- Троицкий вариант — Наука - http://trv-science.ru -

Каков смысл процедуры аккредитации вузов?

Валентин Бажанов, заслуженный деятель науки РФ, докт. филос. наук, профессор, зав. кафедрой философии Ульяновского государственного университета

Валентин Бажанов,
заслуженный деятель науки РФ, докт. филос. наук, профессор, зав. кафедрой философии Ульяновского
государственного университета

Когда я бываю в офисах западных коллег, то вижу, что книжные шкафы и/или стеллажи в них заполнены книгами, журналами, ксерокопиями научных работ. Лет десять назад на кафедрах наших вузов можно было лицезреть похожую картину (разве что книги и журналы были старее). С тех пор она радикально изменилась: в помещениях кафедр почти все шкафы забиты объемистыми папками. Там хранятся не копии научных трудов, а многочисленные программы, учебно-методические материалы (УМК), отчеты и другие «официальные» документы, которые вытеснили и книги и журналы. Причина «смены декораций» проста: лавинообразное размножение документации, которое прямо или косвенно предписывается Министерством образования и науки РФ и/или Рособрнадзором. На качественную подготовку к занятиям и научную работу, которая могла бы существенно повысить мировые рейтинги отечественных вузов, остается мало времени (разве что в отпуске): преподаватели ваяют пухлые фолианты разных документов. Особенно эта деятельность интенсифицируется в преддверии так называемой аккредитации вузов, которая не минует ни одно учреждение, занимающееся какой-либо формой преподавания.

Вроде бы и Минобрнауки, и Рособрнадзор должны всячески способствовать тому, чтобы в вузах лучше учили студентов и занимались более продвинутыми научными исследованиями, которые — в идеале — должны соответствовать мировому уровню или даже его превосходить. Или хотя бы не мешали такого рода занятиям. Ан нет! В реальности многое как раз наоборот. Размножение бесконечных программ, УМК и т. п. поглощает львиную долю времени, которое могло бы быть потрачено именно на научные исследования или совершенствование преподавательского мастерства. Справедливости ради надо заметить, что в каких-то случаях предписания для подготовки всяких бумаг идут не от Министерства или Рособрнадзора, а от самих вузов (пример — УМК), начальство которых желает быть святее самого папы: на всякий случай подстелить соломку даже там, где без оной можно обойтись.

Рис. В. Богорада

Рис. В. Богорада

Поскольку наш вуз фактически год тщательно готовился к аккредитации и проходил ее в июне, то не могу не поделиться своими впечатлениями от этой «бессмысленной и беспощадной» процедуры, в робкой надежде, что кто-то из высокого начальства прочитает данный материал и задумается о целесообразности ее продолжения. Поскольку мы готовились к аккредитации, то я живо интересовался у иногородних коллег, как она проходила у них. Мои впечатления — своего рода попытка обобщения почти всероссийского опыта.

Начать стоит с того, что готовились (обновлялись) десятки, сотни программ (так, философия преподается всюду — и всюду на соответствующих кафедрах требовали экземпляры программ). Подписывались они не только непосредственными авторами (и заведующим кафедрой), но и в ряде вузов многими посторонними лицами (в плане «согласования» — библиотекарями, заведующими иными кафедрами, деканами, сотрудниками учебных управлений и т.п.). Аналогично и с УМК. Надо было побегать, чтобы все эти подписи собрать. Таким образом, фактически культивировалась

коллективная безответственность (если последняя в данном случае подразумевалась). Частенько приходилось учитывать странные детали. Например требование библиотеки, связанное с включением только тех источников (даже для заочников), которые там имеются, — требование, которое в эпоху Интернета кажется противоестественным.

В середине и даже в конце учебного года были приняты новые стандарты (так называемые 3+). Все программы, согласно приказу Минобрнауки, необходимо было переделать в течение десяти дней. По логике вещей эти стандарты должны вводиться с нового учебного года. Ан нет: дается всего-то каких-то десять дней, чтобы осуществить поворот столь инерционного корабля, как образование.

Никто из разных учебных отделов так и не дал убедительного объяснения цели составления УМК, которые также часто требовали. Они предназначены для студентов? Преподавателей? Проверяющих? В одном из вузов назвали именно последнюю категорию, а это подтверждает, что речь идет о примитивной показухе.

Аккредитация у нас долго откладывалась. Документы на нее подаются в электронном формате, но их конкретное содержание толком не прописано. «Правильную» форму можно нащупать только методом мучительных проб и ошибок, да и вклиниться в очередь на аккредитацию оказалось непросто.

