рых были запе­чат­ле­ны при­мер­но 45% пло­ща­ди пла­не­ты с раз­ре­ше­ни­ем до 1 км, при этом мак­си­маль­ное раз­ре­ше­ние в неко­то­рых рай­о­нах дохо­ди­ло до 50 м.

Что огра­ни­чи­ва­ло воз­мож­но­сти стан­ции по съем­ке поверх­но­сти? Как мы уже отме­ти­ли, интер­вал меж­ду про­ле­та­ми состав­лял 176 суток. За это вре­мя Мер­ку­рий делал не толь­ко два вит­ка вокруг Солн­ца, но и три обо­ро­та вокруг оси, т. е. во вре­мя каж­до­го из про­ле­тов нахо­дил­ся в одном и том же поло­же­нии отно­си­тель­но Солн­ца и кос­ми­че­ско­го аппа­ра­та. В ито­ге перед каме­ра­ми Mariner 10 каж­дый раз пред­ста­ва­ло осве­щен­ное Солн­цем запад­ное полу­ша­рие пла­не­ты, из кото­ро­го уда­лось отснять сек­то­ра меж­ду 120–190° з. д. и 0–50° з. д. Восточ­ная сто­ро­на все три раза оста­ва­лась неосве­щен­ной, и взгля­нуть на нее уда­лось лишь спу­стя без мало­го сорок лет, уже в ходе поле­та мис­сии Messenger. Поверх­ность Мер­ку­рия на полу­чен­ных сним­ках ока­за­лась сход­ной с поверх­но­стью Луны и покры­та мно­го­чис­лен­ны­ми удар­ны­ми кра­те­ра­ми, раз­ли­чав­ши­ми­ся по раз­ме­рам. В то же вре­мя на ней были най­де­ны и неха­рак­тер­ные для лун­но­го релье­фа эскар­пы (обры­вы) высо­той до 3 км и про­тя­жен­но­стью до сот­ни кило­мет­ров. Самым инте­рес­ным ока­за­лось то, что аппа­рат обна­ру­жил одну коль­це­вую струк­ту­ру, похо­жую на лун­ные моря, но очень круп­ную. Она была назва­на Caloris Planitia, или Рав­ни­на Жары. Прав­да, в ходе про­ле­та уда­лось отснять лишь мень­шую ее поло­ви­ну; вто­рая в силу ука­зан­ных выше обсто­я­тельств оста­ва­лась зате­нен­ной.

Выяс­ни­лось, что мер­ку­ри­ан­ские кра­те­ры по диа­мет­ру и глу­бине мень­ше, чем лун­ные. Уче­ные объ­яс­ни­ли это более силь­ной гра­ви­та­ци­ей Мер­ку­рия (3,72 м/​c2 про­тив 1,62 м/​c2) — при одной и той же энер­гии соуда­ре­ния рего­лит, выби­вав­ший­ся взры­вом из мер­ку­ри­ан­ской поверх­но­сти, падал бли­же к цен­тру кра­те­ра, чем на Луне, покры­вая при­мер­но в пять раз мень­шую пло­щадь.

Отра­жа­ю­щая спо­соб­ность поверх­но­сти Мер­ку­рия ока­за­лась мень­ше, чем у Луны. В то же вре­мя наи­бо­лее яркие кра­те­ры обо­их небес­ных тел — мер­ку­ри­ан­ский Кой­пер и лун­ный Ари­старх — име­ли близ­кую яркость. Кро­ме того, на Мер­ку­рии не обна­ру­жи­лось столь выра­жен­ных «морей» и его поверх­ность ока­за­лась менее кон­траст­на по срав­не­нию с лун­ной. Схо­жесть же поля­ри­за­ци­он­ных свойств поз­во­ли­ла пред­по­ло­жить, что Мер­ку­рий так же, как и Луна, покрыт рего­ли­том — базаль­то­вы­ми поро­да­ми типа анор­то­зи­тов и KREEP-пород, но с бо́льшим, чем на Луне, содер­жа­ни­ем желе­за и тита­на. С высо­ты про­лет­ной орби­ты уда­лось оце­нить и тем­пе­ра­ту­ры поверх­но­сти. Соглас­но дан­ным, полу­чен­ным инфра­крас­ным радио­мет­ром, в точ­ке полу­дня поверх­ность пла­не­ты нагре­ва­лась до +186 °C, ночью же тем­пе­ра­ту­ра опус­ка­лась до -183 °C. Пере­счет полу­чен­ных резуль­та­тов для точ­ки пери­ге­лия орби­ты Мер­ку­рия пока­зал, что тео­ре­ти­че­ски тем­пе­ра­ту­ра на полу­ден­ной сто­роне может дости­гать 610 °C! Одна­ко, по совре­мен­ным дан­ным, днев­ная сто­ро­на Мер­ку­рия может нагре­вать­ся до +290 °C в афе­лии и +420 °С при про­хож­де­нии пери­ге­лия — любо­пыт­но, что при этом Солн­це сто­ит точ­но над Рав­ни­ной Жары или над про­ти­во­по­лож­ной ей точ­кой. Так что самое жар­кое место в Сол­неч­ной систе­ме пока оста­ет­ся на Вене­ре (+475 °C), впро­чем, Мер­ку­рий сохра­ня­ет пер­вен­ство по вели­чине днев­ных ампли­туд тем­пе­ра­тур.

Груст­ным для уче­ных изве­сти­ем ста­ли резуль­та­ты поис­ка мер­ку­ри­ан­ской атмо­сфе­ры. Фак­ти­че­ски, ее не ока­за­лось, хоть в окрест­но­стях пла­не­ты и уда­лось най­ти сле­ды гелия и водо­ро­да, а впо­след­ствии еще арго­на, нео­на, ксе­но­на, натрия, кис­ло­ро­да, каль­ция и калия. Но дав­ле­ние этой газо­вой обо­лоч­ки состав­ля­ло где-то око­ло 0,2 нПа. То есть пра­виль­нее было бы гово­рить даже не об атмо­сфе­ре, а об экзо­сфе­ре.

Еще одним круп­ным откры­ти­ем, осу­ществ­лен­ным в ходе пер­во­го про­ле­та, было обна­ру­же­ние вбли­зи Мер­ку­рия удар­ной вол­ны плаз­мы, а так­же маг­нит­но­го поля, хотя и чрез­вы­чай­но сла­бо­го. Но было ли оно соб­ствен­ным маг­нит­ным полем пла­не­ты либо наве­ден­ным в резуль­та­те вза­и­мо­дей­ствия с сол­неч­ным вет­ром? Уста­но­вить это уда­лось лишь во вре­мя тре­тье­го про­ле­та, про­ис­хо­див­ше­го на мини­маль­ной высо­те, в ходе кото­ро­го было под­твер­жде­но, что обна­ру­жен­ное маг­нит­ное поле дей­стви­тель­но гене­ри­ру­ет­ся самим Мер­ку­ри­ем. И это откры­тие в те годы ста­ло насто­я­щей науч­ной сен­са­ци­ей — дело в том, что, как гла­си­ла тео­рия, для воз­буж­де­ния поля необ­хо­ди­мо нали­чие у пла­не­ты жид­ко­го ядра, воз­мож­ность суще­ство­ва­ния кото­ро­го пред­став­ля­лась сомни­тель­ной: столь неболь­шая пла­не­та, как Мер­ку­рий, долж­на была остыть еще в первую чет­верть сво­е­го воз­рас­та. В ито­ге суще­ство­ва­ние маг­не­тиз­ма свя­за­ли с нали­чи­ем у пла­не­ты частич­но рас­плав­лен­но­го метал­ли­че­ско­го (желе­зо-нике­ле­во­го) ядра, под­дер­жи­ва­е­мо­го в жид­ком состо­я­нии за счет дей­ствия при­лив­но­го эффек­та, обу­слов­лен­но­го выра­жен­ным экс­цен­три­си­те­том орби­ты Мер­ку­рия. Исхо­дя из весь­ма высо­кой сред­ней плот­но­сти Мер­ку­рия (5,44 г/​см3) уда­лось оце­нить раз­ме­ры это­го ядра, кото­рое долж­но зани­мать до 50% объ­е­ма пла­не­ты и про­сти­рать­ся до 0,75−0,80 ее ради­у­са.

Таким обра­зом, основ­ны­ми ито­га­ми мис­сии Mariner 10 ста­ли полу­че­ние фото­гра­фий поло­ви­ны поверх­но­сти Мер­ку­рия (кото­рые до поле­та Messenger в 2011–2015 годах были, по сути, един­ствен­ной кар­той этой пла­не­ты), изме­ре­ние тем­пе­ра­ту­ры поверх­но­сти, обна­ру­же­ние маг­нит­но­го поля и сбор пер­вых све­де­ний о газо­вом окру­же­нии пла­не­ты.

Чем всё же обу­слов­ле­на столь боль­шая плот­ность Мер­ку­рия? Како­ва его гео­ло­ги­че­ская исто­рия и при­ро­да маг­нит­но­го поля? Како­во стро­е­ние ядра? Каков состав атмо­сфе­ры? Что про­ис­хо­дит на полю­сах? Нако­нец, что нахо­дит­ся на 55% поверх­но­сти пла­не­ты, кото­рые так и не уда­лось уви­деть с бор­та Mariner 10?

На эти и дру­гие вопро­сы отве­та не было все после­ду­ю­щие сорок лет. И о том, как уче­ные ста­ра­лись най­ти отве­ты на них в ходе сле­ду­ю­щей мис­сии к Мер­ку­рию, мы пого­во­рим в про­дол­же­нии мате­ри­а­ла.

А пока вспом­ним, что пер­вый зем­ной раз­вед­чик око­ло­сол­неч­ных окра­ин Mariner 10, по всей види­мо­сти, и до сих пор дви­жет­ся по сво­ей тра­ек­то­рии, раз в 176 зем­ных суток осу­ществ­ляя встре­чу с пер­вой пла­не­той от Солн­ца, стро­го после того, как та сде­ла­ет два обо­ро­та вокруг сво­ей оси. И под его без­жиз­нен­ны­ми уже объ­ек­ти­ва­ми в кото­рый раз воз­ни­ка­ет всё один и тот же уча­сток поверх­но­сти — тот самый, кото­рый впер­вые пред­стал его взо­ру в мар­те 1974-го…

Иван Собо­лев,
тех­ни­че­ский дирек­тор ООО «Селе­но­ход»

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

2 комментария

  • Michael_1812:

    Автор пишет, что желе­зо-нике­ле­вое ядро Мер­ку­рия под­дер­жи­ва­етcя в жид­ком состо­я­нии за счет при­лив­но­го эффек­та. Рас­счё­ты пока­зы­ва­ют, что это не так. При­лив­ный нагрев нико­гда не играл зна­чи­тель­ной роли в теп­ло­вом балан­се Мер­ку­рия. См. пара­граф 4 в этой ста­тье:
    http://iopscience.iop.org/article/10.1088/0004–637X/795/1/7

  • Michael_1812:

    И ещё одно недо­ра­зу­ме­ние. Автор свя­зы­ва­ет при­лив­ный нагрев с высо­ким экцен­три­си­те­том. Это было бы так, если бы Мер­ку­рий пре­бы­вал в спин-орби­таль­ном резо­нан­се 1:1, т.е. совер­шал бы один обо­рот вокруг сво­ей оси за вре­мя одно­го обхо­да вокруг Солн­ца (и был бы обра­щён к Солн­цу одной сто­ро­ной – как Луна по отно­ше­нию к Зем­ле). Но Мер­ку­рий нахо­дит­ся в резо­нан­се 3:2, т.е. совер­ша­ет три обо­ро­та вокруг сво­ей оси на про­тя­же­нии сво­е­го года. В этой ситу­а­ции при­лив­ный горб посто­ян­но дви­га­ет­ся по поверх­но­сти Мер­ку­рия. Для при­лив­но­го теп­ло­вы­де­ле­ния это обсто­я­тель­ство куда важ­нее, чем вклад, порож­дён­ный экцен­три­си­те­том. (См. урав­не­ние (16) в Ibid.)

    A попа­да­ние Мер­ку­рия в резо­нанс 3:2 – это целая сага.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com