Наконец ректорат объявил: комиссия приедет в понедельник на пять дней. Действительно, уже в воскресенье начали прибывать члены комиссии (эксперты), а приказ на сайте Рособрнадзора с составом комиссии появился только в понедельник в 18:30, когда комиссия уже вовсю работала. 50 человек на вуз средних размеров (15 тыс. студентов), — их надо было встретить (иногда приходилось ехать за сотни километров), разместить, накормить, обеспечить рабочими местами и т. п. Можно прикинуть порядок суммы, которая тратится Рособрнадзором на данную процедуру. А ведь аккредитации «подвергаются» тысячи и тысячи специальностей в учебных заведениях! Уверен, что эти средства эффективнее было бы направлять на поддержку и развитие вузов, а не на бюрократические экзерсисы.

Проверка предполагала оценку полусотни параметров, которые на выбор задавались в режиме реального времени каждому эксперту. Последних интересовали исключительно документы. Есть бумага, причем обязательно правильно составленная, — замечательно. Нет — плохо. Если что-то выражено не вполне правильно — немедленно переделать.

Эпизод первый. Эксперт, начальник учебного отдела у себя в аграрном вузе (который, кстати, готовит и юристов), проверяет экзаменационные билеты. Замечает, что в билетах указана «специальность», а не «направление». Требует переделать и представить к завтрашнему утру. Сидим допоздна, переделываем, распечатываем билеты (500 страниц!). Утренняя проверка. Эксперт на сей раз замечает, что формы обучения указаны неверно: очная, очно/заочная формы, экстернат. «Грубейшее нарушение!» Звонок первому проректору с указанием на данный «грех». Экстернат лишний!

Спрашиваю у эксперта, дамы, которая наверняка долго работала и в советское время: «Скажите, пожалуйста, как мы в СССР жили без Обрнадзора? Без жестко предписанных форм экзаменационных билетов?» Отвечает: «Жили хорошо, но — приказ!» Демонстрирует бумагу с приказом. «Влияет ли на качество образования упоминание в билете специальности, а не направления?» Отвечает: «Нет, но — приказ!»

Эпизод второй (с проверяющей аспирантуру). Программа кандидатского экзамена по истории и философии в порядке. «Покажите тесты к этому экзамену!» Признаться, впервые слышу о такого рода тестах… Насколько знаю, в документах ВАК ни о каких тестах на кандидатских экзаменах не говорится. Закрадывается подозрение: а вдруг эксперт опережает министерскую мысль и вскоре нам придется и на защитах диссертаций использовать тесты?!

«Остаточные знания» студентов и аспирантов здесь далеко не на первом месте. Об этих знаниях — отдельный разговор, поскольку по ним судят в русле еще локковской идеи tabula rasa, имея в виду, что сознание — чистая доска, на которой в процессе образования что-то пишется. Вообще, о качестве и смысле (или отсутствии такового) новых стандартов образования стоило бы написать особо.

И преподаватели, которые усиленно готовят экспертные заключения, и сами, надо отдать должное, эксперты в дни аккредитации работают над составлением бумаг самоотверженно, заканчивая едва ли не в полночь (порой и позже!), причем экспертные заключения касаются и специалитета, который по ряду специальностей в этом году завершается. Смысл этой работы постфактум также непостижим.

Итог: экспертные заключения по каждой специальности объемом примерно от 80 до 150–160 страниц! Плюс еще приложения, отчасти повторяющие содержание заключений (справка о кадровом составе, о материально-технической базе и т. п.). Понятно, что никакой эксперт за отведенное ему время текст самостоятельно родить не в состоянии. Заключения составляются теми, кого проверяют, а эксперты лишь вносят поправки. В заключении указаны все номера приказов (номера и даты протоколов принятия рабочих планов, календарных учебных графиков, детали утверждения расписаний, рабочих программ, учебных практик, дневники, локальные нормативные акты, подтверждающие ежегодное обновление программ, положения о разных вузовских формах активности, приказы об утверждении тем выпускных квалификационных работ, имена разработчиков, сводные ведомости, учетные карточки студентов, и т. д., и т. п.). «Правильные» документы в наличии — всё замечательно. По каждой специальности в конечном итоге образовывалась внушительного объема и веса кипа бумаг (вот тебе и мечта академика В. М. Глушкова на рассвете компьютерной эры о безбумажной информатике!). Причем почти все, подчеркиваю,все документы не имели, по моему убеждению,никакого отношения к реальному качеству образования и даже потенциально не способствовали повышению этого качества. Формальные бумаги, подготовка которых потребовала массу времени, сил, нервов. Зачем всё это?! Кто в Минобрнауки и Рособрнадзоре в состоянии не то что внимательно прочитать — просмотреть эти монбланы документов?

Полагаю, что сохранение подобной практики и вектора деятельности Минобрнауки РФ и Рособрнадзора ведет к размножению бессмысленных занятий: преподаватели, выполняя предписания и своего рода негласные установки данных организаций, диктуемые их особым отношением к вузам (чуть было не написал — «к подследственным»), должны ощущать себя хронофагами, пожирателями собственного времени, которое можно было потратить со значительно большей пользой и для них лично, и для вуза, и в конечном счете для страны. При таком формате понять смысл процедуры аккредитации вузов крайне сложно.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи